Обещание
4 апреля 2023 г., 17:17
Тело Чимина вовремя поймал Юнги. Повезло, что сознание юноши решило отключиться недалеко от дома, в нескольких метрах.
Ребята действовали быстро. Вызвали скорую на свой адрес, Юнги аккуратно донес Чимина до дома. Уложил его на диван в гостиной и замер рядом, вслушиваясь в его дыхание.
Скорая приехала через семь минут. Семь минут, которые тянулись как вечность. Чимин всё ещё не приходил в себя, и это пугало парней сильнее всего.
— Что с ним?-почти шёпотом спросил Хосок, боясь отвлечь парамедика от записей.
— Похоже на истощение,- врач, пожилой мужчина с усталыми глазами, даже не поднял головы.-Сильная усталость, недосып, недоедание. Организм просто взял паузу.
— Вы заберёте его в больницу?- голос Юнги прозвучал громче, чем у Хосока. В нём слышались нотки тревоги и это было неудивительно.
— В этом нет необходимости,- врач наконец оторвался от бумаг и взглянул на Юнги.- Но ему требуется отдых. И полноценное питание.-Он достал из сумки переносную капельницу, ловко поставил её.-Проследите, чтобы препарат полностью прокапал. Это поможет ему набраться сил, пока он спит. До свидания.
— Хорошо, спасибо,- Намджун проводил доктора до двери.- До свидания.
Когда он вернулся в гостиную, Хосок уже старался отвлечься от тревожных мыслей и принялся готовить запланированную курицу. Гремел кастрюлями, что-то напевал себе под нос, но то и дело поглядывал на дверной проём.
А Юнги просто сидел рядом с Чимином. Смотрел на капельницу, иногда переводил взгляд на лицо спящего. По его лицу невозможно было понять, о чём он думает. Может, переживает. Может, злится. Может, вообще ни о чём,просто сидит и смотрит на нового друга, который ворвался в его жизнь так внезапно, так неожиданно.
Намджун хотел спросить, но не стал. Не хотел мешать течению мыслей Юнги.
Через десять минут капельница опустела. Юнги аккуратно снял иглу, выбросил всё в мусорное ведро и молча прошёл на кухню, где его уже ждали.
— У меня серьёзный разговор,- сказал он, и голос его был настолько серьёзным, что Хосок отложил нож, а Намджун перестал помешивать соус.
— Я думаю, Чимин должен переехать к нам.
Тишина.
— Его нельзя оставлять одного,- продолжил Юнги, не давая никому вставить слово.- Он голодает. Он заваливает себя работой, доводит до обмороков. А если он будет жить с нами, мы сможем присматривать за ним. Следить, чтобы он ел. Чтобы отдыхал. Чтобы..-он запнулся,- чтобы не делал глупостей.
Никто не перебивал. Хосок и Намджун слушали, и в их глазах читалось согласие. Каждый из них знал, почему Юнги это предлагает. Каждый понимал, насколько это важно для него сейчас.
— Я уже люблю этого мальчика, как младшего брата,-Хосок посмотрел через проём на мирно спящего Чимина и слегка улыбнулся.- Так что я только за. Вот только… как он отнесётся к такому предложению?
Вопрос повис в воздухе.
Все трое прекрасно понимали, почему Юнги хочет этого. Но как объяснить это Чимину? Как сказать ему:,,Ты нам не безразличен, мы боимся за тебя, мы не хотим потерять тебя так же, как потеряли её"?
— Предложим,- твёрдо сказал Юнги.-Как только проснётся.
Ждать пришлось недолго. Минут через пятнадцать Чимин зашевелился.
— О, ты проснулся!-Хосок подлетел к нему первым.-Как ты? Как себя чувствуешь? Ты так нас напугал…
Чимин открыл глаза, моргнул пару раз, пытаясь понять, где находится. Голова была тяжёлой, мысли путались. Он попытался ответить, но в горле пересохло так, что язык словно прилип к нёбу.
Юнги уже стоял рядом, протягивая стакан с водой. Он успел принести его заранее, догадался. Чимин только кивнул, принял стакан дрожащими руками и сделал несколько жадных глотков.
— Как ты себя чувствуешь?-спросил Юнги, и в голосе его Чимину послышалось что-то большее, чем простая вежливость.- Ты очень напугал меня…-он вдруг запнулся, покраснел.- То есть нас. Очень напугал нас.
Чимин, кажется, не заметил оговорки.
