Смех богов

«Зверь всегда найдёт свой лес »

      Эта вторая часть леса внешне напоминала первую. Изобилие неестественных красок и воплей непонятных, неизвестных животных, что люди не видели днём, а в сумерках не могли нормально разглядеть. Особых различий не было и в их дороге. Лесничий вела их так же, как и минувшим днём — уверенно, без заметных колебаний и, самое главное, без близкого «знакомства» с местными обитателями. Почти всё время Гардог наблюдал за ней и её порой грациозными движениями. Во-первых, потому что отвлекаться было больше не на что, а во-вторых, всё же взвешивал все за и против того, чтобы сегодня ночью развеяться перед сложным этапом. Нарисованная маска на лице Кирсы неплохо скрывала эмоции, да и он не особо всматривался в него, чтобы не спугнуть девушку. И казалось, что это сработало: она стала не такой напряжённой и сосредоточенной на чём-то своём, а под конец их марша через зачарованную чащу и вовсе успокоилась. Очевидно, привычная рутина неплохо отвлекала, да и утром, после отдыха, они должны будут разойтись, ведь до Розрейтса осталось лишь несколько часов пути. Так, во всяком случае, сказала девушка, когда указала на место для ночлега. Она, возможно, действительно полагала, что всё именно так и будет. Но кто кто, а Рейнард-то знал, что чужое мнение зачастую остаётся лишь мнением, когда в дело вступают его желания. Пока уставшими подчинёнными ставились палатки, глава отряда честно и ответственно думал о том, как и что завтра сделать в портовом городе, чтобы уж наверняка перехватить принцессу и её подельников. Если не случится ещё какого-нибудь причудливого и подозрительно везучего поворота судьбы, то беглецы прямо со шлюпа попадут в «заботливые» руки. Исполнители воли короля будут неприметно ждать их у причала, раз уж больше тем пристать некуда. Не было ни малейшего желания допускать их до города, где те снова могут пытаться ускользнуть, подобно вёртким угрям. Никаких шансов: схватить, скрутить и отволочь в столицу.       Живыми и не факт, что невредимыми. Всё должно было получиться: по срокам складывалось в пользу компании Гардога, до Розрейтса буквально рукой подать, у них есть время даже поспать перед основным и самым важным действом. Имелось у единственного наследника небольшого дома что-то похожее на беспокойство или же на ожидание, что подгоняло вперёд вопреки тому, что надо было именно отдохнуть. Потребность достать цель, ощутить это чувство победы. Обычно это могло придавать невероятную силу, и этот заряд нужно приберечь на утро. И Рейнард уже определился с тем, как отвлечёт себя и получит удовольствие. Собственно, на самом-то деле решил он этот вопрос ещё вчера ночью, но всё же старался проявить благоразумие. И, положа руку на сердце, мужчина полагал, что вполне справился с этим. Не стал поступать опрометчиво, позволил девушке практически вывести их из леса, где та ориентировалась куда лучше их всех, вместе взятых. Даже дождался, когда ужин закончится, и все начнут разбредаться на отдых, чтобы не усложнять ничего. Мог себя похвалить и поощрить. Гардог, сидящий у общего костерка, хмыкнул, губы изогнулись в недоброй ухмылке от этой забавности. Потому что поощрить в данном случае было тоже самое, что и взять желаемое. Заняться сексом с этой привлекающей девушкой. Внизу живота уже знакомо и требовательно напрягались мышцы. Он подавил предвкушающую улыбку и потянулся, сидя на месте. Кирса в стороне проверяла содержимое своей торбы, возможно, готовилась к тому, чтобы завтра закончить работу и получить вторые полтора золотых. Вокруг него же ещё сидели слуги, тихо обсуждая что-то своё. Гантрам расположился рядом, погружённый в какие-то свои думы, однако быстро поднял голову, когда хозяин позвал его и указал рукой следовать за собой. Они незаметно покинули тёплую и мирную, почти что усыпляющую негу костра и прошли к самой большой и удобной палатке Гардога.       