Смех богов

«Дебри вокруг могут разрастись внутрь, но случается и наоборот»

      От воя волосы на затылке Рейнарда вздыбились, но не из-за испуга. Естественное и понятное опасение перед неизвестным, опасным не переросло в страх. Мужчина лишь ощущал нехватку того же копья под рукой, а инстинкты твердили о том, что стоять на месте — смертельная глупость. Однако именно это они и делали, замерев посреди цветных и таинственных зарослей. Пение птиц разом умолкло, сделав тишину напряжённой. Каждый понимал, что для защиты хуже их строя, растянутая цепочка из тринадцати человек, придумать сложно. И пока Гардог водил серыми глазами, выискивая в путанице красок хотя бы силуэт зверя, с коим они столкнулись, тот завыл вновь: «Рар-рах-хоу-у!». Чуть ближе, чем в прошлый раз. В подсознании привычно навострилась готовность, взращённая тяжкими годами отрочества, действовать и вести всех самому. Он сделал шаг вправо и мигом перевёл собранный взгляд на человека, который как раз должен был решать такого рода проблемы на их пути. С лёгким удивлением отметил, что девчонка умудрилась бесшумно и плавно присесть и уже копалась в снятой сумке, не отводя взора от какой-то конкретной точки впереди и слева от себя. Посмотрев туда же, сам Рейнард ничего не разглядел особого, скорее всего, как и его спутники, что сохраняли спокойствие. Новое доказательство тому, что здесь, в этом чудном месте, они — банда охотников и головорезов; не больше чем горстка беззащитных гостей. Однако потребность реагировать стала менее насущной. Теперь он сосредоточенно наблюдал за тем, что случится дальше, готовый к чему угодно. — Не двигайтесь и не шумите, — ровным и тихим голосом начала Кирса, выуживая одной рукой какие-то бело-жёлтые пластины по размеру с ладонь, а второй указывая вперёд и направо. — Когда я отгоню её в чащу — идите строго на северо-восток до большого камня, вы узнаете его сразу. Там ждите меня.       Её речь не несла в себе жёстких, командных нот, но не оставляла сомнений в том, что лучше последовать полученным указаниям. Гардог шустро обвёл своих подчинённых взглядом, дабы убедиться, что всё в порядке и что все исполнят сказанное в точности.       На лицах некоторых читалось недоверие, у кого-то тревога, у остальных насторожённость. Среди этого не нашлось места несогласию. «Большой камень, северо-восток», прокрутил мужчина у себя в голове, посмотрел в сине-зелёные заросли, запоминая направление, подсказанное проводником, вернул взгляд на фигуру у земли. Она же тем временем начала медленно, плавно покачиваться из стороны в сторону, сидя на корточках, перехватывая пластины в левой руке. Движение включало в себя работу всего тела: шеи, плеч живота, руки и ноги неприметно меняли своё положение на более устойчивое и уверенное. Теперь девушка немного выпрямилась, как бы припадала на ноги, предплечья остались на уровне живота, зато голова опущена, а спина напряглась и ссутулилась. — Скъяр-ранд, — низко и глухо прорычала она, не прекращая раскачивания.       Голос изменился до неузнаваемости, и не составляло труда понять, что лесничий подражает какому-то животному, чтобы избежать стычки. Внезапно раздался какой-то шорох, Рейнард успел заметить лишь двинувшийся куст, напоминавший фиолетовый папоротник необычной формы, да какое-то мельтешение в траве ближе к ним. Кирса щёлкнула пластинами, угрожающее сжалась, нависнув вперёд, забормотала или зацокала: «Къяр-кс-к-к-к». Затем выдала насекомоподобную трель инструментом, в котором рыжеволосый мужчина наконец признал что-то костяное. Обратил внимание на то, что девушка так же прищёлкивает зубами. Смешным это не казалось, даже когда она рывком сделала шаг вперёд, сохраняя позу. Кусты вновь зашуршали, секунд пятнадцать тишины, ещё один одиночный щелчок, завершившийся ворчанием: «Кс-кр-к-к-к». Послышалось звериное шипение, листья зашелестели, и на этот раз что-то мелькнуло похожее на клочок бурой шерсти. Гардог прищурился, надеясь разглядеть нечто, но лесничий подняла свободную руку и плавно помахала, давая знак уходить.       