— Всё хорошо,- ответил он, хотя вид у него был далёк от «хорошо». Бледное лицо, круги под глазами, губы потрескались.- Я чувствую себя нормально. Простите, пожалуйста, что напугал вас. И за предоставленные неудобства тоже простите. Мне правда очень жаль. Простите…
Он был готов повторять эти извинения снова и снова, бесконечным потоком, как молитву. Но вдруг, резко, неожиданно его обняли.
— А… что?- Чимин опешил.
— Пожалуйста, не извиняйся,-голос Юнги звучал приглушённо, прямо у его уха.-Ты нас напугал, но не доставил никаких неудобств. Пожалуйста, не извиняйся. Всё хорошо. Мы рады, что с тобой всё хорошо.
Юнги гладил его по спине, и в этом движении не было ничего лишнего,только тепло и какая-то отчаянная нежность.
Намджун и Хосок переглянулись. Они никогда не видели Юнги таким. Никогда.
Чимин не смог ничего ответить. Слёзы-предательские, не вовремя хлынули из глаз. Он лишь обнял парня в ответ, чувствуя, как сильные руки прижимают его к себе всё крепче, будто боятся отпустить.
Юнги держал его столько, сколько было нужно. А когда Чимин наконец отстранился, посмотрел ему прямо в глаза. В эти огромные, заплаканные, такие прекрасные глаза. В них хотелось утонуть. И Юнги, кажется, был совсем не против.
— Ой, у меня же курица сейчас сгорит!-Хосок рухнул идиллию своим внезапным воплем.
Он пулей вылетел из гостиной, Намджун за ним,помогать, хотя скорее просто чтобы не стоять столбом в дверях.
Чимин и Юнги остались вдвоём. Чимин пошевелился, пытаясь встать, но Юнги мягко, но настойчиво усадил его обратно.
— Жди,- сказал он строго.- Я сейчас приду.
— А? Хорошо,-Чимин не стал спорить.
Юнги быстро взбежал на второй этаж, прошёл в свою комнату. Открыл шкаф, порылся в полках — серая толстовка, мягкие домашние штаны, чистое полотенце. Всё, что нужно.
Он сбежал вниз так быстро, что чуть не споткнулся на последней ступеньке.
— Вот, — он протянул вещи Чимину. — Прими душ и переоденься. Когда ты упал, немного испачкался. Вещи должны быть тебе по размеру.
— Но я живу напротив,- Чимин удивлённо поднял бровь.- Я могу пойти домой. Принять душ, переодеться…
— Ну да,-Юнги замер.-Можешь… Что-то я об этом не подумал.
Он чувствовал себя неловко. Глупо. Словно ребёнок, который сделал что-то не так, но не может понять, что именно.
— Ничего, всё хорошо,- Чимин вдруг улыбнулся-слабо, но искренне.- Раз уж ты принёс вещи, я воспользуюсь твоим щедрым предложением.
Он попытался встать и тут же понял, что сил почти нет. Ноги дрожали, голова закружилась. Он плюхнулся обратно на диван с тихим вздохом.
— Давай я помогу,- сказал Юнги.
Чимин подумал, что он просто подаст руку. Но Юнги вдруг подхватил его на руки,легко, будто Чимин ничего не весил, и понёс в сторону ванной.
— А… что?!- Чимин вцепился ему в плечи.- Стой! Я тяжёлый! Я сам могу дойти!
Юнги молчал. Простерёс коридор, толкнул дверь локтем и осторожно поставил Чимина на пол — прямо перед душевой кабиной.
— Надеюсь, ты сможешь принять душ сам,-Юнги усмехнулся, но в глазах плясали добрые искорки.-Тут я тебе не помощник. Боюсь, тебе будет слишком неловко.
Чимин покраснел до корней волос.
— Крикни, как закончишь,- уже серьёзно добавил Юнги.-Я приду и помогу дойти до кухни. И пожалуйста, будь осторожен. Пол скользкий.
— Спасибо,- тихо сказал Чимин.
— Всё,- Юнги шагнул к двери, обернулся на пороге.-Мойся, котёнок.
Он вышел и закрыл за собой дверь.
И вдруг замер.
Лицо его побелело.
Полтора года назад
— Мойся, котёнок.
Он ставит девушку на пол перед душевой. Она смеётся,звонко, заливисто и обхватывает его шею руками, притягивает к себе. Тёмные волосы рассыпаются по плечам. Чёрные глаза сияют. Серая футболка сползает с одного плеча, открывая смуглую кожу.
— Ты сегодня слишком добрый,-говорит она, игриво щипая его за нос.
— Я всегда добрый,-ворчит он, но не может сдержать улыбку.
