Проклятье черного кота

      Лука — мудрый романтичный гитарист, способный зацепить каждого, но в душе которого звучит только её мелодия. Маринетт — сильная девушка, способная добротой охватить мир и растопить самые черствые души, вдохновить каждого, однако с ним она смогла раскрыться полностью. Они прекрасно подходят друг другу, ими восхищаются их друзья. Подруги Маринетт наверняка подтвердят, что их история сияет ярче всех, даже больше, чем у Леди Баг и Кота Нуара.       Теперь они снова вместе. Если они объявят об отношениях, то точно будут уверены в искренности счастливых лиц друзей.       Но только не его.       Адриану давно не нравился Лука. В особенности его веселое выражение лица рядом с воодушевленной Маринетт. Он заметил его привязанность к ней. Понимал, что терял нить общения со всеми: Леди Баг видела его рядом с собой только как напарника и друга, Маринетт заинтересовалась Лукой, а с Кагами все гораздо сложнее и меньше напоминает симпатию.       Признаться честно, после его Миледи в приоритете всегда оставалась Маринетт. Она всегда поддерживала его, помогала, видела в нем прежде всего личность, а не красивого парня с обложки журнала моды. Именно с ней Адриан пережил свои самые яркие моменты жизни, мог искренне этому порадоваться. Он все еще помнит, как в съёмках чуть ли не поцеловал ее, подпустив ближе всех к себе. На вальс пригласил именно её, ради неё сбегал от заточения отца. Её первую возвеличил своим лучшим другом.       Адриан ценил её. Понимал, что его чувства растут, но только ради самой Маринетт он спрятал их. Когда они тренировались к самому важному для их школы турниру по игре, Адриан заметил, что Маринетт весьма многогранная личность; сравнивая с собой заключил: она во многом себя недооценивает и на деле может достичь гораздо большего. Она достойна лучшего.       Но больше всего он любил Леди Баг, это факт. Несмотря на её постоянные отказы, Нуар был с ней до последнего. Однажды после одной битвы Кот признался ей в своей привязанности и в некоторой степени наглости. С этим ничего не поделаешь, Леди это знала уже давно. Однако она не видела их как пару, и Нуар принял решение разлюбить ее. Делал всё возможное: удалял все её фотографии с галереи, отрицал всем об отношениях.       Лишь чувства не остыли, продолжая пылать огнём внутри. Адриан знал: нужно как-то утолить жажду, заявить о себе. Он хотел поговорить с Маринетт, но как только встретил её с Лукой, уверенность в намерении наладить общение сразу улетучилась.       — Лучше бы я тебя не видел, — Кот в возмущении перепрыгнул с крыши дома на другую.       Адриан ощущал себя одиноко, будто окружающие избегали общения с ним вовсе — что, если подумать, было правдой. Он подловил себя на том, что сейчас ему очень хотелось бы оказаться на месте Луки. С Маринетт.       Пройдя немного вперёд, стараясь держаться дальше от глаз кого-либо, Адриан поразмыслил: он все ещё может осуществить их встречу как Кот Нуар. Его Маринетт уже не примет, она с Лукой — но что, если явиться к ней в другом, супергеройском облике, под предлогом поговорить просто как друзья? И, возможно, прихватить мороженое.       Нет, тогда на следующий день точно заболеет, и тогда ему грозит не только подзатыльник от Леди Баг за отсутствие на патруле, а ещё и упреки Луки за мороженое. Нужно придумать что-нибудь другое.       — А что, если…       Задумавшийся Кот спрыгнул с крыши за дом. Перевоплотившись, он быстро осмотрелся в надежде, что никто его не видел. Плагг осознавал, что в этот тяжёлый момент чувствовал Адриан и что намеревался сделать — уже хотел начать язвить, подшучивать над идиотизмом хозяина, но, заметив строгий взгляд, передумал. Квами заметил: что-то в Адриане определённо изменилось.       