Смех богов

«Старые стены служат опорой многому»

      Уже за полдень, отряд Гардога добрался до своих владений, несколько часов спустя и до замка. Эта старая громада высилась над всем вокруг и не украшала и без того не особо дружелюбный пейзаж. Земли здесь не могли похвастать плодородностью — ещё ни разу урожай не приносил местным жителями большого дохода, а леса выглядели так, как будто отчаянно боролись за существование. Всё из-за грубой, скалистой почвы. Однако люди как-то жили и, вроде бы, вполне сносно, раз не собирались переселяться. Отец нынешнего лорда говаривал, что жёсткая земля рождает стойких людей и что из-за такой закалки род Гардог, издревле живущий здесь, всегда достойно переносил все невзгоды. В этом последний представитель рода откровенно сомневался. Упадок семейства ведь начался несколько поколений назад — Рассел просто с головокружительным треском доломал остатки. И никакое воспитание местом и условиям тут ни причём. Сам Рейнард не видел ни вокруг родового гнезда, ни в нём самом, чего-то зловещего и угрюмого. Замок, выглядевший как острый, треугольный выступ, нацеливающийся носом в лес, служил ему домом. Знакомым и надёжным. Серые камни посветлели от времени, кладка кое-где оставляла желать лучшего. Старая, угрюмая махина навевала невесёлые мысли о прошлом. Эти башенные сооружения, окна-бойницы во внешних стенах, идущих большим овалом и окружавших вдобавок ещё и подобие парка, мерлоны строились, когда требовалось учитывать возможность нападения и осады. Внутри высились этажи жилой части, что под собой скрывала несколько ярусов подземелий. Окна местами более широкие и высокие, скатная крыша, некогда украшенная алой черепицей. Цвет должен был ссылаться на фамильные, но теперь выцвел, став рыжеватым, и утратил прежний устрашающий эффект. Внутреннее, массивное здание делилось на два крыла и один большой зал для пиршеств. Тот выделялся ровным, долгим слоем черепицы, за и над которыми виднелись на разных уровнях другие, более сложные участки, поскольку там добавлялось этажей, башенных комнат. Рыжее мешалось с серым, а общий вид отличался от замков других лордов не в лучшую сторону.       И всё же Гардог почувствовал облегчение и расслабление, когда конница проехала под поднятой решёткой внешних высоких ворот. Даже пасмурное небо и запах грядущего дождя, что лишь подчёркивали общую мрачную атмосферу, не могли испортить ему настроения. У его ног поперёк передней луки седла лежала Кирса. Вообще, можно было бы просто посадить ту перед собой и придерживать — её руки оставались связанными, а одна нога привязана к стремени. Однако хватило одной попытки девушки сбежать в таком положении, и Рейанрд, пребывая в самом довольно-сытом состоянии, просто переложил пленницу, лишив ту возможности как-то двигаться. Обошёлся без угроз, заломов и ударов. Дорога домой прошла вообще мирно — ни ругательств, ни воплей; слуги, отдохнувшие и повеселившиеся за ночь, вели себя спокойно. Главарь, спустившись утром вниз, решил рассказать им об особенности нового развлечения, потому что утаивать такое в будущем представлялось затруднительным. А недомолвки — начало любого разлада в подобной компании. Заодно Гардог, чтобы пресечь все будущие поползновения и возможные обиды на корню, вполне чётко и разумно обозначил, что делиться таким трофеем просто так не собирается. Вроде все услышали и поняли его с первого раза без всяких уязвлений. Никаких косых взглядов или лишних вольностей во время этой завершающей поездки не последовало. Кирсе же знать об этой некой привилегии не обязательно — пусть боится, пусть думает, что её могут отдать толпе. Если бы её нахождение в замке сулило быть кратким, то Рейнард бы не стал таким образом обозначать свои хозяйские права на девушку. Ему было бы всё равно — это не стоило бы его внимания. Выбросить и забыть. Таких-то девок много прошло за все года, и не все они закончили благополучно.       