Она чмокает его в губы быстро, но нежно. И он выходит, закрывая за собой дверь, всё ещё улыбаясь.
Наше время
Юнги вернулся на кухню. Хосок уже накрывал на стол, Намджун резал хлеб. Но Юнги стоял в дверях бледный, как полотно, и смотрел в одну точку.
— Я назвал его котёнком,-выдохнул он.
Хосок и Намджун переглянулись.
— Я никогда никого так не называл. После того случая. А тут,без задней мысли, само вырвалось. И вдруг стало так легко на душе… Но вы как думаете, он обиделся?
Намджун отложил нож и подошёл к другу, положил руку на плечо.
— Мы рады, что тебе стало легче. А насчёт Чимина, не переживай. Я не думаю, что ЧимЧим будет зол. Ты ничего плохого не сказал. Он хоть и парень, но думаю от нежных слов не будет злиться.
— Да-да,- Хосок кивнул, раскладывая еду по тарелкам.- Всё иди забирай «своего котенка» из душа. Ужин готов.
— Не называй его так,-бросил Юнги уже на выходе.- И он не мой. Он наш общий.
Хосок и Намджун переглянулись снова.
— Наш общий,- беззвучно повторил Хосок, изображая Юнги.- Ага, конечно.
— Не смеши,- шикнул на него Намджун, но сам едва сдерживал улыбку.
Юнги постучал в дверь ванной.
— ЧимЧим, ты закончил?-спросил он осторожно, почти шёпотом.
— Да,- дверь приоткрылась, и оттуда показалась тёмная макушка. Глаза чуть испуганные, но уже не такие бледные.
«Милый»,-пронеслось в голове у Юнги.
— Тебе не тяжело ходить? Силы есть?- спросил он после паузы.
— Ну… я не очень хорошо себя чувствую,-Чимин говорил осторожно, словно подбирал слова.- Но всё хорошо.
На самом деле сил не было совершенно. Тёплая вода расслабила тело ещё больше, и теперь каждый шаг давался с трудом. Но признаваться в этом было не в стиле Чимина.
— Я понял,- сказал Юнги.
Он и правда понял.
Подхватил Чимина на руки, снова, так же легко, будто тот ничего не весил и понёс на кухню. Чимин даже не сопротивлялся. Только тихо сказал:
— Я тяжёлый.
— Ты лёгкий как пушинка,- ответил Юнги.- Поэтому мы будем тебя откармливать.
Он усадил Чимина за стол, поставил перед ним тарелку с горячей картошкой и курицей.
— Осторожно, горячо. Не обожгись.
— Юнги,- Чимин поднял на него глаза.- Ты говоришь со мной как с маленьким ребёнком.
— Ой, прости,- Юнги смутился.-Как-то случайно выходит.
Он сел напротив. Больше никто ничего не говорил,только пожелали друг другу приятного аппетита и принялись за еду.
Но Юнги ждал. Ждал, когда все закончат, потому что знал: разговор о переезде- не тот разговор, который можно вести с набитым ртом.
Ждать пришлось недолго. Минут через пятнадцать тарелки опустели.
— Чимин,- начал Юнги осторожно, подбирая слова.-Мы хотим серьёзно с тобой поговорить.
— Да?-Чимин насторожился, в глазах мелькнула тень испуга.-О чём? Я что-то сделал не так?
— Нет-нет-нет,-быстро сказал Хосок, заметив, как напрягся Чимин.-Всё хорошо. Просто… мы хотели предложить тебе жить с нами.
— Что?- Чимин переводил взгляд с одного на другого, не веря ушам.- Жить с вами? Но зачем? Почему вы предлагаете мне это?
— Понимаешь…-начал Намджун.
— Мне кажется, тебе там одному одиноко,-перебил его Юнги.- Ты говорил, что живёшь один.
Он не хотел, чтобы Чимин подумал, будто они делают это из жалости. Не хотел, чтобы слова Намджуна прозвучали так, будто Чимин — обуза.
Он просто хотел, чтобы Чимин был рядом. Чтобы был в безопасности. Чтобы не голодал, не падал в обмороки, не стоял на краю моста.
— А… ну да,-Чимин опустил глаза, и в его взгляде промелькнула такая острая, такая знакомая грусть, что у Юнги сжалось сердце.-Мне бывает одиноко, но все хорошо
— Так что?- Юнги подался вперёд.- Ты согласен?
Чимин помолчал. Потом поднял голову и улыбнулся вежливо, отстранённо.