Отодвинув полог её обитатель ловко нырнул в темень, чтобы поскорее зажечь масляную лампу, которую поставил возле импровизированного лежака. Высота навеса позволяла выпрямиться практически в полный рост, но мужчина, разобравшийся с освещением, просто развернулся на корточках и сел на вытянутый тюфяк, укрытый тёмно-серым плащом. — Хочешь обсудить завтрашнее? — спросил сенешаль, становясь напротив парня. — Мудро. Они уже уходили несколько раз от нас. — Я уже обдумал, — Рейнард решил не сразу разочаровывать его в своих мотивах, наклонил голову и подпёр её левой рукой. — Тут всё просто — перекрываем им выход с порта, да ведём на поражение. Завтра на месте расставим стрелков на тылы. — Это эффективно, не спорю, — старший мужчина чуть улыбнулся и кивнул, — но не боишься зацепить Милдрет, если начнётся сумятица?       По сути, это единственное обстоятельство, что хоть как-то сдерживало их всех. Всё же монаршья кровь — калечить даже случайно нельзя. Однако сама по себе та вряд ли представляла угрозу. Закрыв серые глаза, парень ещё раз прокрутил всё, что видел. Принцесса полагалась на своих дружков, доверяла им. Слишком уж она выглядела перепуганной, неготовой к чему-то такому, чтобы внятно действовать самой. Ещё не стоило забывать про волшебный амулет. Передала она его магу, что был с ними? Или же все эти удачи и магия исходят от самого артефакта? Не даром же вестник короля сказал, что вещь цены не имеет. Значит, нужно просто не дать задействовать эту силу. Постараться самому обнаружить его, лишь бы чутьё не подвело. — Если, — Гардог задумчиво потёр щёку, открывая веки, — сразу схватим хоть нескольких из них, то никакой суеты не будет. Они не похожи на тех, кто бросит заложников. А если всё же такое случится, то Милдрет походит со стрелой в заднице — не умрёт. Нет возможности нянчиться с ними. Украденный амулет беру на себя. Убьём либо мага, либо отберём до того, как хоть кто-то воспользуется. — Ладно, я тоже думаю, это лучший вариант. Только бы успеть, — Гантрам пожал плечами и сделал шаг к выходу. — Скажешь всем о том, как будем действовать, или мне сейчас разъяснить? — Завтра сам всем расскажу. Ты сделаешь другое, — выдохнул Рейнард и пересел вальяжней, губы вновь тронула голодная улыбка. — Позови Кирсу ко мне.       Сенешаль, уже тянувший руку к поле палатки, дёрнулся и замер. Постоял так несколько секунд.       А когда повернулся к хозяину, лампа высветила у того на лице утомлённое и при этом осуждающее выражение лица. По всей видимости, тот понял, зачем его изначально позвали и что спорить бесполезно. — Это плохая идея, Рейнард, — светло-карие глаза серьёзно прищурились. — Потерпи ещё несколько дней. Пусть эта девушка выведет нас из этого леса, получит свою награду и всё. Мы и так рискнули, наняв её, а ты своей неугомонностью сделаешь только хуже. — Провести ночь с маркграфом разве не одна из милостей? — насмешливо хмыкнул парень, продолжая разговор ради забавы. — А если ты боишься, что она заведёт нас нет туда, то я тебя обрадую: я уже знаю, в какую сторону нам идти. — Эта твоя самонадеянность не доведёт до добра, — мужчина скривился, покачал головой, но попытался образумить: — Потерпи. Остальные же как-то с этим справляются. Развлечёшься потом на славу и в более подходящей обстановке, в той же сто… — Ты видел её лицо без всей этой грязи и масок? — прервал его Гардог, лукаво блеснув глазами. — Тебе бы понравилось. Она вся такая юная, пригожая, неискушённая и робкая, когда дело заш…       На этот раз Гантрам не дал ему закончить — с протяжным стоном выдохнул. Начал нервно ходить из стороны в сторону, от чего на полотне начала танцевать его подрагивающая тень. Некогда бывший дядька, а ныне советник хватался за голову почти так же, как и когда его воспитанник выкидывал какую-то шалость. Тёмные брови поползли вверх в страдальческом удивлении. Спрашивать тихо посмеивающегося о том, когда тот только и как и успел поговорить с Кирсой, да разглядеть её лицо без краски, он не стал.       