Chapter 4
5 сентября 2021 г., 09:06
Дин держал в руках бутылку пива, глядя на потертости и выбоины в дереве кухонного стола. Это была уже вторая бутылка после того, как они вернулись домой. Кас, не сказав ни слова, сразу отправился в свою комнату, а Дин направился за спиртным. Сидя в полутемной комнате, он снова и снова прокручивал в голове события прошедшего дня. Он не видел, как Кас прыгнул перед линией огня Сэма, и как это действие оставило брата открытым для атаки другого волка. И не то чтобы Дин думал, что Сэм солгал бы об этом, но это казалось таким невероятным, таким нехарактерным для Каса.
Или… нет? Конечно, в прошлом этот парень выделывал безумные трюки, которые иногда ставили Винчестеров под угрозу. Но не это сейчас скручивало живот Дина в узел.
Раздались шаркающие по ступенькам шаги, затем зажегся свет. Дин вздрогнул.
— Нам нужно поговорить, — в дверях стоял Сэм, держа руку над выключателем.
Дин сделал глоток пива. Он был недостаточно пьян для этого разговора.
— С Касом что-то не так, — сказал Сэм тихим голосом, спустившись по ступенькам и сев напротив него.
— Думаешь? — фыркнул Дин.
Сэм оглянулся через плечо, словно боясь, что ангел зайдет к ним. Но, в действительности, Кас больше не появлялся на кухне.
— Дин, — серьезно произнес Сэм. — Что если… что если, когда Амара вернула его, она сделала это неправильно?
— Что? — он растерянно моргнул.
— Ты сам сказал, что она только начала учиться ценить творение. И она не восстановила благодать Каса. Может… это как когда меня вернули без души. Может быть, Амара упустила какие-то важные части.
— Нет, Сэм, это не то, — Дин покачал головой.
— Тогда как ты объяснишь его странное поведение после возвращения? — Сэм развел руками в беспомощном жесте. — Он почти не разговаривает с нами, а теперь, похоже, он граничит с самоубийством. Только не говори мне, что ты не думаешь, что что-то не так, потому что это… — Сэм неопределенно указал в сторону спальных комнат. — Это не тот Кэс, которого мы знаем. Это даже не Люцифер.
Дин уставился на бутылку пива, пока в его памяти всплывали голоса из далекого прошлого.
— Это был глупый поступок. Ты мог погибнуть. Почему ты не подождал меня?
— Ну, меня не убили. И это сработало.
— А если бы нет?
— Это было бы моей проблемой.
— Это было не в первый раз, — сказал Дин голосом чуть выше шепота, проведя рукой по лицу.
— Что? — нахмурился Сэм.
Дин отпихнул от себя бутылку пива; никакое количество спиртного не сделает эту ситуацию лучше или легче.
— Это не первый случай склонности Каса к суициду.
— О чем ты говоришь? — Сэм откинулся на стуле и уставился на него.
Дин только покачал головой, не зная, с чего начать. На самом деле таких случаев было несколько, но по какой-то причине Дин отмахивался от них, надеясь, что они просто исчезнут.
Да, все именно так и случилось.
— Ну, это было, когда он забрал твои повреждения от Клетки, — он сглотнул комок в горле.
— Он пытался помочь, — Сэм озадаченно поднял бровь.
— Да, но он также наказывал себя, — и Дин думал, в те моменты, когда заталкивал Сэма в машину, чтобы они могли уехать и оставить Каса в психиатрической больнице… что ангел заслужил это. Именно так думал и Кас.
— Так будет лучше.
Кас знал, что делал, когда перенимал на себя последствия Сэма от Клетки.
А затем было чистилище.
Дин снова потянулся за бутылкой пива, но тут же замер.
— Я, э-э, сказал тебе, что Кас не успел пройти через портал из Чистилища.
— Да… — настороженно произнес Сэм.
