Усовершенствованный паразит

       День Леонардо проходил скудно из-за его состояния. В основном он был прикован к кровати и изредка выбирался из узкой комнатушки подышать не застоявшимся воздухом, от которого голова болит.       Вот и сейчас он вышел, чтобы перекусить. Его все еще выворачивало на изнанку, голода как такового он не испытывал, скорее воротил нос от еды, особенно от тягучей и мягкой, вроде мармелада. Все, что хоть капельку имело схожие свойства с червями стало для него клеймом на всю жизнь, кажется. Ну, на ближайшие несколько лет точно. Ему даже макароны было тяжеловато переваривать, они были продолговатыми, а ведь лапша это их основной рацион. Микки пришлось выкручиваться: спрашивал у Эйприл, что можно приготовить адекватного и как. Объяснить не получилось, поэтому девушка просто сама приготовила и отдала малышу контейнеры с различной едой, Лео ей и питался.       Прошмыгнув на кухню, он достал из холодильника немного еды и разогрел ее, оглядываясь. Ему не хотелось уведомлять своих братьев о том, что его воротит от еды, ему хотелось много о чем расспросить, но как только пытался, его сердце сжималось от воспоминаний и от чувства стыда. В его голове постоянно проносились мысли: "Они страдали из меня. Я принес столько хлопот. Я не смог из защитить".       И подобное мракобесие сломленной психики черепахи, что не могла с ней бороться в одиночестве. Да, Донни упомянул о психологическом состоянии, но для них это не было чем-то важным, ведь... Физические проблемы видно, а психологические – нет, а значит если рассмешить, то все нормально будет. Как бы это грустно не звучало, окружив его тело заботой, они обрекли Леонардо только на большее самокопание и одиночество в пустой комнате, пока Микки играл в видеоигры, Донни закрывался в лаборатории, а Раф... Рафаэль к нему заходил.       — Ты чего тут втихаря шуршишь? — приподнял ширмочку арки на кухню задира, вопросительно изогнув бровь.       — А? — лидер мальца замялся, начав доставать из микроволновки еду. — Не хотел мешать вашей тренировке, — ребята разминались в додзе, потому ему и удалось пройти незаметно.       — А почему ты думаешь, что ты мешаешь? Я не первый раз замечаю за тобой подобные фразы, — Лео поковырял котлету вилкой. — Я не особо умею говорить о подобном, но, короче... Ты, тип, не скрывай ничего, это важно для меня, — они пересеклись взглядами и задира добавил без смущения: — Для нас всех, — услышав в ответ молчание, он тяжело вздохнул, поставив руку в бок. — Давай поговорим об этом позже, когда ты поешь, лады? А я в душ, — он его покинул, оставив с мыслями.       Это просто глупости... Я же жив, а значит, все нормально. Правда ведь? Наверное. Ну, я не могу питаться как всегда, это побочный эффект моей предыдущей "диеты", это ведь совершенно очевидная реакция организма на подобное. Я просто слаб, я заболел, другими словами. Мне не нужен разговор о том, что и так понятно. Хотя почему я ему просто не сказал " нет", а просто стоял и давил молчанку? Может, со мной действительно что-то не так. Если бы я помнил, что сказал Донни, я первый день с трудом помню... Как я проснулся? Кто был со мной? Помню, что меня Ди проверил, сказал о хорошей и плохой новости, а дальше..? Я поел... Лег спать... Следующий день я уже помню нормально, как и последующие, Майки мне по сей день приносит еды, кормит, Донни проверял мое состояние, Рафаэль спрашивать как дела, как я себя чувствую... Он хочет поговорить уже давно, с первого дня, это точно. Но не говорит. Волнуется, что я еще не в порядке для разговора? Но у меня столько вопросов, да вот хотя бы о первом дне в логове. А вдруг внутри меня он все еще сидит, вот я и не испытываю аппетита? Как с глистами... Как это все прошло? Как давно я пропал? И как я пропал? Как им удалось меня вылечить? Почему я просто не умер от того, что в моем теле был червяк столько времени? Я действительно плохо помню детали. Как мелкие, так и крупные, я помню только Бакстера да Когтя, но не более. А еще эти железные кругляшки на теле... Откуда они взялись вообще?       