Но поскольку эта, во всех смыслах необычная игрушка, явно задержится в его руках на непривычно долгий срок, чувство собственничества заиграло новой силой — это уже не просто мимолётная забава, а нечто большее. По-новому хотелось держать девушку специально для себя, ну и, может, изредка для избранных слуг. Это его добыча, его лакомая награда, указанная прихотью случая. Вся Кирса принадлежит ему, и только ему решать, что и как с ней случится дальше. Это властное чувство ему нравилось как никогда, казалось правильным именно с этой девушкой, подходило и ей, согревало и разжигало азарт предстоящих утех, которые никуда от него не убегут. Только не в его собственном замке. Мужчина спрыгнул с коня, оглядывая знакомые с детства постройки, где виднелись неспешно работающие немногочисленные слуги. Всё выглядело так же, как и когда он отъезжал на гулянку больше двух недель назад. Куча грязного сена у конюшни, где работал конюх с помощником. Разведённый костёр, возле которого сидела стража. От огня поднимался вверх серый, плотный дым и сливался у пасмурного неба с тяжёлыми облаками. Охранники, завидев вернувшихся сотоварищей, начали вставать, а один пошёл к замку, чтобы известить остальных. Посыпались приветствия, что странным образом сочетали уважительность и панибратство: — О! Вы вернулись, господин, а мы всё гадали, когда вас ждать. — Ха! Это точно, загуляли где-то небось по дороге. — Есть, что отметить? А то Брэн такую славную свиную тушу у местных купил сегодня. — А как иначе-то? — хмыкнул Гардог, широко улыбаясь знакомым. — Все повеселимся вечером. Король нами доволен.       Дальше друзья-соратники продолжили общаться меж собой, разговоры заполнили прежнюю тишину. Хозяин замка же занялся девушкой. Отвязал её ногу от стремени, чуть ли не получил ей же по лицу, за что грубо стянул Кирсу на землю.       Та больно ударилась о твёрдую почву коленями, сдавленно зарычала и попыталась сразу же выскользнуть, но мужчина крепко ухватил её сзади за шею, придавил, пригвождая к месту. — Ба-а! Это так с вами расплатились? — один из слуг, Олби, и рассмеялся, тряхнув светлыми волосами. — Или на втором ярусе пополнение? — Да ладно, — его толкнул в бок второй, Руди, и подошёл ближе, всматриваясь в новое лицо карими глазами, — может, это нам на вечер. А почему одна всего? — Это мне на вечер, — с задиристым весельем отрезал Рейнард и строго оглядел всех. — Пока что. Лошадьми займитесь, а то уж собрались гулять.       Он миролюбиво хмыкнул, а потом повернул голову к девушке, наблюдая за её лицом. Реплики стражей не привлекли её особого внимания — чётко очерченные разрезом глаза смотрели прямо на замок с грубой кладкой и не изящными стенами. Выражение лица казалось странным: то ли досада, то ли какая-то болезненность. Такого маркграф не увидел в ней даже вчера, а посему, заинтересованный, наклонился к её уху и тихо произнёс: — Что, лесничий? — парень выждал реакции на свой насмешливый тон, а когда Кирса скосила на него укоризненный, ненавистный взор, продолжил: — Нравится, да?       Гардог догадывался, что в её маленькой голове планы бегства схлёстываются с суровой реальность. Слишком много препятствий и трудностей, чтобы улизнуть из такого здания. Ответа не последовало, ему даже нравилась такая молчаливость. Это ещё раз подчёркивало этот по-своему гордый характер, что привлекал. Бросало некий вызов. Заметив движение стопы, как если бы девушка хотела встать или просто готовилась к рывку, мужчина до боли впился той в кожу пальцами и дёрнул в сторону. Вообще наблюдая за этим, Рейнард пришёл к выводу, что той уже приходилось встревать в неприятности из-за своей магической особенности. Это заставило нахмуриться и по-новому пересмотреть вчерашнее, чтобы сегодня и завтра, много завтра, не допускать глупых ошибок. Кирса будет пытаться сбежать. Ведь она сперва перетерпела и сейчас словно выжидает момента как дикое животное. Караулит и осматривает всё на предмет как лазеек, так и дозволенных движений.       Но тут же поразмышлять об этом не довелось — из ворот серого замка вышла угрюмая фигура, а через несколько секунд невесело резюмировала увиденное: — В конюшне придётся пристроить несколько стойл, — мужчина, лет пятидесяти, возвёл глаза к небу. — Это будет стоить денег и придётся этим заняться уже завтра, если не забить их на мясо, конечно. Холода вот-вот нагрянут. А работы и так хватает, Рейнард. Вы могли не выкупать лошадей. Почти с каждой поездки тащишь домой всё подряд.       Констебля все присные в один голос называли самым строгим и напрочь лишённым юмора человеком во всём замке. Долговязый и жилистый, одетый в чёрное, он возвышался над всеми суровым часовым порядка и правил. Лаже лысина и аккуратно стриженная, тёмно-русая бородка усиливали ауру строгости. Гардог, впрочем, помнил те дни, когда у Корбла на макушке ещё имелись волосы, и тот вполне сходил за брата сенешаля. Лет двадцать назад эти двое выглядели вполне схожим образом, а нрав старшего советника был малость более склонным к веселью. Изменилось всё после смерти Реджинальда, к которому мужчина был приставлен точно так же, как и Гантрам к маленькому Рейнарду. Опекать, воспитывать, обучать, бдить. Потеря воспитанника не могла не сказаться, с этим оставалось лишь смириться. Благо работа констебля подходила тому как нельзя лучше. — Лучше построить, — ответил владелец замка, продолжая держать свою добычу, — когда надо — лошадей вечно не хватает, да и в дороге загоняем до смерти порой. У меня для тебя гостья. На первый ярус.       