— Оказалось, что я все неправильно запомнил. Кас прояснил мне все вскоре после возвращения, — Дин покачал головой, горло сжималось от ужаса того откровения, когда Кас приложил два пальца к его лбу и показал, что именно произошло.
— Он остался намеренно. Сказал, что не хотел быть спасенным, что заслужил остаться там до конца вечности. И он бы так и сделал, если бы эта сука Наоми не вырвала его оттуда, превратив в свою марионетку.
Возможно, Кас винил в этом себя.
— Когда мы спасли Кевина, Кас сделал то же самое, что и сегодня — столкнулся с Кроули, когда не был в полной силе и мог погибнуть. И знаешь, что он сказал мне, когда я его об этом спросил? — Дин наклонился вперед, слишком взвинченный, чтобы остановиться. — Что это была бы его проблема.
Глаза Сэма расширились от понимания.
— Это не считая того случая, когда он прямо признался, что боится, что покончит с собой. После того, как Небеса испортились, когда он стал новым Богом.
— Почему ты мне ничего не сказал? — ошеломленное выражение лица Сэма, делало его похожим на ребенка, которому только что сказали, что Санта-Клауса не существует; это было бы смешно, если бы не серьезность ситуации.
— Я не знаю, просто… — Дин пожал плечами. — Всегда происходило что-то еще, понимаешь? Судьба мира, типа того, — но это было жалкое оправдание, и Дин знал это. Его лучший друг тонул в чувстве вины и ненависти к себе, а он не попытался бросить ему спасательный круг. В некоторых случаях он, возможно, даже усугубил ситуацию.
— Я облажался, Сэмми, — он уронил голову на руки. — Меня не было рядом с Касом, когда он нуждался в этом.
— Хорошо, — медленно сказал Сэм. — Да, похоже, это было очень плохо. Но, Дин, это было несколько лет назад. Кас, очевидно, смирился с этим, по крайней мере, на какое-то время.
Дин покачал головой. Нет, нет, это не так. Он просто продолжал жить, как и все остальные. И признаки были, но Дин был слишком озабочен, чтобы заметить их.
— В Рексфорде ангел Рит Зиен, который нападал на людей, страдающих депрессией, — он напал на Каса. И после того, как Кас вернул свою благодать, ну… — Дин прервался и глотнул пива, чтобы смыть едкий привкус во рту. — Я понятия не имею, что с ним тогда происходило, потому что я был слишком поглощен Меткой. Но учитывая последние события, я сомневаюсь, что он был в порядке, — Дин фыркнул и сделал еще один глоток. — Потом был просмотр Netflix, на который, я думаю, мы можем взглянуть по-новому.
— Я не думал… — Сэм сжал губы в плотную линию. — Я не представлял, что все так плохо, — он провел рукой по волосам, а затем резко выпрямился. — Значит, когда Кас сказал «да» Люциферу, это не было… он ведь не просто пытался помочь?
Дин лишь на мгновение задумался о мотивах Каса в этом случае, просто потому, что было слишком больно думать о том, что его лучший друг, его брат, бросился бы на такую гранату не из-за ошибочной попытки «спасти мир», а потому, что Касу было все равно, будет он жить или умрет после этого.
На самом деле Дин был хорошо знаком с этими рассуждениями. Что делало всю эту ситуацию еще более болезненной.
— Наверное, нет, — пробормотал он. — Все то дерьмо, через которое он прошел… он слишком много раз справлялся с ним, Сэм. Не думаю, что на этот раз все будет так просто.
— Так что же нам делать? — понизив голос, спросил Сэм, оглянувшись через плечо в сторону коридора, а затем снова повернулся к Дину.
— Я не знаю, — Дин допил последнии остатки пива. — Но Касу нужна помощь.
Он просто не считал себя достаточно квалифицированным, чтобы предоставить ее.