— Я думаю, это очень хорошая идея, но… я живу недалеко от вас. Могу приходить в гости. Мне не будет одиноко. Да и я не маленький, могу сам о себе позаботиться. За меня не стоит волноваться.
Он сказал это так уверенно, что на секунду сам в это поверил.
Наступила тишина. Секунд тридцать никто не произносил ни слова.
— Чимин,- Юнги нарушил молчание.- Может, подумаешь о нашем предложении? Не отвечай сейчас. Подумай пару дней.
— Хорошо,- кивнул Чимин.-Я подумаю.
Он уже знал, что ответит «нет». Просто сделает вид, что размышлял, и вежливо откажется.
— Вот и славно,-Хосок радостно потёр руки.-Останешься с ночёвкой?
— Я не хочу вас стеснять,-Чимин покачал головой.-Да и живу я через дорогу. Зачем?
Он уже открыл рот, чтобы привести сотый аргумент, но вдруг почувствовал тепло на своей руке.
— Оставайся,- голос Юнги был тихим, но твёрдым.-Пожалуйста. Ты не доставишь нам неудобств.- Его пальцы сжали запястье Чимина-не больно, а скорее настойчиво. Уверенно.-Прошу. Останься.
У Юнги всегда были холодные руки. Чимин это уже заметил. Но сейчас, когда эти холодные пальцы сжимали его тёплое запястье, почему-то становилось жарко.
Чимин смотрел на Юнги и не понимал, что происходит. Он должен был вырвать руку. Должен был грубо отказаться. Должен был уйти, хлопнув дверью. А ещё хуже вообще больше не общаться.
Юнги казался таким настойчивым. Чересчур. Это должно было пугать.
Но почему-то не пугало.
Почему-то было комфортно.
Забота Юнги — его пристальное внимание, его строгий голос, его холодные пальцы на запястье напоминали Чимину о родителях. О том, как мама укрывала его одеялом, когда он засыпал перед телевизором. О том, как отец проверял, сделал ли он уроки, и ворчал, если нет.
Тепло. Безопасность.
Чимин не заметил, как кивнул.
— Хорошо,-сказал он тихо.-Я останусь.
Юнги выдохнул. Хосок тихо хлопнул в ладоши. Намджун улыбнулся и принялся убирать со стола.
Никто не знал, что эта ночёвка станет первой из многих.
И что дом, в котором живут трое парней, скоро станет для Чимина настоящим домом, тем, которого он лишился, и тем, который обрёл вновь.
Тёплая ладонь Чимина так и лежала в холодных пальцах Юнги, и это почему-то казалось правильным.
— Вот и славно!- Хосок хлопнул в ладоши, разрушая повисшую было тишину.-Тогда завтра будешь переезжать, а сегодня останешься с ночёвкой. Чего ты там один будешь? Юнги приготовит тебе спальное место на диване у себя в комнате.
Голос его звучал уверенно, даже командовал, мягко, но без возможности возразить.
— А почему не здесь?- Чимин всё же попытался слабо возразить.- Здесь ведь тоже диван.
— Ой, не советую тебе здесь спать,- Намджун подошёл к дивану и надавил на сиденье ладонью. Оно даже не прогнулось.-Он жёсткий, как камень. И не раскладывается. К утру всё тело болеть будет. А тебе хороший, крепкий сон нужен.
— А, хорошо,-сдался Чимин.- Я понял.
— Так, время уже десять,-Юнги бросил взгляд на часы.- Спать пора. Всё-таки завтра в школу.
Он говорил как строгая, но заботливая мать, и Чимин вдруг поймал себя на мысли, что это его… умиляет. Для него не было чем-то странным умиляться парням, но все же.
— Да-да, мамочка,- Хосок театрально вздохнул, прижимая руки к груди.-Уже идём. Сейчас только зубки почистим и пойдём.
Он не выдержал и разразился громким, заразительным смехом, который разогнал остатки напряжения в комнате.
— Ладно,- Юнги закатил глаза, но в уголках губ пряталась улыбка.-Шутку я оценил. Но я пошёл спать и подготавливать спальное место для Чимина.
— Окей,-Намджун развернул Хосока за плечи к лестнице и легонько подтолкнул.- Мы с Хо тоже спать пошли.
— Доброй ночи, ребят,- тихо сказал Чимин. Почти шёпотом- но все услышали.
— И тебе, радость ты наша,-Хосок обернулся уже на лестнице, и в голосе его было столько тепла, что Чимин на секунду растерялся.
— А?-прошептал он, когда шаги затихли.-Радость? Ваша?..
