Смех богов

«Разъярённый пёс кусает без разбора»

      Вопреки всем опасениям слуг, которыми те делились украдкой и вполголоса, чтобы не доводить взбешённого Гардога до очередной вспышки гнева, они все благополучно выбрались из чёртова леса незадолго до рассвета. Несколько раз к ним близко подходили какие-то животные, но по неясным причинам не нападали, ограничиваясь лишь воем и рыками. Быть может, везение, было отвернувшееся от них, решило наконец смилостивиться. А может, дело заключалось в том, что они плавно покидали пределы чуждых территорий. В темноте глаз не особо различал цвета и формы листьев, а хозяин, что так внезапно сорвал их всех с ночного отдыха, просто вёл их, казалось, напролом и не особо заботился об удобности пути. О причине такого имелись лишь смутные догадки, что обрели краткое и уже чуть менее эмоциональное пояснение от Рейнарда лишь тогда, когда вся братия вышла на расчищенное поле, где можно было перевести дух. Запахло свежестью, водой. Умудрённые годами воздержались от особой реакции на получившуюся ситуацию. Велтен и Кифер, скорее, разделяли позицию недовольного сенешаля. Не оправдывали столь дерзкий поступок девчонки, но и корили парня, который мог бы предвидеть такое, если бы не был так сильно занят своим членом. С этой паршивкой ведь с самого начала всё складывалось не так: отказ вести их в лес как было положено, требование оплаты; она и так изначально позволяла себе слишком многое. Так что, по их логике, Рейнард был сам виноват даже в том, что ему не обломилось. На что все втроём получили от того по пинку и сообщению низким в угрозе голосом, что он не нуждается в их нотациях. Зато остальные, моложе и резвее, почти что разделяли меж собой это оскорбление, нанесённое хозяину. Впрочем, Гардог без особых проблем отвёл их внимание от своей промашки к первостепенной проблеме. Опасный лес со всеми странностями и та мелкая дрянь, к её же благу, остались позади, а Розрейтс, как и было обещано их не столь «юным», как кому-то хотелось и виделось, проводником, уже виднелся вдалеке, проступая силуэтами крыш в предрассветном сумраке.       Туда-то и зашагала дюжина подуставших, но выдохнувших с облегчением людей. Трава, начавшая увядать и сохнуть по случаю осени, доставала мужчинам до пояса и мешала быстрой ходьбе. То и дело налетал холодный ветер, заставлявший поле с тихим шелестом колыхаться волнами, а путников лучше запахивать плащи. Под это шуршание они приближались к заветной цели, наблюдая за тем, как приходит новый день. Озеро оказалось по правую руку, а город вырисовывался всё лучше и лучше у самого края пока ещё серых вод. На небе застыла дымка. Почти такая же окутывала горизонт над спокойным Лотонесом, затрудняя обзор. Всё вместе это придавало унылый и нежилой вид, что особенно резко контрастировал с волшебными зарослями. Даже тишина казалась какой-то мёртвой. Вскоре земля пошла вниз, стали встречаться тропинки, идти стало легче. А когда до города оставалась лишь пара километров, солнечные лучи пробили марево, словно разрывая его. После двух дней броска, практически лишённого прямого света, такое казалось невероятно приятным и красивым зрелищем. Прибавилось нормальных красок всему живому, вода заиграла переливами, а над домами и пристанью, окаймляющей часть песчаного берега, стали видны летающие серо-белые птицы. Рейнард сразу же определил в них озёрных чаек и начал осматривать место действия на предмет расстановки сил. Когда он со своими слугами уже вступал в пределы Розрейтса, Гантрам, хранивший насупленное молчание, похлопал его по плечу и указал куда-то вдаль в сторону озера. Там в рассеивающемся тумане еле-еле вырисовывался белый треугольник. Парус. «Успели», подумалось наследнику дома с жестокой, не сулящей ничего хорошего, радостью. Губы растянул хищный оскал. — Поспешим, — скомандовал он остальным и прибавил шагу.       Кого-то на берегу будет ждать очень большой сюрприз. Такой, что разделит жизнь одной принцессы на до и после.       