Рисковать в угоду интересу он не стал, прошёл к Киферу, положил руку тому на плечо, молча занимая место ведущего, и повёл своих людей прочь. Растительность не плотно обступала его, позволяя без проблем идти вперёд, а позади слышались то щелчки, то трель. Спустя минут семь эти звуки окончательно растаяли в волшебном лесу. Шли молча, бдительно присматриваясь и прислушиваясь к, ставшим редкими, дуновениям ветра, и наконец деревья расступились, обнажая поляну. Здесь преобладал зелёный цвет, но такого странного изумрудного оттенка, что знакомое однообразие не принесло особой радости. Посреди этого островка высилась вытянутая глыба тёмно-серой породы, о которой и было сказано. Мужчины присели на землю возле неё, чтобы передохнуть и не тратить силы во время ожидания. Согласно советам они переговаривались очень тихо, чтобы не нарушить устоявшуюся тишину, наслаждались открытыми лучами солнца. Делились первыми впечатлениями и опасениями, когда на луг выскользнула Кирса. Её «окрас» и одежда позволяли делать это очень незаметно. Она бегло оглядела всех, только потом направилась к камню. Только в этот момент Рейанрд осознал, что краем глаза оценивающе смотрит за тем, как она двигается. По-новому рассматривает эту мягкую поступь и осторожность. Что-то оно всё несло в себе. Привлекательное и манящее. Ведь даже сейчас ему хватало наблюдательности и ума понять, что осторожность направлена не только к магическому лесу, но и к ним, её нанимателям. А чужое опасение будоражило не хуже чужой слабости. И если учитывать, что за всей этой мишурой лесничего скрывалась девушка — молодая и, кажется, не лишённая простого изящества…       «Не о том думаешь, не о том», покорил мужчина себя, списывая ход мыслей на лишение обычных своих потребностей за последние несколько дней. Приказ короля выдернул их как раз с развратной гулянки, оставив, само собой, чувство неудовлетворённости, что раз за разом усиливали небезуспешные увёртки принцесски и её дружков. Что ж, по крайней мере, его слуги думали о более насущных проблемах, чем помогли отодвинуть эти манящие ощущения на край сознания. — Что это было, Кирса? — с добрым любопытством спросил Тито, когда невысокая девушка приблизилась к ним.       Она повернула к нему размалёванное лицо, и впервые её хладнокровие и неэмоциональность показались Гардогу ну очень уж напускными. Помявшись проводник всё же откашлялась и скомкано ответила: — Ничего пока что очень уж опасного. Самка обозначала границы своей территории, — светло-зелёные глаза скосились в сторону. — Не, — махнул рукой Оскэр, — почему мы не видели это животное? — Да и что это за животное? — Велтен покачал головой. — Никогда такого не слышал, да и таких каштанок не видел. Дашь посмотреть?       Девушка переступила с ноги на ногу, глянула на костяные пластины, до сих пор зажатые в левой руке. Развела их, с тихим стуком свела и неуверенно протянула их старшему мужчине. Только когда тот начал их крутить, поднимать вверх, чтобы рассмотреть на просвет, а к нему присоединился Гантрам, Кирса заговорила. — Это лучерлуто, их не всякий лесник сразу углядит. Особенно самку, — она прервалась, поджала губы. — Она распыляет вокруг себя что-то вроде дурманящей пыльцы. — А-а, так вот чего меня так разморило, — протянул Скилар, зарывшись рукой в тёмные волосы, собранные в хвост у затылка, хохотнул. — А я уж думал. — Да, она пьянит голову добыче, — девушка осторожно и кратко обвела их всех взглядом, затем перехватила рюкзак и приняла беловатые пластинки, чтобы их убрать. — Ладно, — Рейнард улыбнулся, довольный тем, что пока всё шло как надо и даже лучше. — Веди нас дальше, лесничий.       Хмыкнул на последних словах, впрочем без прежней насмешки — миролюбиво. Кирса на секунду стрельнула на него глазами, снова как-то опасливо, но уверенно закинула торбу на плечи и молча пошла вперёд, коснувшись рукой каменной махины. Нужды снова указывать на нужный строй не возникло. Мужчины не сговариваясь вновь растянулись прежней цепью и углубились в тёмно-зелёную чащу.       