Он не уверен в себе, потерял хватку. Как маленькая мышь, убежал куда подальше от Маринетт, испуганно смотрел по сторонам уже после детрансформации. Даже чуть ли не уронил порцию камамбера. Плагг шипел на Адриана за его равнодушность, но в то же время понимал его боль.       Пустые изумрудные глаза смотрели на далёкую Эйфелеву башню. Плаггу это гнетущее молчание не нравилось. Он хотел разрядить обстановку и обдумывал, на какую тему перевести его мысли. Новый вкус сыра Адриана определенно не интересует… А о чем, собственно, с ним говорить? Люди такие однообразные.       — Почему не ешь камамбер? — Адриан говорил сухо, без какого-либо просвета чувств, а его глаза все ещё глядели на верхушку башни.       Квами подлетел к нему ближе и неохотно сунул кусочек еды в рот. По правде говоря, ему и кушать вовсе не хотелось: он разделял ощущения с Адрианом неосязаемой нитью, словно между носителем талисмана и квами — тот чувствовал себя плохо после увиденного.       — Плагг, вот скажи… Я идиот?       Квами неуклюже подавился камамбером и засмеялся на столь нелепое умозаключение, но весьма логичное. Неужели он наконец-то понял? А если да, то почему только сейчас? Почему Адриан такой тугодум, которому что ни скажи, осознает лишь спустя несколько месяцев, когда уже будет поздно?       Слишком много вопросов, Плагг.       — Смотря, в каком смысле. И почему ты вдруг спросил? Неужто совесть нашептала?       — Удивительно. Сегодня и Леди Баг не явилась на патруль, — проигнорировал едкий сарказм в свою сторону. — У меня такое чувство, будто я что-то пропустил. А теперь и Лука с Маринетт опять. Странное ощущение тревоги вперемешку с… не знаю, предчувствием чего-то нехорошего.       Адриан замолчал, с опаской и немым вопросом глядя на квами. Плагг уверенно махал головой в знак отрицания, хотя мысль шла в правильном направлении.       — Знаешь, если не попробовать камамбер, ты никогда не поймёшь его вкус. Но и спешить дегустировать его тоже не стоит — он может быть испорченным. Кто знает, в чьих руках он был…       Адриан поднял унылый взгляд на Плагга. Он никогда ранее не понимал его загадок, но сейчас то ли объем его логики увеличился, то ли думать о чем-либо кроме Маринетт он не мог, а слова Плагга подытоживали размышления. В целом, риск — дело благородное.       Плагг говорил о действительно важных вещах, и Адриан был благодарен за поддержку. Идея прислушаться к нему выглядела неплохой.       — Говоришь, попробовать?       Однако, похоже, Адриан понял немного не то, что хотел донести ему квами. Вместо осторожных шагов, то бишь «дегустации», он предпочитал идти напрямую, в его случае к Маринетт. Плагг отрицательно помотал головой.       — Не спеши, иначе подавишься. А дальше неизвестно, чем оно закончится. Понаблюдай.       — Нет времени на наблюдения, — он устремил взгляд вдаль, — но и ты тоже прав. От маленького кусочка плохо не станет, так ведь?       — Адриан, — протянул Плагг, закатив глаза. — Ла-а-адно. Я тебя предупредил.       Прежде, чем дойти до цели, нужно совершить кучу ошибок и в будущем учитывать их — так считал Плагг. Адриана же предупреждай или нет, он все равно поступит, как сам считает нужным, и наступит на те же грабли, что и прежде. Хоть сколько не упрощай, разжевывай и клади прямо в рот — ему самому нужно додуматься.       — Тогда… Плагг, когти!       — Что?..       Квами молнией залетел в кольцо. Перевоплотившись в Кота, Адриан не ощутил облегчение, но и стоять в стороне он тоже не хотел. В конце концов, нужно хотя бы попробовать.       — Маринетт, жди меня!

