драбблы

- А сейчас я продемонстрирую вам шестнадцать способов бесшумного убийства человека, - сказал сержант-инструктор, стараясь не смотреть на Шепард, которая как вылупилась на него огромными жуткими глазищами, так и не моргнула ни разу за полчаса. Разве что всхрапывала иногда перебитым носом. Джонни скучающе искал взглядом то пыль на стенах, то грудь в вырезе подруги, то заусенцы на собственных пальцах. К занятиям он интереса не проявлял от слова совсем, в основном из-за их фантасмагорической бессмысленности - с трудом верилось, что кому-то в этой жизни придется отбивать почки батарианцам при помощи саперной лопатки. Шепард же на этих лекциях банально засыпала: она и без всяких вечерних занятий могла защитить диссертацию по теме «как упиздошить человека при помощи одной столовой ложки», даже несмотря на то, что английский язык курсант Шепард учила по порнофильмам. Джонни что первое, что второе лично видел. - Знаешь, - сказала она ночью, когда они драили сортир, - я как-то вырезала человеку глаз. Разговор начался с религии батарианцев и было не совсем понятно, как они вообще дошли до историй юности. Джонни знал, что Шепард он нравился исключительно потому что был единственным, кто имел представление, где находилась та ядерно-банановая помойка, из которой она выползла. Джонни нравилась Шепард потому что она с ним трахалась. - Нахуя? – спросил он, с отвращением поглядывая на прилипший к мокрой ткани лобковый волосок. - За долги. - То есть, это было наказание? - Это было перепрофилирование. Инвалидам на улице чаще подают. Джонни скучающе повозил тряпкой по полу. - И как? - Саперная лопатка мне тогда бы не помешала, если честно, - нахмурила она брови, - или хотя бы ложка. Ложка, Джонни, вот что истинный друг человека. - А собака? - А собак мы жрали. На второй день полета к ретранслятору «Харон» Шепард неловко повернулась во сне и вспорола кожу собственным ребром. - Ебать вас в якорем, - сказала она, - с вашими блядскими тренировками и блядскими два же ускорением. И скривила лицо, словно из нее не кость торчала, а заноза какая-нибудь. - Джонни, драть тебя в сраку, тащи медигель. Джонни лениво пошевелил пальцами. Семь часов назад он встал отжаться и, кажется, сломал бедро, а потому на помощь не рвался. - Разбуди Ленни. - Ленни тоже может ебаться якорем, - сказала Шепард, коля обезболивающее. Ленни она не любила с силой тысячи солнц и нелюбовь эта началась с того момента, как тот заявил об их схожести, что Шепард приняла за смертельное оскорбление; между ними лежала пропасть и километры социального неравенства, через которые перебраться было крайне затруднительно: Ленни генетически модифицировали еще тогда, когда у него хвост не отвалился, Шепард же клялась, что родилась с хвостом. На обучение Джонни родители тратили бешенные деньги, когда как имя родной матери Шепард не знали даже органы опеки. В конце концов, Ленни пошел в армию по причинам редкостного патриотизма, тогда как Шепард просто надоело ссать под себя. - Короче, - рассказывала она, - приходит к нам Черный и говорит, мол, он достал пушки. И привел какого-то мутного хуя, который задвинул о величии человеческой расы. - И тогда ты решила уйти? - Да ты ебу дал, какой уйти? – заржала Шепард, - Ну, задвигает, так всем похуй, все упоротые. Зато пушки и бабло. С пушками и баблом он мог хоть стихи собственного сочинения декларировать. - Декламировать, - поправил ее Джонни. - Не суть. И, короче, потом подводит Черный меня к этому хую и просит показать какой-нибудь трюк для вечеринок, - подруга пошевелила пальцами, отчего воздух заискрил и раскрасился голубым, - а этот хуй потащил меня в какую-то дыру вставлять импланты, от чего у меня месяц голова трещала, глаз дергался и просыпалась я в луже собственной мочи. - И тогда ты свалила? - Нет, тогда меня кинули в бой, где я словила животом пулю. Голова у меня прошла, зато ссать я начала уже кровью, что нихуя не круто. - И тогда… - Ой, да заткнись ты. После этого мне выдали красного песка, от которого я словила самый жуткий приход в своей жизни. Проснулась дня через три в луже всех имеющихся во мне жидкостей, от соплей и до кровищи включительно. Джонни промолчал. - И вот тогда-то я и решила, что нахуй так жить. Ну, а в армии меня с моими трюками с руками оторвали, - закончила она. - А ты чего сюда поперся? Джонни тогда ответил нечто вроде того, что он устал от перенаселенности крупных городов. Сейчас, лежа в загоне вместе с пятьюдесятью неровно дышащими людьми, прижатыми гравитацией к своим койкам, он понимал, что, возможно, был не таким уж и умным, как ему казалось. - Я нихуя не понимаю, - сказала Шепард спустя две пиццы и пять банок пива. - Мать Олив Чанг заявила Лорвашу, что он причинит ее дочери только боль, и теперь он пытается