— Ты скоро привыкнешь,- улыбнулся Юнги.-Он всегда такой. А теперь пошли. Время уже позднее.
Он взял Чимина под руку. Аккуратно, но уверенно, всё ещё думая, что тому нужна опора. Чимину уже было намного лучше, но разве это возможно объяснить этому заботливому юноше?
Они поднялись по лестнице медленно, почти бесшумно. Прошли по небольшому коридорчику, и Юнги открыл дверь в свою комнату.
Чимин замер на пороге.
Комната Мина была в тёмных тонах. Стены глубокого серо-синего оттенка, шторы почти чёрные. Где-то на столе лежали скомканные бумажки-черновики или просто забытые заметки. На тумбочке стояла небольшая настольная лампа с тёплым, янтарным светом. Полумрак делал комнату таинственной, но очень уютной. На кровати горкой лежали вещи.
— Ой, ты прости за небольшой бардак,- Юнги заметил взгляд Чимина и засуетился.- Я просто не ждал гостей. А вещи лежат, потому что я тебе искал удобные штаны и футболку.
Он подошёл к кровати, схватил вещи в охапку и быстро запихал их в шкаф.
— Ты присядь пока, я быстренько постелю тебе.
— У тебя тут уютно,- сказал Чимин, опускаясь на край кровати.
— Спасибо,- Юнги улыбнулся, разворачивая диван.-Я сам всё придумал. У меня мама дизайнер, она помогла с оформлением.
Он двигался быстро, привычно. Расстелил простынь, натянул наволочку на подушку. А вот с пододеяльником начались проблемы,ткань никак не хотела ложиться ровно, углы путались, и Юнги то и дело чертыхался себе под нос.
— Тебе помочь?-Чимин тихо подошёл сзади и взял в руки два угла одеяла.
— Только если тебе не сложно,-выдохнул Юнги.
Чимин, в отличие от него, справился за несколько секунд. Лёгкое движение и пододеяльник идеально обтянул одеяло.
— Ну всё,- Юнги отошёл на шаг, оглядывая результат.- Можешь спать.
Он подошёл к своей кровати и расстелил её. Чимин заметил, что даже постельное у Юнги было в тёмных тонах, бордовое с плавным переходом в чёрный. Всё в этой комнате говорило о хозяине: сдержанном, немногословном, но с какой-то внутренней глубиной.
А вот постель для Чимина была светлой. Нежно-жёлтой, цвета утреннего солнца. На тёмном фоне комнаты это пятно света казалось почти волшебным.
Чимин лёг на диван и укутался в одеяло с головой, оставив снаружи только глаза. Прямо как гусеница в коконе.
Юнги посмотрел на него и почувствовал, как внутри разливается что-то тёплое и нежное.
«Милый»,- снова пронеслось в голове.
Он выключил верхний свет, оставив только лампу на тумбочке. Тёплый полумрак окутал комнату.
— Доброй ночи, котёнок,-сказал Юнги. Тихо, почти шёпотом. Он решился, снова. В конце концов, почему Хосоку можно, а ему нет? И почему он может произносить это слово без боли, без воспоминаний, с одним лишь теплом?
— Доброй ночи, Юнги~я,-после короткой паузы ответил Чимин.
И отвернулся к стене.
Они уснули быстро. Слишком много эмоций за один день, это выматывает сильнее любой физической работы. А Чимин и вовсе сегодня чувствовал себя не лучшим образом. Организм требовал отдыха, и сознание покорно отключилось.
Тишина.
Не та пустая, ватная тишина, в которой он просыпался каждый день последние четыре месяца. Другая. Тёплая. Живая.
— Чимин… Чимин, проснись, сынок, просыпайся…
Голос. Родной. Тот, который он никогда не должен был потерять.
Чимин открыл глаза и понял, что плачет ещё до того, как осознал, где находится. Слёзы текли сами собой, горячие и солёные, заливая подушку.
— Мама?-голос его сорвался на хрип. Он сел на кровати, оглядываясь.
Это была его комната. Его старая комната. В доме, которого больше не существовало, таким он уже не чувствовался. Светильник в виде луны на стене. Плакат с любимой группой. Книги на полке, которые мама просила расставить.
Всё было на своих местах.
— Мама, это ты?-Чимин вскочил с кровати так резко, что закружилась голова.- Где ты?
— Я тут, иди сюда.
Голос доносился откуда-то из глубины дома. Чимин выбежал в коридор и замер.
Коридор был длинным. Слишком длинным. В их доме такого не было. Стены тянулись вперёд, теряясь в темноте, и казалось, что этому коридору нет конца. Но голос мамы звучал всё отчётливее, и он пошёл.
