драбблы

жозефина говорила: пожалуйста инквизитор умоляю я справлюсь я смогу договориться они прислушаются к голосу разума пожалуйста только дайте мне шанс мы же цивилизованные люди умоляю во имя нашей дружбы только дайте мне день инквизитор они примут наши условия поверьте в меня... они с лелианой тогда только переглянулись: вера в лучшее и разумное была крепка в жозефине; крепка, но совсем не вовремя. вовремя было разбрасывать камни, точить клинки и молиться, но жозефина стояла закусив свои медовые губы, и они с Лелианой решили: почему бы и нет. Они с лелианой были подобны влюбленным - от жозефины их сердца становились полноводным берегами, а потому ей они потворствовали и сказали иди, попытайся. Они сказали ей уговорить еретиков сдаться, открыть ворота проклятого города минратоуса, чтобы армия с солнцем на стягах вошла в него гордо и полноправно. теперь жозефина лежала мертвой на их руках; бывшая вестницей доброй воли, она стала вестницей воли злой, и губы ее больше не были сладкими и глаза ее стали белыми; Лелиана обнимала отрезанную голову жозефины и лицо ее стало лицом человека, наточившем свое сердце и сковавшим из души клинок; этот человек посмотрел ей в глаза и сказал только одно: минратоус должен быть разрушен вот что сказала ей лелиана. ваша милость, сказала она ей, баюкая голову жозефину в своих объятиях, пора трубить атаку. вестница молча распростерла руки, словно те были ветвями великого дерева, и небо над минратоусом пронзило брешью: от раны неба вниз устремилось что-то плохое, готовое бежать по улицам древнего города и рвать глотки, от раны неба всполошилось что-то в городе, как в муравьином гнезде, от раны в небе подняла взгляд от земли ее армия набожных и правоверных, готовых нести песню света и умирать за вестницу, новую пророчицу, богоизбранную. больше, думала она, они не будут говорить с еретиками. не расскажут они о падении небес, пообещала она лелиане, потому что отрежу я им язык. не будет им спасения, так как отвернулись они от него петь песню света будут чистые слушай мои слова, лелиана, сказала она, не знай горя и сомнений я стану твоей путеводной звездой лелиана подняла голову жозефины и поцеловала ту прямо в губы.