В его голове крутилось много вопросов, один вопрос порождал следующий, а утолить жажду любопытства было некому, черт возьми.       Он взял вилку и начал есть, а затем осознал после первого кусочка: еда холодная. Лео не понял, почему так вышло.       — Я же только что подогрел... — пришлось греть снова, после этого он поел и отправился в свою комнату, минув Майки, сидящего у телевизора и ничего не замечающего. Каково было его удивление, когда там уже сидел Рафаэль. — Ты не мылся?       — Я уже минут двадцать как тут сижу. Чем ты там занимался?       — Как двадцать минут? — лидер присел рядом, перебирая пальцы рук, — мы с тобой поговорили и я сразу сел за стол, поев за минут семь.       — Ладно, опустим этот момент. — задира окатил его быстрым и внимательным взглядом: брат заламывал себе пальцы, ноги слегка подрагивали в легком тике, глаза постоянно бегали, голова явно была чем-то забита, что не давало ему покоя, сдается, тот хотел что-то сказать, но постоянно умалчивал и даже не пытался начать тему вопроса, это было так на него не похоже. Это была не неуверенность, он был просто нервным и даже диким каким-то, совсем не мог себя ощутить комфортно и расслабленно хотя бы на секунду. — Почему ты волнуешься?       — Я не волнуюсь, просто... У меня вопросы накопились и я бы хотел спросить у тебя о многом... Ты не будешь против на все это ответить? Даже если вопрос будет ужасно откровенным, противным или еще чего хуже.       — Я же... — он прокашлялся и отвел взгляд в легком смущении. — Обещал тебе поговорить позже...       — Что было в тот день, когда я проснулся тут? Я почти ничего с него не помню. Кроме того, как меня осматривал Ди, как я ел кашу и как лег спать почти сразу, — Рафаэль почесал шею, отведя глаза, а брат продолжал его закидывать вопросами. — Во мне еще есть этот червяк? Почему я чувствую себя так подавлено? Я постоянно хочу спать, а еще... — Раф схватил его за плечи, встряхнув.       — Остановись. Я тебя понял. Я отвечу на все твои вопросы, но только если ты будешь задавать их последовательно, дабы я мог тебя ввести в курс дела целиком, а не кусками, — лидер приложил свои ладони на предплечья задиры и кивнул, почувствовав себя немного неловко. Раф медленно убрал руки, когда убедился, что брат успокоился. — Итак, — он слегка наклонил голову на искосок.       — Что было в первый день?       — Я зашел к тебе в комнату тебя проверить, я не думал, что ты проснёшься именно в тот момент, но именно так и произошло. Ты сразу вскочил, видимо, с кошмара, а потом расплакался, — Лео покраснел, похлопав глазами, после спрятал шею в панцирь, от чего казалось, что его плечи стали выше головы, ему от смущения хотелось спрятаться.       — Как стыдно...       — Ну ты разрыдался конечно, если говорить конкретнее. Но это нормально, я не думаю, что ты должен стыдиться своих слез в такой ситуации... Да и потом Микки пришел, расплакался тоже. Донни проверил тебя целиком. В тебе нет червей и...       — Стой-стой, червей? — он сел нормально, вопросительно посмотрев на него. — Один ведь был.       — Ох ё... — холерик отвел взгляд к углу комнаты, оголив клык с одной стороны челюсти, — Ты этого не помнишь вообще? Мы думали, что ты будешь помнить почти все...       — Не томи, что там было? — у Лео началась какая-то хандра, он и так с трудом к еде прикасался от одного червя, а их... Много? Два? Три?       — Как оказалось, ну... Твою мать, лучше бы ты это все помнил, — он тяжело вздохнул. — В тебе был червяк, что контролировал разум, стандартный, который использовали на мне, второй червяк, который впивался в мозг и заставлял тебя нас ненавидеть, а так же в самом конце в тебя засунули еще одного, что, вроде как, усиливал эффект тех. И тот первый, который первоначальный, он был не один, их было много, тебя ими кормили, они были у тебя в животе и откладывали личинки, как и тот, что в мозгу, короче, потом ты это всю выблевал и начал кромсать червей с помощью... — он все это время активно жестикулировал, смотря на свои руки, но поднял глаза от того, что увидел, как Лео схватился за рот, а потом его стошнило с характерными звуками прямо на пол. Раф поднял ноги с пола, чтобы не испачкаться. — Хорошо, что у нас нет ковров в комнатах, — он встал и переступил через лужу с переваренной на половину едой Эйприл. — Я сейчас вернусь.       Пока Раф это все быстро вытирал и убирал, Леонардо объяснился стыдливо:       — Я вспомнил то, о чем ты говорил... И у меня снова рвотный рефлекс какой-то случился, извини. Я не думал, что так получился. А ты уверен, что их во мне больше нет?       — Ну у меня нет причин не верить Донни, а он редко ошибается, ты сам знаешь. Или ты в нем не уверен? — Рафаэль приподнялся с колен, посмотрев на того. Старший опустил брови и отвел взгляд, сжав одеяло. Еще и такой неприятный привкус на языке и в горле остался, от него он чувствовал себя хуже.       — Я сейчас ни в чем не уверен, если честно. Я никогда не ощущал себя настолько... Глупо, беспощно и бесполезно. Ну ладно, было один раз, когда у нас была проблема с теми грибами. Помнишь?       — Это когда я всех видел тараканами?       — Да. Мы же тогда видели все свои страхи, и были примерные ощущения... — Раф поднялся.       — А тебе что тогда... Виделось именно это?       — Нет, не это. Мой страх не имеет физической формы, как у тебя или как у Микки. Это не так важно, но тот страх еще и приобрел дополнительную функцию тараканов внутри, — он поднял к нему голову, так как все еще сидел, а задира стоял перед ним, который держал в руках тряпку за чистый край.       — Я сейчас вернусь, соберись с мыслями, — брат удалился, но довольно быстро вернулся и снова сел рядом. — Может, все-таки расскажешь, что у тебя за страх такой необычный?       — Опять стебаешься?       — Да нет, с чего ты взял? Я серьёзно, — Рафаэль вдруг положил свою руку на руку лидера. Она была у него будто и холодной, и горячей одновременно, странное ощущение немного. — Это важно. И я ответил пока только на два твоих вопроса, — старший посмотрел на него немного растерянно сначала, потом снова повернул голову прямо.       — Ну... В тот момент реальный мир никак не изменялся, было только дополнение к нему. Я слышал ваши голоса, голоса этих... Грибов. Все было о том, что я не смог вас защитить, что я никчемен, как лидер, и... Сейчас было тоже самое. Я не ощущал эти чувства напрямую, но они медленно копились во мне. Как бы я испытывал ненависть к вам, но где-то внутри я понимал, что это не так, но тот факт, что я не могу ничего сделать, убивал меня изнутри все сильнее. Я не могу помочь себе, так почему я должен суметь помочь вам? Я до сих пор не понимаю как я вас не убил, раз на меня столько всего давило. Одного червя было сложно побороть, а тут их оказалось больше двадцати.       — Потому что ты все-таки мог бороться.       Лео вдруг посмотрел на него, хлопая глазами.       — Ты же здесь. Почему-то же не смог меня убить. По итогу ты принял весь удар на себя, мы все в порядке, так как ты вернулся, а ты справляешься с тяжелыми последствиями. Ди сказал, что ты сейчас сильно нестабилен после произошедшего. Ты не должен себя винить, ты столько всего сделал для нас, — лидер немного раскрыл глаза и приоткрыл рот, будто совсем не ожидал этого услышать. — Твой страх, по сути, не оправдан. Мы все тебя ценим и благодарим, держимся мы только за тебя и какие бы ты ошибки не совершил, хоть пиздецки огромные, хоть малейшие, мы всегда будем рядом и даже не подумаем сделать шаг в сторону. Даже я, — лидер слабо опустил брови, не изменившись более в лице. — Я частенько пытался отречься, встать на твое место и все всегда шло по пизде, ты сам знаешь, — он немного помолчал и глянул вниз, сказав прямо от души, даже голос немного поменялся от этого. — Мы любим тебя, Лео, — вдруг старший схватил его за плечи, начав сжимать, да так, что Рафаэль чуть язык не прикусил, ведь хотел продолжать толкать чувственную речь.       — Но я чуть не проткнул тебе горло! Это... Так нельзя! Все могло быть хуже, а если бы твоя уверенность не оправдалась? Я до сих пор не понимаю, почему так получилось, почему все вдруг вышло из меня... — он немного поник головой, так же сжимая руки брата. — А вдруг случилось бы что-то плохое? Я так боюсь вас потерять, правда... Сильно. Я бы себя никогда не простил за такое и не прощу. Во мне были силы спуститься вниз или что-то сказать, но я поддался тому, что начал себя жалеть и вырубился. Я не должен был быть таким опрометчиво... — задира начал слабо бить по его макушке кулаком.       — Придурок. Тебя проткнули, нигде ты себя не жалел. Ты вырубился, потому что надышался дымом и потому что у тебя было открытое кровотечение, ты выжил-то с трудом. Все ведь хорошо вышло по итогу, — Лео дрогнул слабо и сжал его плечи сильнее. — Прекрати уже строить тут не пойми что. Если будешь мыслить плохо – все и будет плохо, ты забыл? — Леонардо не понял, что он мог забыть, и поднял голову, чтобы посмотреть в глаза. — Что? Будто я знаю о чем вы говорили со Сплинтером... Но я точно знаю что-то подобное было. Состояние души, все такое, — лидер задумался, пытаясь вспомнить.

***

      Леонардо снова упал, выронив катану, что отлетела в сторону. Он забил кулачками по ковру, начав психовать.       — У меня никогда не получится держать эту штуку! — да, он был еще маленький, это была неделя с того, как им вручили их верное оружие. Конечно, это был безумный экстаз в первые три дня, но когда маленькая черепашка начала осознавать, что мастерство не приходит одновременно с оружием, её начало заполнять разочарованное. Сплинтер, как всегда стоящий у дерева, подошел к катане.       — Ты сдаёшься? — носитель синей маски присел на колени, подняв грустное личико.       — Н-ну... Нет. Не сдаюсь, но она меня бесит. Можно мне другое оружие? — отец подошел к старшему.       — А бывало такое, что тебя раздражал Рафаэль?       — Он постоянно смеется над моим любимым мультиком, конечно раздражал!       — Тебе всегда хотелось его поменять на другого брата? — тут уже ребеночек замялся, начав подниматься медленно, чтобы у него было время подумать.       — Нет. Я не хочу другого брата. Это было бы странно, если бы я этого хотел, это значит, что я бы его не любил, — он пока не понимал, к чему это, поэтому учитель начал объяснять.       — Тоже самое с твоим оружием.       — Но я ведь его еще не люблю, его можно поменять на более подходящее, разве нет?       — Леонардо, мы должны научиться любить вещи. Я бы согласился с тобой, но я всегда наблюдал за тем, как ты занимаешься, какие движения ты используешь и катана – идеальный вариант для тебя. Тебе нужно научиться с ней работать, полюбить ее, даже если вы пока не научились работать сообща. Ты должен понять, как она работает, тогда тебе станет легче.       — Но... Я как только беру ее в руки, то сразу начинаю раздражаться и мне хочется ее выкинуть, мне надоело падать! — Сплинтер положил руку ему на плечо.       — Сынок, продолжать настраивать самого себя на плохие вещи – одна из первых вещей, от которой ты должен избавиться. Ниндзя работают не только телом, но и разумом. Умения взять себя в руки, продолжать двигаться, бороться с препятствиями – одни из самых сложных, но полезных, — он протянул ему рукоять катаны, на которую маленький Леонардо начал смотреть по-другому, с большей уверенностью. — Это касается не только оружия, — Лео взялся крепко за катану обеими руками, которые были еще малы, чтобы обхватить рукоять одной. Он кивнул, посмотрев на кривое отражение в лезвии, пытаясь сосредоточиться на своем теле, мышцах рук и ног.       Учитель отошел к своему месту. Будущий лидер встал в нужную позу: слегка согнул ноги в коленях, переставив левую назад, торсом наклонился вперёд слегка, чтобы тяжелая катана не потянула его назад, сжал оружие покрепче, размахнулся, напрягая руки, и полоснул по воздуху. Он не потянулся реакционно за большим оружием, оно не вылетело в сторону, он не упал и впервые получилось сделать тренировочных размах.       Маленький синеглазый мальчик заулыбался, засияв от радости. Теперь в нем больше уверенности и спокойствия. Он посмотрел на отца, чтобы найти в его взгляде гордость и он сразу же ее там увидел. Лео запомнил для себя, что сначала нужно поработать внутри себя, а потом снаружи, тогда все получится.       Из состояния эйфории его вытащил Рафаэль:       — Хей, Капитан Райан, там твой любимый дебильный мультик начался. Идешь смотреть? — Лео посмотрел на него, потом на Сплинтера, положил катану аккуратно на пол и, получив кивок, побежал к брату.       — Сам ты дебильный, Раф, — с шуткой ответил и побежал за задирой.

***

      Леонардо кивнул, улыбнувшись немного:       — Ты прав. Такое было, пх... — он перестал так сильно сжимать Рафовы плечи и отпустил их. — Я поддался собственной панике. Постараюсь искоренить это максимально, — Рафаэль ухмыльнулся.       — Вот так сразу бы, — холерик уже думал, что пока любопытство его брата было насытенно на ближайшее время и хотел удалиться, но лидер быстренько сбил его уверенность и ухмылку с лица.       — Ты сказал, что мы еще о чем-то хотели поговорить, — Рафаэль тут же покрылся краской, что его щеки начали сливаться с цветом маски, но Леонардо совершенно ничего не помнил, кажется. Ему за сон отбило всю память, хотя после недолгой комы он все помнил.       — Ты точно хочешь еще информации? Мне, кажется, ты достаточно получил за сегодня...       — Нет. Давай сейчас, — Рафаэль отвел взгляд. — Подробно, пожалуйста.       Задира тяжко вздохнул, пытаясь вспомнить все моменты, что с ними случились за тот малый приятный период.       — Ну... Все началось с того, что мы договорились с остальными, что я попытаюсь вытащить из тебя информацию не прямолинейно, а ты мне ее расскажешь, когда я войду к тебе в доверие. Мы виделись каждый день на одной крыше, — Леонардо начал что-то вспоминать, поэтому перебил его.       — Мы играли в какие-то игры?       — Да, камень-ножницы-бумага, классики, вот подобное... Потом я приносил тебе пиццы...       — Я это тоже вспомнил.       — Ну вот, — он снова начал краснеть, пытаясь подобрать слова. — Последние дни были немного странными, но в целом... — язык путался немного, он начал говорить тише и стесняться сильно, не в силах продолжить.       — Я помню, что я тебе все рассказал и попросил, чтобы я к вам вернулся. Правильно ведь? Потом я вернулся обратно.       — Н-не совсем... — задира потер шею, опустив немного голову. — Там был один момент... Который ты, кстати, начал. Я вообще в этом не виноват, так что не смей меня сейчас винить.       — Что? Что-то еще было?       — Т-ты... Ты начал задавать какие-то дебильные вопросы всякие, мол, а я тебе важен, а я тебе дорог... И я вообще не понял, что произошло, ты просто взял и сделал вот так и как бы... — он весь раскраснелся, вспоминая это, и долбанул брата по плечу кулаком. — Почему я один должен тут краснеть, как помидор?! — Леонардо вообще ничего не понимал и схватил его за щеки. Почему-то именно за них, не за плечи, как до этого, от чего холерик не мог прервать зрительный контакт, его руки прохладные и приятные, как и тогда.       — Так скажи просто, что случилось.       — М-мы... Ты меня поцеловал... — он нахмурился немного, смущение это не для него совершенно. Леонардо вспыхнул и отпустил его щеки, подумав именно о губах, а не от щеке или о другой нейтральной точке.       — Т-ты врешь?!       — Да если бы! — Леонардо прикрыл пол лица вертикально ладонью, смущаясь сильно. А почему он смущается?       Почему я так залился краской? Потому что ему тоже стыдно? Я его поцеловал? Что... Как так вышло? Это же был я, это то, чего мне хочется?       Лидер посмотрел вниз, начав помахивать на себя ладонью. Вдруг его смущение начало медленно отступать, он взял брата за руку и встал.       — Быстрее пошли к Донни.       — Ч-чего?! Тебе рассказать захотелось?! — но все равно начал вставать послушно.       — Я понял, кажется, почему я не смог тебя убить, — Рафаэль тоже перестал смущаться почти, став серьёзнее.       Позже, видимо, обсудим эту ситуацию... Кажется, наша странная близость с Лео стала его спасением... Надеюсь, он не надумает рассказать историю целиком.       Лидер при выходе из комнаты отпустил руку задиры и быстро зашел к ученому, который от неожиданности чуть не уронил телефон в раствор кипящий.       — Донни, я кое-что понял.       — Господи, что такое? — лидер подошел к нему, Рафаэль шел позади, там и Микки подошел, встав рядом с холериком, что скрестил руки на груди и насупился.       — Что происходит? — тихо спросил Майки, подергав старшего за руку.       — Лео что-то понял. Кажется, что-то важное.       — Я не знаю, говорил ли тебе Бакстер, но один из червей работал на страхе.       Ди внимательно его слушал, как и остальные.       — И так было им сделано, что я бы не испугался вас убить, — он взглянул на Рафаэля, а потом снова на Донни. — Раф смог создать между нами доверительные отношения, которые нас как бы сблизили, — ученый прищурился, пытаясь понять, что он имеет в виду. — Я говорю о том, что я считал вас своими врагами, поэтому я по сути все узнавал заново, даже пицца для меня была в новинку, — Донателло, кажется, стал понимать, о чем говорит брат и встал, подойдя к доске, где он все чертил, а лидер повернулся к нему. — В тот момент, когда я хотел убить Рафа, причём я был уверен, что у меня получится, я испытал сильных страх, что он умрет.       — То есть, нужно просто надавить на страх, чтобы спастись от червя?       — Да, но только вот это могло не сработать, если бы коммуникация не случилась, — Донателло это записал и посмотрел на него.       — Тогда все понятно. Единственное, я не понимаю, с помощью каких технологий Стокман сумел так сильно изменить червя. За страх отвечают очень мелкие штучки в мозгу, они еще и глубоко. То есть, он каким-то образом дотягивался до миндалин, — старшего передернуло. — Извини. Ладно, это не так важно, мы теперь точно знаем, как с этим работать. Хотя, после увиденного они вряд ли захотят снова прибегнуть с такому способу отмщения, — Леонардо немного замялся, опустил голову на бок. Раф подошел к нему.       — Что такое?       — Шредер точно мертв? — все дружно кивнули.       — Мы не рассказывали, как это случилось, — продолжал отвечать на вопросы брата холерик. — Как мы поняли, он поднял тебя на своих клинках, поэтому у тебя были два пробития в теле, но ты в этот момент срубил его голову, а потом уже и сам отрубился, — лидер тяжело вздохнул, поправив пояс, что прикрывал его неприятные шрамы. — Лео, — Раф положил ему руку на плечо, встряхнув немного. — Мне кажется, тебе пора потренироваться.       — Чего?! Он еще не восстановился, — Рафаэль ухмыльнулся.       — Ты бы видел как он выбежал из комнаты к тебе. Думаю, его тело в порядке, главное не перетрудиться, — лидер тихо от смеха фыркнул, толкнув слабо его в руку.       — Дурак, — они пошли в сторону зала.       — А можно я не буду тренироваться? — поднял руку младшенький, но ему прилетело по макушке кулаком.       — Будешь, ты совсем обленился, — задира затолкал его в додзе.       Холерик действительно оказался прав, старшему было необходимо отвлечься, а то он тухнет в комнате и занимается самокопанием. Они все вместе размялись, поделали простые упражнения по типу кувырков и хождения на руках, потом Лео пошел поесть, потому что желудок начал взвывать от пустоты в нем.       Задира хотел пойти к нему, но ученый его позвал:       — Можно тебя на минутку? — бунтарь последовал за рослым подальше от кухни, — А что именно случилось у вас на крыше?       — Да ничего особенного. Я просто медленно капал ему на мозг и по итогу он разнылся, вот и все.       — Ты уверен?       — Ну, да. Зачем мне врать? Серьёзно, Донни, он быстро сломался от доброго обращения, пиццы и детских развлекалочек. Мы играли в классики около трех часов, о чем ты? — он хмыкнул, почесав подбородок.       — Ладно, как скажешь.       Высокий удалился в лабораторию, Майки шмыгнул за ним. Рафаэль пошел на кухню к Лео, который смотрел в открытый холодильник, мешкаясь. Задира подошел и достал ему один из контейнеров и впихнул в руки.       — Я не думаю, что смогу съесть это.       — Что там такого?       — Рис и котлета, — он открыл крышку и начал накладывать на тарелку. — Если я не смогу доесть, то ты будешь есть за меня.       — Я доем, только если ты съешь половину, — лидер начал греть еду, не отводя взгляд от окошка микроволновки. — А что ты думаешь о случившимся на крыше?       — А что я должен думать? — слегка повернул голову он к брату, смотря на него боковым зрением. Это прозвучало как предъява, поэтому холерик немного разозлился, накапливающим эффектом.       — Ты же покраснел, когда услышал об этом.       — Мне было стыдно, да и ты тоже был красный, — Лео снова отвернулся к микроволновке. Задира сжал руки в кулаки слабые.       — У меня другие мысли об этом, поэтому и покраснел. Ты можешь дать нормальный ответ? — было видно, как старший мнется, колеблясь в мыслях между ответами.       — Я считаю, что это было ошибкой, но вышло спасением для нас. Не более, — Раф окончательно разочаровался и не смог сдержать гнев.       — Блять, — его мат зацензурил для Леонардо писк техники, что согрела еду. Он начал ее доставать, но еще не повернулся к холерику. — А может ты не будешь врать и ответишь по существу, а? Достали уже эти недомолвки и все во благо семьи. Ты же просто боишься травмировать остальных, да? Но ничего, что ты своим таким идиотским поведением...! — он замолк, сжимая кулаки сильнее, брат к нему повернулся наконец-то. Его голос был увереннее и твёрже, чем выражение лица, поэтому бунтарь побоялся продолжать. Тот все-таки в довольно нестабильном состоянии, но это не значит, что он перестал злиться.       — Я только недавно вернулся, тридцать минут назад узнал, что случилось. Я не могу дать тебе ответ.       — Правильный ответ это тот, что приходит самым первым в голову. А не тот, который ты надумываешь себе. Тебе было противно? — старший сел за стол, отведя взгляд. — Что ты глаза отводишь? Ответь, блять, нормально, я щас взорвусь нахуй, — Леонардо тяжело вздохнул и взял его вдруг за руку, сжав.       — Противно мне не было и отношусь я к этой ситуации нормально. Но ты-то сам понимаешь, что это ненормально?       — Назови хотя бы пять вещей, которые в нашей жизни нормальные. Даже Эйприл, по сути, ненормальная, она наполовину инопланетянка, нормальный только Кейси, да и то с припиздом своим, — старший хмыкнул и отпустил его руку, покрутив в пальцах вилку.       — Окей, ты прав, хорошо? Но я не знаю, что я думал в тот момент, я не могу быть уверенным что это искренне.       — Так просто воссоздай то действие и все станет понятнее, — лидер покраснел и с круглыми глазами посмотрел на брата, что очень сдерживал смущение и эмоции. Это было сделать сложнее, когда Леонардо на лицо успокоился и поднялся.       Рафаэль дрогнул незаметно, нахмурившись немного, хотя внутри в нем все переворачивалось и сходило с ума. Старший обошел угол стола и направился к брату, который от такого напора взгляда, начал пятиться, а тот приближался. По итогу задира уткнулся поясницей в тумбу кухонную, поставив на ее край руки и сжав. Леонардо поставил руки по бокам от него на ту же тумбочку. Было тяжело беспрерывно поддерживать зрительный контакт, но задира не сдавался и хмурился только больше.       — Почему ты хмуришься?       — Потому что меня бесит, какой ты тупой, — холерик все-таки закрыл глаза, когда немного отвернул голову. — Заколебал вести себя непредсказуемо.       — Ты сам предложил воссоздать ситуацию. Мне интересно, я хочу понять, что я тогда ощутил. Как это было?       — Да обычно. Ты что, целоваться не умеешь? — с небольшим вызовом в интонации спросил Рафаэль, посмотрев на того.       Лидер без лишних слов потянулся и поцеловал недовольного в губы, но глаз не закрывал, лишь слегка прикрыл, а еще они оба раскраснелись от этого. Холерик, пока целовал в ответ, хмурился без конца, но его брови подрагивали от удовольствия и бабочек в животе, что кусали его. Он переложил руки брату на плечи, сжав их немного.       Они отстранились одновременно, Лео ждал первого слова от Рафа, потому молчал. Бунтарь вдохнул воздуха побольше и сказал потише:       — Не умеешь.       Лидер потупил и фыркнул на него:       — Дурак. Для второго раза неплохо.       — Не хвали себя так сильно, — они помолчали немного, Леонардо отстранился, сделав шаг назад. — Ну что ты ощутил?       — Это было приятно, — он почесал шею. — Кажется, мне захочется повторить позже, — хмурость мигом исчезла с лица брата, он хлопал глазами и начал стесняться сильнее, не зная как реагировать, поэтому он начал медленно отступать к выходу из кухни.       — Т-ты ешь короче, потом об этом поговорим, лады?       — Ты так смущен, что не можешь спокойно думать? — с теплой ухмылкой поинтересовался старший.       — Ничего подобного! — он скрылся за полотном и ушел как можно быстрее.       Лидер тихо посмеялся и приложил руку к груди, чувствуя, как стучит его сердце. Он сам сильно волновался и с трудом оценивал ситуацию трезво, у него началось головокружение от колких, но добрых зеленых глаз брата. Как тут не сойти с ума и не забыть обо всем на свете?