оттолкнуть ее от себя, - объяснил Джонни, - Олив, не мать. - О, - ответила она, - но вообще-то я не это имела в виду. Джонни выпил. Спустя два развода и три победы над раком, последнее, чего ему хотелось – вести серьезные разговоры. - Я обеспечила им взятие Торфана и смогла сохранить треть бойцов. Поставленная задача выполнена, - как-то беспомощно протянула она. - Ты ожидала медальку на грудь? - Да, вообще-то, - Шепард задумчиво уставилась на экран, где Олив Чанг размазывала по лицу слезы, - будь это учебная симуляция, меня бы еще и похвалили. А вместо этого журналисты светят моим ебалом со всех билбордов и называют мясником, женщины плюют мне в лицо… - Всего одна женщина и ее сына ты как бы убила. - Да, и именно по этой причине у него и была такая хорошая зарплата. Так вот, женщины плюют мне в лицо, трибунал рассматривает мое дело, а психиатр таскает меня по тестам, пытаясь понять, социопат я или нет. - А ты откуда знаешь? - Так не в первый раз таскают. - Ты боишься, что ты социопат? Она не ответила. - Не волнуйся, - пожал плечами Джонни, - кто-то же должен убивать за них людей. Когда Шепард вернулась с Торфана, к ней пришел человек с гладким лицом и прической обосравшегося дикобраза. - Сеньора Шепард, - сказал человек, стоя на пороге ее квартиры, - я хочу спасти вас. Месяц назад Шепард выстрелила в затылок мужчине, с которым спала. Мужчина пах железом и огнем, любил в жопу и называть ее сиськи грудками, зато ничего не имел против маленьких игр в скарфинг. Потом она убила еще кучу людей, не то чтобы людей и совсем не людей, устроила показательную казнь, вернулась домой, попала под трибунал, была оправдана… В общем, месяц вышел тяжелый. И стоило ей только вернуться домой, открыть упаковку вредной канцерогенной пищи и включить сериал «LO&VE», повествующий о великой любви батарианца Лорваша к человеческой женщине Олив Чанг, как появился этот человек с подбородком настолько гладким, что в него можно было смотреться как в зеркало. Одним словом, спасение – это последняя вещь, в котором Шепард сейчас нуждалась. Зато вот пиво было бы очень кстати. Сеньора Шепард, продолжал мужчина с прической дохлого ежа, сейчас вокруг вас раздувается скандал, вы – звезда экстранета, а группа активистов требует повторного расследования ваших действий на Торфане. Но общественности интересно и ваше мнение, сеньора Шепард, подумайте, одно интервью и вы станете национальным героем, сеньора. Это откроет вам тысячи дорог, вы сможет стать лицом Альянса, знаменитостью, вас будут показывать по всем новостям, сеньора Шепард, вы сможете улучшить мир. Сирота, беспризорница, дитя улиц, вы можете стать примером для подражания сотням… нет, тысячам и тысячам детей, которые скитаются по темным улицам, сеньора, ваша история подарит им надежду, поможет вырваться из порочного круга, подумайте, вы станете иконой, а с иконами не судятся, сеньора Шепард. «Сеньора» беспомощно оглянулась назад, вглубь квартиры. Сотрудники Олив Чанг наконец узнали об ее отношениях с Лорвашем, что являлось ключевым событием сезона. Сможет ли теперь Олив сохранить работу? Не отвергнет ли ее лучшая подруга Кики, чей муж пострадал во время атаки батарианских пиратов на научную станцию «Хризолит»? А что сделает тайно влюбленный в Олив адвокат Сальватор? Смогут ли Олив с Лорвашем сохранить свои отношения? Осмелится ли Лорваш попросить ее руки и сердца? - Значит так, - сказала она, сделав шаг вперед, - слушай меня сюда, сеньор уходроч. Либо ты сейчас съебешь, либо я тебя экспрессом нахуй через окно спущу на землю. Существовала вероятность, что человек с прической бросившей своих детей ехидны имел весьма смутное представление о том языке, на котором разговаривала Шепард, но, говоря по чести, гораздо вероятнее, что он был просто дебилом. Джонни помер от рака в возрасте тридцати лет. Молодой человек с прической сумасшедшего крыжовника пробыл в госпитале целых полгода, вдохновивших его на написание книги, ставшей мировым бестселлером и экранизированной через год под названием «Доу-эль». Сериал «LO&VE» закрыли на 38 сезоне, так как главный актер, исполнявший роль Лорваша, разорвал контракт в знак протеста против убийства двадцати тысяч его соотечественноков, устроенного Торфанским Мясником.. Фанаты так и не узнали, кто убил брата Лорваша, действительно ли его приемный сын, испытывающий влечение к Олив Чанг, подставил отца, из-за чего того посадили в тюрьму, сумеет ли Сальватор оправдать бывшего соперника в суде, устоит ли Олив Чанг перед ухаживанием сына своего возлюбленного, вернет ли ожерелье бабушки Лорваша коварная соперница Олив Чанг красавица-батарианка Инки, и, что самое главное, поженятся ли Лорваш и Олив Чанг? Больше всего расстроилась, конечно, самая преданная фанатка сериала – Шепард.