Босиком по холодному полу. Сердце колотилось где-то в горле. Каждый шаг отдавался эхом.
— Мама…-шептал он, ускоряясь.- Мама, я иду. Я сейчас, мамочка…
Он почти бежал. Дверь в конце коридора становилась всё ближе. Обычная белая дверь, как в их прихожей. Чимин рванул к ней, толкнул и зажмурился от ослепительного белого света.
Когда он открыл глаза, они стояли перед ним.
Мама. В том самом платье в белый горошек, которое любила надевать по выходным. Волосы мягкими волнами спадали на плечи. Улыбалась — той своей тёплой, немного грустной улыбкой, от которой у Чимина всегда становилось спокойно на душе.
Папа. В своей любимой серой кофте, с лёгкой небритостью, которую мама вечно ругала, но сама же и любила. Он стоял, чуть ссутулившись, руки в карманах, и смотрел на сына так, как смотрел только тогда, когда Чимин делал что-то по-настоящему важное.
— Вы живы?- голос Чимина прозвучал чужим, тонким, почти детским.-Вы живы… вы…
Он не договорил. Слёзы хлынули с новой силой, и он бросился вперёд.
— Иди сюда, сынок,-отец раскрыл объятия, и Чимин влетел в них, как когда-то давно маленьким мальчиком, который упал с велосипеда и разбил коленку.
Отец пах домом. Тем самым запахом — смесью кофе и чего-то ещё, такого родного, что у Чимина перехватило дыхание. Он вжался лицом в отцовское плечо, ощущая под щекой мягкую ткань кофты, и понял, что рыдает. Взахлёб. Не стесняясь. Не пытаясь сдержаться.
— Сынок…- отец гладил его по спине широкой ладонью.- Сынок мой…
Мама подошла сзади и обняла их обоих так крепко, что Чимин почувствовал, как её пальцы вцепились в его футболку. Духи. Те самые, с нотами жасмина и ванили. Запах, который он так боялся забыть.
— Тише, малыш,-шептала мама.-Тише, мы здесь. Мы с тобой.
— Простите,- выдохнул Чимин в отцовское плечо. Слова рвались наружу, не слушаясь, путаясь, ломаясь.-Простите меня, пожалуйста. Если бы я не отправил вас тогда… если бы я только… вы бы… вы бы не…
Он не мог закончить. Горло сжало так, что стало трудно дышать.
— Тише,- отец отстранил его ровно настолько, чтобы заглянуть в глаза. Его лицо было серьёзным, но в глазах светилась такая любовь, что Чимин едва не закричал от боли.- Сынок, слушай меня. Внимательно слушай.
Чимин кивнул, вытирая лицо дрожащими руками.
— В этом нет твоей вины,- отец говорил медленно, чеканя каждое слово.- Слышишь? Ни капли. Ни малюсенькой. Ты не виноват. Никогда. Слышишь меня?
— Но вы улетели тогда из-за меня… я сказал вам…
— Не важно, кто сказал. Важно, что мы летели с любовью в сердце. К тебе. Всегда с любовью к тебе.-отец сжал его плечи.- Ты наша гордость, Чимин. Наша жизнь. И мы не позволим тебе винить себя за то, что случилось.
Мама взяла его лицо в ладони. Ладони были тёплыми, мягкими, как в детстве, когда он болел и она прикладывала их к его лбу, проверяя температуру.
— Сынок,-сказала она, и в её глазах блестели слёзы.- Мы не сможем быть с тобой рядом. Не сможем обнимать тебя, когда тебе грустно. Не сможем готовить твой любимый суп, когда ты болеешь.- Её голос дрогнул, но она продолжила.-Но мы всегда будем смотреть на тебя. Оттуда. И мы будем счастливы только тогда, когда ты будешь счастлив.
— Мам, я не могу…- Чимин всхлипнул.-Я не могу без вас. Я не знаю, как.
— Можешь. Ты сильный, Чимин. Сильнее, чем ты думаешь,-мама погладила его по щеке.- И ты не один. Посмотри вокруг.
— Что?
— Там есть те, кто будет с тобой до конца,-сказал отец.- Мы видели их. Хорошие мальчики. С добрыми сердцами. Они уже рядом с тобой. Дай им шанс.
— Юнги?- прошептал Чимин.- Хосок? Намджун?
Мама улыбнулась сквозь слёзы:
— Они будут беречь тебя. Позволь им.