И так ясно, что кто-то прошлой ночью спал, а кто-то думал явно не о том, о чём следовало б. То, что Рейнард любил постельные развлечения особо сильно и порой много, Гантрам знал. Однако несмотря на всю неуместность, он так же знал, что и переспорить не выйдет. Оставалось только сокрушаться и взывать к благоразумию. Причём достаточно тихо, потому что тканевые стенки палатки не особо приглушали звуки. Остальным ни к чему знать об этих увещеваниях. — Боги, Ардо, мне что? За ручку с тобой везде ходить, да приглядывать, чтобы ты приключений на хер не находил? — возмутился сенешаль, ощущая бессилие. — Я понять не могу, ты настолько без блядок не можешь? Ладно-то на своей земле. Ладно-то обычно — кто ж тебе мешает, но не задании же? — Не ворчи, это никому солнце на голову не уронит, — Гардог чуть посерьёзнел, заговорил твёрже, показывая, что он уже всё решил и что терпение его заканчивается. — Плохо ей не сделаю, если никто мне настроение не испортит в ближайшие несколько минут. Да и она не из тех, кто будет закатывать истерики. А теперь иди. — Да и мне кажется, что она не из тех, кто начнёт плакать, — хмуро вернул Гантрам, но всё же покинул палатку, уловив более жёсткие нотки в голосе хозяина.       Снаружи в лицо сразу повеял прохладный ветерок, и мужчина вдохнул его полной грудью. Скептицизм и недовольство этой прихотью не покидали его, но речи о том, чтобы ослушаться, и не шло. От этого Рейнард только разозлится сильнее, тогда будет хуже всем. Оглядевшись правая рука лорда обнаружил, что ещё больше соратников завалились на отдых в палатки, что костёр уже не горит, а догорает. Ночь надвигалась на них — вокруг становилось темно, а со стороны чащи периодически долетали различные возгласы. То с рычанием, то высокие. Лагерь, наполняющийся тенями, расположился и в этот раз у одного из путеводных камней, врытых в землю. Обстановка не располагала к утехам тела. Если бы они уже вышли с земель, наполненный живой магией, тогда ещё никуда бы не шло. А так…       Гантрам покачал головой и поискал взором нужную Гардогу фигурку. Кирса сидела на траве поодаль от палаток, продолжая возиться с вещами: то ли перебирала их, то ли перекладывала те, что не пригодятся, подальше. Разноцветная маска ещё красовалась на лице, делая его почти что призрачным. Оставалось удивляться тому, как парень сумел разглядеть в их проводнике прежде всего девушку. «Либо он очень тщательно всматривался, либо просто очень голоден», рассудил про себя Гантрам, который смотрел по-новому на неё и не видел чего-то привлекательного. Нагловатая, сама себе на уме, колючая. О какой робости и юности толковал Рейнард, оставалось лишь гадать. Мужчина видел, что приближается к опытному человеку и не такому простому, как, например, девки на селе. Тут ему пришло в голову, что его воспитанника могло манить и это разнообразие. Впрочем, эта догадка не изменила его неодобрительного отношения к этой затее. Сенешаль остановился перед ней, а когда она не обратила на него должного внимания, требовательно обратился: — Кирса, — голос звучал не громко, так чтобы те, кто ещё не спал, не услышали, — тебя хочет видеть Рейнард.       Конечно, они друг другу не представлялись, но так как шли уже второй день вместе, девушка, хотелось ей того или нет, уже знала имена всех своих спутников. Её пальцы, крутящие какой-то винтовой рог в миниатюре, даже не дрогнули от чужих слов. — Видеть? — ровным и подозрительно спокойным голосом переспросила она, не поднимая головы. — Да, именно так. Он у себя, — и Гантрам указал рукой для большего убеждения на нужную палатку. — Иди, он не любит ждать.       