Достаточно скоро та вновь начала пестреть, пение птиц возобновилось. Периодически слышались и новые голоса. Лес не спешил меняться, путники всё шли и шли час за часом. Остановились на привал только однажды на новой поляне вокруг ещё одного высокого камня. Пока исполнители воли короля перекусывали, отдыхали и глазели на волшебные растения, отмечая и обсуждая все странности, их проводник что-то нашёптывала, жгла какие-то травы, дававшие рубиновый, мягкий дым, рисовала на камне неведомые и недоступные им знаки. Гардог мог ощущать какое-то течение магии вокруг, но девушка определённо не являлась её источником. Скорее, этими ритуалами та направляла незримые силы или взывала к их помощи, а может, что-то совсем другое, несущее больше логики, чем непонятного колдовства. Глупой или поехавшей Кирса не выглядела, он наблюдал за ней от случая к случаю. Возможно, тщательней, чем требовалось. Но так уж вышло, что рассматривать тянущиеся милю за милей заросли ему попросту надоело. Глаза сумели различить женский силуэт лучше и больше, чем изначально. Бёдра шире груди, наверняка туго затянутой и обмотанной, тонкий стан, а уж тем, как она двигалась, как вела их, как прислушивалась к лесу: с какой-то природной и простой грацией, со знанием своего дела; мужчина и вовсе в какой-то момент начал любоваться. К тому же, собственное чутьё вполне благосклонно реагировало на девчонку. Парень в какой-то момент порадовался тому, что Гантрам идёт позади, иначе верный сенешаль уже бы одёрнул его от этих разглядываний, которые, как правило, приводят к тому, что юные прелестницы оказываются под наследником благородного дома. Однако Рейнард, понимал, что для этого уж точно не время и не место. Первый день странствия через зачарованную чащу, как никак, хоть и доверия лесничему прибавилось после первой встречи неизвестным зверем, что разрешилась мирно и без столкновения.       Постепенно расслабляющий дурман лучерлуто выветривался, и от тенистых зарослей вновь повеяло скрытой угрозой. Неуютное чувство. Изредка ухало новое животное, и Кирса, давая знак остановиться, вглядывалась в вглубь фиолетовых кустов, промеж рыжеватых стволов деревьев. Но пара минут на месте и они двигались дальше. Лишь под вечер, когда свет набирал призрачности, унося все яркие и причудливые краски, к ним стали подходить хищники. Их почти было не различить. Гардог видел образы похожие на вытянутых волков на длинных лапах, а один раз впереди вдалеке сидело что-то громадное, метра на четыре в высь, с влажно поблескивающей кожей. Темень не позволила что-то в деталях разглядеть, зато у некоторых животных светились ведьмиными огнями глаза или что-то ещё. Двигаясь в листве, те могли бы сойти за стайку светлячков. Прибавилось новых звуков, стало на порядок шумнее, чем днём. Пение птиц слышалось реже, зато то тут и там то выло, то стрекотало, то верещало что-то; и всё это на фоне треска ветвей, шёпота листвы. Всякую такую через чур близкую встречу лесничий доставала из своей сумки какие-то приспособления, сама порыкивала, становилась в странные для человека позы и раз за разом отгоняла угрозу. Что её спутники могли лишь одобрять: драться с неизвестным ещё и в сумерках очень опасно. А так Кирса с наименьшими рисками вела их известной лишь себе тропой, фактически оправдывая полученные полтора золотых. Серьёзных препятствий не встречалось, никто ещё не пострадал, а дольше двадцати минут они ни разу не стояли. Что немаловажно, учитывая их спешку. И к лёгкому ворчанию Гантрама, спустя полтора часа после заката девушка объявила, что дальше идти попросту нельзя. Они как раз остановились на поляне, в центре которой опять высился камень. Рейнард уже уразумел, что это что-то вроде безопасных мест. На дневном привале он получше рассмотрел основание глыбы, и пришёл к выводу, что та врыта в землю. Стало быть, их для чего-то устанавливали.       