***

      Летний вечер, постепенно скрывающийся под покровом ночи. Солнце спряталось за горизонт, последними лучами озаряя Париж, и многие жители наслаждались окончанию дня за чашкой теплого чая. Бражник некоторое время выжидал новую жертву.       Уставшая, воодушевленная сегодняшним примирением и прогулкой с Лукой, Маринетт придумывала дизайн своего нового шедевра — платья на выпускной. Хоть времени ещё было полно до этого значительного события, она считала, что лучше приготовиться заранее.       За её спиной пылились недоделанные проекты и уроки. Маринетт сейчас было не до школы — муза, наконец, посетила её, стоило лишь насытиться приятными впечатлениями. Однако Маринетт казалось, что за спонтанным порывом чувств она забыла что-то важное — предпочла не думать ни о чем другом, что могло отвлечь от работы.       — Тикки, как думаешь, какой цвет будет лучше?       Тикки мигом показала крошечной лапкой на шёлковую розовую ткань, поглядывая на эскизы и особо не раздумывая. Время от времени она перелетала к другим вариантам расцветки, но в итоге, глянув на Маринетт, кивнула и ответила:       — Всё же розовый. Ты же клубника, так ведь?       — Именно.       Маринетт взяла рулон ткани, навела порядок на стол с кучей тетрадок и фотографий, начала делать замеры. Долго не думая, она достала с далёкой тумбочки белоснежные кружева, на её взгляд самые красивые. Принявшись резать их, Маринетт краем глаза посмотрела на время.       — Полвосьмого, — тяжело вздохнула она и взяла в руки книги.       Понимая, что ей самой не успеть до конца дня сделать что-либо с шитьём и кучей домашних заданий, она отложила платье на потом и отчаянно взвыла от количества записей в дневнике на завтра. Вот если бы кто-то в этот момент мог помочь и разделить с ней дела…       Ждать ей долго не пришлось: от внезапного стука в окно Маринетт бросила все дела и вышла на балкон, где ее с ленивой улыбкой встретил Кот Нуар. Мельком подумала, насколько популярной она сегодня была, с кем только не встретилась и что не пережила — конец дня не оставил её без сюрприза.       — Доброго вечера, мурцесса, — еле вытянул из себя каламбур, красиво протянув черную руку.       Маринетт неловко дала ему в ответ свою; Нуар встал на колено и слегка поцеловал ее запястье. После этого приветственного жеста она слегка покраснела и удивилась, хотя толком нечему было: он же Кот, у него такие выходки в крови. Он со всеми джентльмен: и с Реной, и с Леди Баг…       — Я приятно удивлена встрече, но поцелуй был лишним, — сказала Маринетт, резко убрав руку от него.       Кот ещё пару секунд продержал улыбку, но взгляд потускнел и опустился, и Маринетт это заметила. Подумала над тем, что не стоило быть столь категоричной и упрекать в его милом, дружеском жесте — однако осознание пришло уже после того, как сказала.       — Что-то не так?.. — замешкалась она.       Кот спохватился, но уловил нужную мысль вовремя и продолжил, как ни в чем не бывало, чтобы Маринетт не заметила его слабость.       — Последнее время я патрулировал город один. У меня плохое предчувствие, будто я что-то упускаю... В общем, неважно. Я осматривал Париж где-то несколько часов, а её до сих пор не было. Что-то неладное…       — Без м… — Маринетт запнулась, чуть ли не раскрыв себя, — Миледи? То есть… твоей Миледи? — глупо звучит выражение от ее лица, но это уж лучше, чем первоначальное продолжение фразы.       — Она не моя.       От услышанного Маринетт стало не по себе. Вроде бы хотелось утешить Кота, она всё-таки близкая ему подруга, однако ничем помочь не могла: нужные слова выветрились и оставили после себя немой ответ, потому она лишь спрятала взгляд. Возможно, выпечка поднимет ему настроение — сейчас эта идея казалась лучшей и, к сожалению, единственной, как развеять напряжение.       Разворачиваясь, она заметила сизый дымок, однако не обратила внимание. Позже раздался больно знакомый Коту Нуару недовольный голос, как только Маринетт собралась уйти:       — Знаешь, признаться в который раз, ты уже надоел со своими чувствами.       — М-Миледи?