— Я не хочу… не хочу, чтобы они страдали из-за меня. Я только приношу боль.
— Ты приносишь свет,- твёрдо сказал отец.-И перестань так думать о себе. Ты наше чудо. Наш подарок. И если ты хочешь сделать нас счастливыми, живи. Просто живи. Дыши. Смейся. Плачь, если больно. Но не уходи. Не смей уходить туда, куда мы не можем за тобой последовать.
Чимин разрыдался. Громко, отчаянно, как маленький ребёнок, который потерялся в толпе и наконец увидел родителей. Он рухнул на колени, обхватив их обоих за талии, прижимаясь к ним всем телом.
— Не уходите,- умолял он.-Пожалуйста, не уходите. Я буду хорошим. Я буду стараться. Только не уходите. Я не хочу снова просыпаться один.
Мама опустилась рядом с ним на колени, обняла, прижала к себе. Её платье пахло домом и детством.
— Мы всегда будем с тобой,- прошептала она ему в макушку.- Не физически. Но душой. Всегда. Каждый раз, когда ты будешь смотреть на звёзды, знай, что мы смотрим на тебя в ответ.
Отец опустился рядом, обнял их обоих. Сильные руки сжали Чимина так крепко, что захрустели кости.
— Обещай мне, сын,-сказал он.-Обещай, что будешь жить. Не просто существовать. А жить. По-настоящему.
— Обещаю, — выдохнул Чимин в мамино плечо.-Обещаю.
— Нам пора,- голос отца стал тише, словно удалялся.
— Нет!- Чимин вцепился в них сильнее.-Нет, пожалуйста! Ещё минуту! Одну минуту!
— Не плачь по нам,-мама поцеловала его в лоб.- Мы в порядке. Нам здесь хорошо. И мы будем ждать тебя. Очень-очень долго. Потому что ты проживёшь долгую, счастливую жизнь. Да?
Чимин не мог говорить. Он только кивал, захлёбываясь слезами.
— Мы любим тебя,- сказали они вместе.
А потом он почувствовал, как руки, державшие его, начинают исчезать.
— Нет!-закричал он.- Нет, не надо! Мама! Папа!
Они улыбались. Сквозь слёзы. Сквозь боль. Сквозь прощание.
— Мы любим тебя,-шепнула мама в последний раз.
И они растаяли. Как утренний туман. Как сон, который нельзя удержать.
Чимин остался на коленях посреди белого света, обнимая пустоту.
И завыл.
Не заплакал,а завыл, как раненый зверь, у которого отняли всё. Звук, вырвавшийся из его груди, был таким, что если бы кто-то его услышал, у того бы разорвалось сердце.
— Не уходите…-шептал он в пустоту, сжимая пальцами воздух.-Не оставляйте меня… я не хочу один…
Но ответом была тишина.
Гулкая. Пустая. Бесконечная.
Чимин обхватил себя руками и раскачивался вперёд-назад, как в детстве, когда у него была высокая температура и мама укачивала его, напевая колыбельную. Только теперь мамы не было. И никого не было.
Только белый свет.
И боль. Такая огромная, что она не помещалась в груди и он задыхался ею.
«Пожалуйста… вернитесь…»
Но белый свет начал меркнуть. Пространство вокруг сжималось, темнело, и Чимин почувствовал, как чьи-то руки трясут его за плечи.
Голоса. Далеко-далеко. Словно сквозь воду.
— Чимин! Чимин, проснись!
Он не хотел просыпаться. Там, во сне, они были живы. Там он мог их обнять. Там пахло жасмином и кофе. Там было тепло.
— Чимин? Чимин, проснись!
Его трясли за плечи. Голос звучал далеко, сквозь вату. Чимин не мог вдохнуть — грудь сдавило, горло перехватило.
— Проснись!
Он открыл глаза.
Над ним склонились трое. Юнги держал его за плечи, лицо было бледным, глаза огромными от испуга. За его спиной Намджун и Хосок, оба взволнованные, растрёпанные со сна.
— С тобой всё хорошо?-голос Юнги дрожал.- Что случилось?
Чимин судорожно вдохнул,наконец воздух вошёл в лёгкие, и он закашлялся.
— Я… я не знаю,- прохрипел он.- Что произошло?
— Я встал попить воды,-Юнги говорил быстро, торопливо, всё ещё не отпуская плечи Чимина.- А когда вернулся… ты задыхался. И бился в конвульсиях. Я позвал на помощь.- Он замолчал на секунду, сглотнул.- Ты так нас напугал.