Жест лесничий всё же проследила глазами снизу вверх, медленно посмотрела налево, направо. И когда сенешаль, уверенный в том, что девушка прекрасно поняла происходящее, собрался её поторопить, Кирса выдохнула и молча кивнула. На пару секунд мужчина почувствовал слабое облегчение и надежду на то, что всё разрешится не так плохо и что все опасения напрасны. Он повернулся в сторону, откуда пришёл, чтобы лично отвести девушку до порога и убедиться в том, что всё будет в порядке. Услышал, как та поднялась за ним, сделал несколько шагов, а потом затылок взорвался болью, и пришла темнота.       Рейнард чувствовал желание и потребность получить необходимую разрядку. Член уже изнывал, настойчиво требуя положенное. Разум застилала пелена похотливых образов, обещающая то самое наслаждение. Он придерживал свой нрав, который легко мог его вывести наружу, чтобы взять своё, игнорируя хоть какие-то рамки, тем, что скоро всё случится. Скоро девичье тело окажется под ним, скоро он ощутит эту чужую юность и пугливое, интуитивное признание своего превосходства. Однако за минутой шла другая, а шагов возле палатки не слышалось. Гардог успокаивал себя тем, что девушке нужно дать чуть больше времени. Представляя её чувства, он хищно улыбался, ощущая прилив крови к низу живота. Но прошло пять минут, десять и ничего не менялось. Настроение и самообладание стали падать пропорционально распаляющемуся возбуждению. Мужчина встал, ругаясь под нос, прошёл на выход, резко откинул полог. Ткань громко хлопнула, и только тогда наследник благородного дома уяснил, что вокруг сонная тишина. Костёр превратился в тлеющие поленья, в его отсвете виднелись Хернен и Оскэр. И всё. Никого больше. И самое главное: никого из тех, кого он хотел увидеть и обругать как следует. Рейнард прошёл вперёд, губы обнажили оскал зубов. Через недолгое время он нашёл далеко не то, о чём грезил весь день. Света было недостаточно, но он был уверен, что корчившаяся ничком фигура на земле это никто иной как его доблестный сенешаль. Тот ещё не увидел своего хозяина, просто пытался встать, растирая рукой затылок.       В принципе, картина была ясна и понятна без всяких разъяснений. Сука. Внутри Гардога начинал закипать гнев на всё и всех: на самого себя, на Гантрама, на эту девчонку, на принцессу, на лес, на невезение, на судьбу. В какой-то момент привычное здравомыслие соскользнуло куда-то вниз, на самое дно рассудка, да там и растворилось без следа. Почти как… — Тебя вырубила какая-то соплячка, да? — угрожающе низко начал он, отчего мужчина на земле застыл на секунду, затем всё же начал вставать на ноги.       Лишь затем, чтобы повалиться обратно, потому что Рейнард не особо сдерживаясь пнул его. У всего был свой предел, и когда судьба уже второй раз подряд даёт такую оплеуху, не остаётся ничего иного кроме как брать нахрапом. И в этом взрыв ярости лишним не был. — Встаём, бездари!!! — заорал Гардог во всю глотку, зная, что сбежавшая дрянь услышит его. — Сна, блядь, не будет!!!       Услышит, настолько далеко та уйти не могла, но ничего это не изменит. Он развернулся и пошёл к костру, по пути раздавая пинков по палаткам. Несколько раз попал в кого-то. Радости не принесло, но помогло стравить злобу. От него ускользнула вторая за неделю девчонка. И лишь потому, что он по-доброму себя вёл, что с одной, что со второй. Боги явно смеются над ним. С этим надо завязывать. Выскакивающие подчинённые ошарашено оглядывались, пребывая уже в боевой готовности, однако Рейнард, свирепо и опасно зыркавший серыми злыми глазами, мог лишь прокричать им: — Отправляемся прямо сейчас!!! Живо собирайтесь!!!       Что, собственно, слуги, недоумевающие такой перемене в обстановке и настроении господина, и спешили исполнить. Минут через десять они уже двигались на северо-восток. Гардог шёл впереди, игнорируя тот факт, что на них могут напасть. Его магия, наполненная теперь всеми недобрыми и сильными, как и его неудовлетворённость, эмоциями, попросту отпугивала многих животных. Давненько он так не злился. А продираясь сквозь чащу, он думал лишь об одном: если и завтра хоть что-то пойдёт не так, то сдерживаться он не будет. Принцесса — не принцесса, виновные — не виновные. Всё будет неважно.