Они, напоминая застывшие изваяния, сидели и прислушивались, периодически поглядывая на город. Ждали. Несколько часов прошли в спокойном ожидании, за время которых команда Гардога несколько отдохнула от последствий неудачной прихоти хозяина и подготовилась к действиям. Рейнард разыскал местного бургомистра в его же постели, без проблем договорился насчёт лошадей и доходчиво предупредил, чтобы никто им не смел мешаться и не шибко удивлялся, ежели весь причал сегодня просто сгорит, подобно собственному терпению исполнителя королевской воли. Вообще ночная прогулка несколько охладила его пыл, но эмоции приобрели опасный характер, потому что теперь направлялись точечно и расчётливо. Злоба призывала и настаивала на решительных и грубых действиях, где единственная важность заключалась в цели, но не средствах. Так что Гардог мог вполне спалить не только причал, ежели посчитает это нужным, но и пару домов. Не говоря уже о людях, что могут попасться под горячую руку. А люди должны были находиться на пристани, занимаясь своими делами, чтобы ничем не выдать засаду. Четверо стрелков под командованием Хагана расположились в ближайшем доме, откуда открывался самый удобный вид на причал, что не уходил толком в озеро. Побаивающиеся местные сказали, что пробовали установить выступы как в Киргойне, однако здесь дно обрывалось резко и слишком глубоко, чтобы так сделать. Поэтому места для стоянки кораблей и лодок не столь много — на полу дуге Гардог насчитал лишь пятнадцать таких. Остальные, пришвартованные к столбам, выпирающим над водой возле не обустроенных берегов, напоминали беспорядочные груды. Загадкой оставалось, как распутываются снасти и как люди добираются до них, впрочем пришедшим это играло лишь на руку. Ведь место, чтобы пристать, было одно, пускай и широкое, оставляющее простор для стоянки, зато выход с помоста был узким, а обзор загораживала будка смотрителя, да сарай с каким-то скарбом. Ни сам Рейнард, ни его люди, расположившиеся за стенками, да на примыкающих улицах, не расспрашивали подробнее.       Весь их интерес касался лишь того, чтобы наверняка ухватить беглецов, чтобы те ничего не подозревали до самого конца. Разом и без шансов вырваться. Даже если и не всех, то наличие заложников поправит дело. И наконец до слуха донеслись долгожданные звуки: новый шум волн, новые, хоть и отдалённо знакомые голоса, звуки прыжков на причал. Можно хоть сейчас выбегать и вязать всех, кто успел сойти с корабля, чтобы пришвартовать транспорт. Но предводитель погони знал, что в такой охоте, раз уж у них получилось расставить ловушку, торопиться нельзя. Пускай расслабятся, пускай привяжут лодку. Мужчины начали бесшумно вставать, разминая ноги и руки, готовя верёвки и ножи. Раненные сегодня будут — это уж точно. Рейнард пытался по-хорошему вернуть принцессу во дворец, да и её спутников захватить живыми и не слишком повреждёнными по возможности. Мало ли королю понадобятся и они. Однако боги уже недвусмысленно намекнули, что с добрым обращением нужно завязывать. Через какое-то время заслышался встревоженный и приближающийся говор. Женские голоса — один, отдалённо узнаваемый, вроде бы принадлежал Милдрет. Гардог весь обратился вслух, чтобы определить точное расстояние и уровень, на коем нужно будет выскочить и сгрести хотя бы одного, самого ближнего к его стороне. Приближалось вроде бы двое, примерно так скрипели доски причала под их ногами. Обсуждали они, что задерживаться в Розрейсте нельзя, что сегодня вечером выдвинутся на запад. В те секунды, растянувшиеся для напряжённого Рейнарда на минуты, смысл этих фраз беспокоил его не больше, чем протяжные крики чаек. Несколько мгновений, из-за стенки, что укрывала за собой изготовившихся мужчин, начал показываться краешек тела. Знакомая по прошлой стычке шерстяная кофта, опущенные руки, профиль лица принцессы. Пора.       