Возможно, оно каким-то образом отпугивало живность и давало защиту людям, что развели небольшой костёр, в который Кирса сыпанула каких-то трав, отчего огонь пару минут горел зелёно-жёлтым, и теперь сноровисто устанавливали палатки. Ужин не затянулся надолго, так как все порядком устали после нескольких дней погони, а тут выпал такой шанс лечь спать пораньше. И даже шум жизни магического леса не представлял собой серьёзной помехи — усталость брала своё. Мысль о том, что предстоит ещё целый день такого же пешего марша не бодрила. «Впрочем, всё это не важно. Лишь бы успеть в Розрейтс», думал Гардог, ворочаясь на двух раскатанных поверх мешка плащах. Думы о корабле, что в эту секунду где-то там рассекает тёмные воды озера, вернули прежнее раздражение. Перед глазами встали образы утренней стычки. Он поморщился, принялся ощупывать верхние фаланги левой руки, проверяя, как отзывается в них боль. За день та стала менее острой, что радовало. Почти что, как мысли о расправе над сбежавшей принцессой. Ничего шибко дурного они с ней не сделают — такой неженке хватит и простого испуга. Всё наказание ей устроит отец. Вот в чём Рейнард не сомневался так это в том, что родители умеют наказывать как никто другой. «Реджинальд…», с тоской подумал мужчина, некогда бывший слабым ребёнком, о своём брате. В груди предательски защемило, а чуйка, подпитанная восстановившейся магией, как-то взволнованно затрепетала. Давно он не думал о брате больше двух раз за день. Поэтому единственный Гардог устремил размышления в другое русло. Более приятное и отвлекающее. Девушка, возможный источник удовольствия в эти напряжённые дни. Кирса как-то выделялась на фоне встречавшихся ранее. Возможно, тем, что выполняла мужскую работу и слишком много о себе мнила. Не в том ключе, как остальные, например доченьки богатых. В ней была и гордость, но не за красоту или какую-то черту характера, привлекающей мужчин, а… за саму себя в целом. Ей даже хватило наглости, или храбрости, что-то требовать у него и отстаивать свои интересы. Упрямо и совсем не по-женски, что будило интерес, ведь он видел, чуял в ней что-то иное. Уязвимое.       Хмыкнув Рейнард сел и покосился на чуть раздвинутые полы палатки. Света от огня уже не было — костёр, очевидно, догорел, зато появилось лунное серебряное мерцание. Решив, что хуже точно не будет, мужчина встал и направился к выходу. Потянулся на свежем воздухе, вдохнул аромат свежести, что как-то мешался с кислинкой, идущей, возможно, от какого-то растения. Лес жил своей жизнью. Более активной чем днём. Звуки не прекращались, и ночь делала их более нервирующими. Небесное светило подкрасило всё в сероватые цвета, так что Гардог без проблем взором отыскал интересующую его фигурку. Стараясь ступать без шума, он направился к ней. Кирса сидела, прислонившись спиной к камню поигрывала чем-то в руке. По всей видимости, её занимало что-то своё: смотрела перед собой в никуда, уткнувшись подбородком в поджатые колени. Краска исчезла с лица, распущенные волосы спадали на плечи, что прибавляло ей красоты. Однако выглядела она малость печально, а как только расстояние между ней и мужчиной сократилось до трёх метров, проводник встала, потирая лицо, отвернулась, одарив его одним коротким взглядом. — Я как раз собиралась обойти границы лагеря, — девушка чуть склонила голову в знак вежливости, — не буду вам мешать. — Постой, — твёрдо сказал Рейнард, не прекращая своего шага. — Неужто хочешь сбежать от меня к тому зверью, что бродит вокруг?       Последнее было произнесено как шутка, веселым и спокойным тоном, однако он не мог не отметить, как напряглась Кирса, что потешило его самолюбие. Какой бы она не была умелой, она на подсознательном уровне признала именно его превосходство. Поскольку не сдвинулась с места, позволяя малознакомому мужчине подойти ещё ближе, но при этом не ослабила бдительности. «Кажется, разговор выдастся очень интересным», подумал Гардог, смакуя такое начало.