драбблы

Иногда Карвер ощущал страшное желание удавить сестру. Он знал, что это он должен был все делать. Он был старше и опытней, это он был главой семьи, это его отец перед смертью просил приглядеть за сестрами. Он должен был быть твердым и решительным, спокойным и рассудительным. Он должен был решать проблемы, говорить с людьми, искать заказы, защищать, оберегать, направлять, вселять уверенность, вести за собой. Он должен был не дать конфликтам разрушить семью, не дать храмовникам их найти, не дать… Мариан выступала из-за его плеча и улыбалась Атенриль. Мариан разводила руками и полтора десятка их противников превращались в живые факелы – Карвер даже меч вытащить не успевал. Мариан успокаивала Гамлена, Мариан нашла карты, с Мариан говорила древняя ведьма, по отмашке Мариан жуткий эльф вырвал сердце тому сумасшедшему. Сестра шла по жизни так легко, словно жила в каком-то ином мире, где не было всей этой тяжести, что давила на плечи Карвера, что придавливала его к земле и не давала вздохнуть, от которой каждый шаг давался ему с трудом. Мариан была тем, кем должен был стать для нее Карвер. Мысль об этом была столь мучительна, что ни саднящие раны, ни дешевое пойло не могли заглушить ее. - Да не волнуйтесь вы так, - говорила ему Мариан, умирая на Глубинных Тропах, - поспите хоть час. Как будто я позволю этой заразе меня убить до того, как мы найдем этих Стражей. Серьезно, Карвер... - Пожалуйста, заткнись, - отвечал ей Карвер и продолжал упрямо тащить ее на своем горбу вперед. Мариан была чертовски тяжелой: она наваливалась на его плечи, придавливала к земле и не давала вздохнуть, и каждый шаг давался Карверу с трудом, но правда в том, что вот к этому-то он давно привык.