Чимин перевёл взгляд. Намджун стоял, скрестив руки на груди, и смотрел с непривычной мягкостью. Хосок присел на край дивана,в глазах блестели непролитые слёзы.
— У тебя такое раньше было?- спросил Хосок тихо.
— Нет… не было.
— Что тебе снилось?
Чимин хотел промолчать. Хотел сказать «ничего», отмахнуться, спрятаться. Но в голове пронеслись слова родителей: «Там есть те, кто будет с тобой до конца».
Он посмотрел на них. На Юнги, который держал его за плечи и смотрел так, будто от ответа зависела его жизнь. На Хосока, готового заплакать в любой момент. На Намджуна, который молчал, но стоял рядом.
Может, это они.
— Мне…-Чимин замолчал, сглотнул.- Мне снились родители.
Слёзы стали собираться в уголках глаз. Он зашмыгал носом, пытаясь сдержаться, но когда Хосок молча преобнял его, а Юнги придвинулся ближе,слёзы просто полились. Без звука. Без всхлипов. Текли по щекам, и он не мог их остановить.
— Родители?-переспросил Намджун.
— Да… они умерли четыре месяца назад,- Чимин выдохнул, и слова потекли сами собой.-Мне снилось, что они пришли ко мне. Сказали, что я не виноват. Что они любят меня. Что…- он всхлипнул, но продолжил,-что в моей жизни уже есть люди, которые будут со мной до конца.
Он рассказал им всё. Весь сон. Каждое слово родителей. А потом о том, что было до. О мосте. О кафе. О дяде, который взял его под опеку и перевёл в новую школу по его просьбе. О том, как хотел умереть и почему передумал.
— Поэтому я хотел умереть тогда, на мосту,- закончил он тихо.-Поэтому я работаю официантом. И поэтому я живу один.
В комнате повисла тишина.
Трое парней сидели, не в силах вымолвить ни слова. Картинка, которая до этого складывалась из кусочков, наконец стала целой. Сон Чимина, его обморок, его работа, его одиночество, всё встало на свои места.
А потом они обняли его.
Все трое сразу. Намджун обхватил с одной стороны, Хосок с другой, а Юнги прижался спереди, пряча лицо в спутанных волосах Чимина. Они не говорили ничего, просто держали, просто были рядом.
Никто не оставит его. Теперь точно.
И это была не жалость. Это было что-то другое. Что-то, для чего у Чимина не было слов.
Около пятнадцати минут они сидели в обнимку, шепча Чимину слова поддержки. Кто-то гладил по голове, кто-то сжимал ладонь, кто-то просто дышал рядом, напоминая: «Ты не один». Когда Чимин наконец успокоился, слёзы высохли, дыхание выровнялось, он отстранился и слабо улыбнулся.
— Идите спать,- сказал он.-Правда. Всё хорошо. Идите.
Намджун и Хосок нехотя поднялись. Хосок на прощание ещё раз сжал его плечо, Намджун кивнул молча, но многозначительно. И они вышли, тихо прикрыв за собой дверь.
Юнги и Чимин остались вдвоём.
Они легли каждый на свою постель. Лампа на тумбочке всё ещё горела тёплым, уютным светом. Тишина была мягкой, почти осязаемой.
— Чимин,- голос Юнги прозвучал в полумраке. Тихо, но отчётливо.
— Мм?
— Можно тебя кое о чём попросить?
Чимин повернул голову в сторону Юнги. В темноте было видно только силуэт, но он чувствовал, Юнги смотрит на него.
— Не умирай, пожалуйста,- сказал Юнги. Каждое слово было как шаг по тонкому льду.- Пообещай, что не станешь этого делать. Я всегда тебя выслушаю. Поддержу. Буду рядом. Только… только не умирай.
В его голосе было столько боли, что у Чимина сжалось сердце. Это не была пустая просьба. Это был крик человека, который уже терял. Который знает, что такое стоять на краю и смотреть в бездну.
— Я обещаю,-ответил Чимин.
И он сказал это честно. Не потому, что надо было кого-то успокоить. Не потому, что пожалел. А потому что сам решил.
Как бы больно ни было, он не станет этого делать. Всё выдержит. Как бы ни было сложно. Ради родителей. Ради дяди. Ради этих троих, которые ворвались в его жизнь и зачем-то решили его спасти.
Ради себя, того себя, который ещё не знает, каким он может быть счастливым.
— Спасибо,- прошептал Юнги.
Чимин не ответил. Только улыбнулся в темноту и закрыл глаза.
Спать он лёг с чувством, которого не испытывал уже очень давно.
Спокойствием.