***
Кастиэль расхаживал по своей маленькой комнате. Она была слишком тесной. Холодные бетонные стены давили на него, подобно Люциферу, когда архангел захлестнул благодать Кастиэля и затолкал ее вглубь, где он превратился лишь в уголек мысли. Он был заключен в клетку внутри своего собственного сосуда, и хотя он снова контролировал свои конечности, казалось, что он не контролирует свое тело. Его грудь невыносимо болела от нахлынувших эмоций, пульсировавших в нем огненной местью. Эхо обвинений Сэма и словесных колкостей Дина хлестало по нему, как кнут. Попросят ли они его уйти, зная, какой обузой он теперь является? Они не просили, когда он был под проклятием Ровены; тогда они позволили ему остаться. Но тогда Тьма была еще загадкой, и им нужна была помощь Кастиэля. Он резко повернулся, вцепившись руками в волосы. Он все еще помнил, как Дин сказал, что он не может оставаться в бункере, раз теперь он человек, а ангелы охотятся на него. Да, это было делом рук Гадриэля, и Кастиэль понимал: Дину нужно было защитить Сэма. Он понимал. Так почему же до сих пор было больно? Особенно сейчас, почти два года спустя? Почему мысль о том, что Дин войдет в эту дверь и скажет Кастиэлю уйти, заставляла его сердцебиение учащаться, а желудок мучительно сокращаться? Возможно, это было бы к лучшему для них. Винчестеры значили для Кастиэля все, но он не мог продолжать делать это, не мог продолжать заставлять их переживать из-за своих ошибок. Особенно когда он не мог предложить ничего, что могло бы их исправить. Кастиэль крутанулся на месте и опустился на изножье кровати, зажмурив глаза, когда его горло начало сжиматься. Это было слишком много, всегда слишком много. Он не хотел чувствовать эти подавляющие ощущения — страх и беспомощность… ненависть и стыд. Они ощущались как осязаемые силы, нарастающие внутри него, стремящиеся вырваться наружу и разорвать его на миллион кусочков. Он просто хотел, чтобы это прекратилось. Он вытащил свой ангельский клинок. Небесный сплав был холодным и тяжелым в его руке, и Кастиэль дрожа поднял его. Ангельские клинки могли разрезать материю чего угодно, могли даже вырезать ангельскую благодать. Может быть, он сможет вырезать часть этих чувств, прежде чем они уничтожат его. Его рука дрожала, удерживая клинок у груди, и он протянул другую руку вверх для опоры, ненавидя то, насколько слабым он стал. Он уже сталкивался со сражениями и ранами, добровольно проливал кровь за то, во что верил… Кастиэль провел кончиком лезвия по груди, стиснув зубы от жгучей боли, когда кровь и благодать хлынули потоком. Он ждал, когда удушающие эмоции вытекут вместе с ними, но этого не происходило. Отрегулировав хватку, он еще глубже вонзил клинок, издав мучительный стон, с эффективностью воина нанося резкие удары. Вспышка физической боли ненадолго заглушила внутреннее смятение, но не погасила его. Эмоции все еще были там, бурлили и гноились под его кожей, как и левиафаны все эти годы назад. Кастиэль опустил клинок на колени и уставился на струящуюся кровь и светящиеся порезы. Этого было недостаточно. Ничего не будет достаточно. — У тебя шрамы… — заполнил его голову голос Метатрона. — Глубокие, парализованные страхом, шрамы. Он был весь покрыт шрамами. Слишком глубокими, чтобы добраться до них, освободиться или вылечить. Часть его энергии мгновенно вытекла, заменив часть душевных терзаний Кастиэля оцепенененным отчаянием. И когда к нему вернулось здравомыслие, Кастиэль посмотрел на то, что сделал, и почувствовал новую волну отвращения к себе. Он не был ангелом. Он не был человеком. Это жалкое, ничтожное существование не стоило даже того, чтобы потреблять кислород…***