Мужчина резко скакнул вперёд, одновременно со своими слугами, будто у каждого над ухом прозвучал призывный сигнал. Его сильные пальцы сомкнулись на плече девицы королевской крови ещё до того, как та заметила движение по сторонам от себя. Но это прикосновение как удар меча отсекло все возможности для бегства. Понимание, холодное и уравновешенное, пришло к главе преследователей вместе с ощущением чужого тела под рукой. Она вскрикнула от испуга и неожиданности, когда Гардог уже рывком дёрнул её на себя, перехватывая одной рукой за горло, а второй заводя и сцепляя руки у неё за спиной. Он краем глаза отметил, что Скилар, подоспевший ко второй женщине тоже преуспел. Только, согласно оговоренному плану, тот уже вонзил кинжал своей добыче в ногу повыше колена, вырывая вопль, спугнувший стаю птиц с крыш и ошивающихся жителей. Кремовая юбка в том месте моментально начала намокать и темнеть от крови. Всё происходило за несколько секунд. Осознание происходящего и неизбежно захлопывающийся с лязгом капкан. Молодым оленятам тот ломает ноги. К ним уже бежал мужчина и один паренёк, кажется, тот, что запустил камень в окно, оцарапавшее Рейнарда. Однако его это не беспокоило, не сейчас. — Стоять! — жёстко рявкнул он в их сторону, поворачиваясь лицом, чтобы продемонстрировать схваченную особу.       Его голос, сильный и пугающий, заставил трепыхающуюся Милдрет замереть, а затем начать вырываться с новой силой. Тщетные попытки. Ей ни за что было не пересилить его. Гардог, чья злоба, доведённая до грани, ровным потоком подпитывала разум, а не туманила его, не обращал на это внимания. Его занимали остававшиеся соучастники этой развесёлой экспедиции.       Два схвачены, два, замедливших свой бег, на виду. Осталась ещё одна женщина и парень. Не самый удобный расклад, однако добыча в руках, беспутно дёргающаяся как рыба, выброшенная на берег, не давала мыслям разойтись. Амулет. Он направил свою магию, готовясь резко менять своё положение и отдавать команды, однако чутьё будто-то обожглось о что-то на груди принцесски. Сильное и хитрое скопление волшебства. «Ну не удача ли?», от этого Рейнард всё же осклабился, но без малейшего веселья. Парень, в нескольких десятков шагов от них, что-то хотел было спросить у старшего, чьи синие глаза бегали, выдавая размышление. — Взять их, — негромко бросил Гардог, зная, что самое время навязывать свою волю, свою игру, не давать сопернику собраться или возможности среагировать.       Вперёд тут же устремилась четвёрка слуг, и мужчина отскочил назад, а парень без колебаний спрыгнул в воду. Гантрам, бывший на подхвате тылов, вместе с Алгаром спустились к берегу на случай, если враг решит выйти именно там. Скилар, подтаскивая женщину, заставляя ту наступать на раненую ногу, отступал подальше от действа. Но Рейнард не спешил. Он смотрел и заставлял принцессу смотреть, крепко ухватив её за верх горла и низ челюсти, на то, как от его люди без особых проблем заламывают мужчину и вяжут ему руки, ноги. На них исподтишка хотел было броситься второй парень, но тому в ногу и спину прилетело две стрелы. Третья вонзилась в доску причала и какое-то время мелко подрагивала с характерным звуком. Увидев это Милдерт вскрикнула. Гардог не сомневался, что та ещё сорвёт себе горло за сегодняшний день. Конечно, это ведь не его людей сжигать. Пальцы сами собой сдавили девушку сильнее, та начала кашлять. Он заставил себя ослабить хватку. Свист стрелы, и Гантрам скомандовал помощнику достать кого-то. Краем серого глаза Рейнард пару секунд наблюдал за тем, как Алгар с неохотой, но всё же резво заходит в воду. Оставалась лишь одна женщина. Когда остальные приволочили двоих повязанных, предводитель отправил троих на обыскивать корабль. Не могла та с него просто испариться или же незамеченной покинуть место действа. Вскоре сенешаль привёл ещё одного пойманного. Стрела пронзила тому плечо.       Троицу кинули наземь, стали переводить дух. По затравленным глазам пойманных Гардог сразу понял, что те, несмотря на своё положение проигравших, обдумывают пути бегства и что-то говорить явно не желают. А он был и не против. Его «по-хорошему» и не интересовало сегодня. Стрелки, расположившийся в укрытии не спешили спускаться. Пока всё шло так, как и было задумано. Рейнард опустил голову Милдрет и принялся шарить у неё по шее и ключицам. Пальцы быстро нащупали цепочку, резко сорвали её. — Отдай! Это не твоё! — заверещала та, не то испуганно, не то оскорблённо.       Мужчина же, не обращая на это внимание, поднял на уровень глаз таинственную вещицу, из-за коей, отчасти, и был весь этот барагоз. Звенья цепочки были из простого металла. Серого и не благородного. Скорее всего, этот причиндал приделали для большего удобства недавно, и суть тот не менял. Посланник короля медленно поворачивал и пристально оглядывал волшебное изделие, не нарушая молчания. Его даже не заботило то, что девушка брыкается теперь сильнее и норовит затылком задеть его по лицу, а пятками засадить по голеням. Его будто приворожил этот артефакт. Исполненный из белого золота, в форме ромба с переплетением нитей янтаря по кайме и каким-то прозрачным и золотистым камнем по середине. Почти что гипнотическое сочетание красоты, изящества и, самое главное, искусной магической силы заточенной внутри каким-то умельцем. Собственное восприятие подсказывало, что это нечто великое, сложное и желанное. Собственная сила осторожно прощупывала этот дар, в то время как тот сам касался нового пользователя, что-то меняя и как бы подстраивая. Гардог с усилием сморгнул, не понимая сути и принципа работы этой вещицы, но понимая, почему монарх был обеспокоен хищением амулета в той же мере, как и бегством единственной дочери. Со стороны пирса долетело ругательство, и мужчина скосил серые глаза в ту сторону. Женщину скрутили и вели, наклонив носом вперёд, Тито и Велтен, а Оскэр шёл позади то тряс, то дул на руку. — Эта стерва магичка, это она сожгла Хардвина, Тилла и Варина, — сообщил старший и заломил пойманную руку побольнее. — Хорошо, блядь, огреть её успел, — добавил Оскэр и скривился. — Вот как, — протянул Рейнард и убрал артефакт себе в карман. — Подержи её, Кифер.       Названный тут же отошёл от троих связанных, перехватил принцессу, чей статус наследницы короны ничего сейчас не мог изменить. Один из лежащих пойманных дёрнулся, пытаясь выпутаться, но Алгар наступил тому на ключицу и придавил. Ещё один выкрикнул хриплое: «Стой». Но едва ли что-то могло помешать надвигающемуся к первой на сегодня жертве Гардогу.       Его слуги знали, что от такого хозяина опасностей куда больше, чем от вспыльчивого и эмоционального, но, понятное дело, сообщать кому-то об этом не собирались. Тем временем парень откинул рыжие волосы, подходя вплотную к женщине, которую продолжали удерживать двое. Рассматривал ту какое-то время, а она в ответ сверлила его голубыми и чистыми глазами. Кажется, аристократичные черты лица бледного лица, русые и густые волосы, сейчас растрёпанные. Может, они даже встречались на одном из балов, да только что-то имя не вспоминалось. Имя более не имело значение. Рейнард достал охотничий нож. — Руку. Правую, — опасно холодно сказал он, перехватывая оружие.       Тито покорно выпрямил руку, которую девица отчаянно пыталась прижать к себе. Тратила на это почти все свои силы. Поэтому парню потребовалось кое-какое время, чтобы плотно удерживать руку на одном уровне. Лорд, потерявший троих товарищей, поднёс лезвие к основанию указательного пальца, свободной рукой вытянул тот за верхнюю фалангу. — Стой, не делай этого! — раздался голос Милдрет. — Она дочь Хорбуна. Он щедро заплатит, если ты вернёшь её невредимой. Не трогай её! Это всё моя вина! — Её имя ничего не значит. Её имя предательницы, как и твоё. С твоей виной разберутся другие, — Гардог лишь полуобернулся, давая этот ответ. — По одному пальцу за каждого моего человека. Для начала.       И он надавил ножом на нежную плоть, вероятно, которая-то и царапин в жизни молодой графини ещё не встречала.