Сэм шел по коридору, все еще не оправившись от всего, что рассказал ему Дин. Он был уверен, что Амара неправильно воскресила Каса, что это единственное возможное объяснение странного поведения ангела. Но узнать, что у Каса была настоящая депрессия — и длилась она годами — до такой степени, что он бросался в опасность, не заботясь о своей жизни… Сэм не знал, что с этим делать. Это просто не вписывалось в его образ Каса, ангела, который всегда был рядом с ними, ангела, который умер, был отрезан от Небес, потерял свою благодать и стал человеком… и ладно, учитывая все, Кас определенно имел право на некоторую форму посттравматического стресса. Это объяснило бы просмотр Netflix после заклинания Ровены. Сэм просто всегда считал… что Кас был ангелом. Он был крепким, невосприимчивым даже к тому, что могло сломить большинство людей. Но, очевидно, Сэм ошибался. И им нужно было что-то делать. Дин это знал, но, очевидно, не был готов к этому, поскольку открыл третью бутылку пива, прежде чем Сэм покинул кухню. И да, Сэм тоже не знал, как поступить в этой ситуации, но он хотел поговорить с Касом, может быть, узнать правду для себя. Поэтому он подошел к закрытой двери ангела и постучал. Кас не ответил, что было неудивительно. Но Сэм не собирался сдаваться, не в таком важном деле. Повернув ручку и открыв дверь, он постучал еще раз, чтобы подать сигнал, что входит. Сэм замер на месте. Кас сидел в изножье кровати, на его груди красовались кровавые порезы. На долю секунды Сэм подумал, что вернулись раны, нанесенные оборотнем. Но тут он заметил ангельский клинок на коленях Каса, кончик которого блестел красным. — О Боже! — Сэм сделал полшага вперед, а затем замешкался, бросив бешеный взгляд через плечо. Черт, черт, черт. — Кас… — Сэм, — Кас ошарашенно смотрел на него. Его голос был пустым, а взгляд немного остекленевшим. — Кас, отдай мне клинок, — Сэм пытался говорить спокойно и в то же время решительно, в то время как его сердце бешено колотилось за грудной клеткой. Он сделал еще один шаг вперед и протянул руку. Кас уставился на него, затем медленно проследил за взглядом Сэма до ангельского клинка, как будто не понимая, что он там. Сэм подошел ближе, готовый броситься на него, если Кас сделает шаг… хотя ангел слабо сжимал рукоять. — Дин! Дин, иди сюда! — стиснув зубы, Сэм сделал выпад и выхватил оружие. Он швырнул ангельский клинок в коридор и вихрем вернулся к Касу, который все еще сидел там, с ясным взглядом и опустошенным выражением лица. — Что случилось? — через мгновение в комнату ворвался Дин, его глаза уже были широко раскрыты и насторожены, но они еще больше округлились, когда он увидел Каса. — Я не… — Сэм развел руками, совершенно не понимая, что делать. — Я нашел его… — он дернул подбородком в сторону ангельского клинка, лежащего на полу в коридоре, и лицо Дина побледнело от ужаса. — Какого черта, Кас! — Дин протиснулся в личное пространство ангела и начал распарывать рубашку, не обращая внимания на пуговицы и обнажая изрезанную плоть, из которой все еще сочилась кровь. — Оборотни недостаточно постарались, и ты решил закончить работу? — прорычал он. — Они не глубокие, — тихо сказал Кас, поморщившись, когда Дин попытался стянуть с него плащ. — Значит, все в порядке? — огрызнулся Дин. Сэм видел, как Кас начинает замыкаться в себе, и, как бы ужасна ни была вся эта сцена, то, что Кас замкнется в себе, им не поможет. — Кас, ты ведь понимаешь, почему мы расстроены? — спросил он, сохраняя более спокойный тон, чем у брата. — Я снова вас подвел. — Что? Кас, мы беспокоимся о том, чтобы ты не навредил себе! — Мне жаль, — пробормотал Кас, уставившись в пол. Дин вцепился в покрывало, его плечи заметно дрожали, пока он пытался держать себя в руках. Сэму тоже было нелегко сдерживаться. Он осмотрел кровь, расслабленную, побежденную позу Каса и понял, что все очень, очень плохо.