Он с усилием отвёл шею сопротивляющейся девушки назад, чтобы Корбл мог рассмотреть её лицо.       Тот нахмурился, на секунду на ровном лице пробежалась тень сомнения, затем уставил холодные, синие глаза на своего напарника. Гантрам просто махнул рукой, вероятно эти жестом показывая всё то, что ясно было лишь им двоим, и продолжил помогать разгружаться и рассёдлывать животных. — Ладно, там всё равно пустых камер побольше, — констебль неодобрительно поджал губы, вздохнул и прошёл вперёд. — Тодд, Шамус, отведите её в пятую во втором блоке. Если что-то будет не так, я вам головы поотрываю.       Названные слуги тут же и без всяких шуточек подошли к Рейнарду, перехватывая Кирсу и уводя её внутрь замка. Лысый мужчина проводил их глазами, приближаясь к хозяину. Мимо провели распряжённую первую двойку лошадей, кое-какое оружие понесли в кладовую. Сзади и сбоку долетал говор, и Гардог испытывал радость от возвращения и столь благополучного завершения отлучки. Он дома и мог расслабиться, погрузиться в отдых и простые хлопоты по владениям. — Ты проследи, чтобы за ней посматривали — она лесничий. Теперь, правда, бывший, — самодовольно ухмыльнулся парень, расправляя, разминая плечи. — Что-нибудь случилось, пока нас не было? — Соплячка лесничий? — сухо удивился слуга, а затем приподнял лохматые брови. — Что ты учудил на сей раз? Нет, отчитал некоторых за сон у ворот, да за незакрытую дверь в кухне из-за чего в пришлось топить там лишний раз. Ничего особого. — Это интересный случай. Гантрам! Дойдёшь потом до нас! — скомандовал Рейнард, найдя того серыми глазами, а затем прошёл вперёд, кивнув для приглашения. — Сперва давай решим накопившиеся дела по замку и окрестностям, а ещё похоронам. Хочу закончить с делами, чтобы вечер и ближайшие несколько дней встретить с чистой совестью. — Тогда займёмся этими вопросами, господин, — Корбл направился следом, напоследок оглядев двор на предмет порядка. — Дело всегда идёт впереди.       Вдвоём они зашли в замок. Из парадного входа открывался вид на прямоугольный зал с высоким потолком. Каменный пол, стены, своды — всё серое. Вытянутые стеклянные окна по бокам, между которыми выступали крепежи для факелов. Целых три больших камина, в центральном у дальней стены можно было установить вертел. Над ним же висело скудное украшение: два флага с гербом Гардогов — бегущая, чёрная лохматая гончая на красном фоне. Но в этот зал не пошли — Рейнард свернул налево, поднялся по пяти ступеням и пошёл дальше в коридор.       Шаги с эхом разлетались по проходу, нарушая застывшую тишину старого здания, что выглядело полузаброшенным. Внутри это ощущение лишь усиливалось. Пока не хватало ни рук, ни денег, чтобы сразу привести всё в достойный вид. Зато в таком замке места хватало для всех с большим запасом и размахом. И несмотря на это, констебль, что оставался здесь за главного и управлял этим местом, выбрал не самую просторную и комфортную комнату для ведения дел. Говорил, что так проще и удобнее наблюдать, проверять, работать и даже думать. Туда-то маркграф, не нуждавшийся в указаниях, и зашёл. В нос ударили запахи чернил, бумаг, льняного масла и воска, что втирались в полки и стеллажи для большей защиты от влаги. Стол, на котором царили идеальный порядок и чистота, стоял подле большого окна. Стёкла удерживали большие ромбовидные чугунные раскладки. Они не загораживали обзор на внутренний двор и в особенности место подвоза в кладовые. Так Корбл мог заниматься расчётами и одним глазом следить за процессом разгрузки вещей: от съестных припасов до оружия. А ещё здесь отсутствовал камин, тот выходил сюда из соседней комнаты лишь трубой да задней стенкой. Зимами из-за этого здесь бывало прохладно, но безопаснее — исключало всякую возможность случайного загорания многочисленных бумаг. Между двумя шкафами-стеллажами, где ровными стопками лежали всякие листы, висела в раме карта местности. Там гордо очерчивались недавно присоединённые территории. Гардог прошёл к ней и полюбовался, пока мужчина, почтительно держащийся сзади, взял нужные документы и прошёл к столу. — Сразу, пока не вылетело из головы, — голос заставил парня обернуться, — овса и сена докупить. Придётся переплатить. Ещё досок, пакли. Нам тех, что есть, не хватит. Двенадцать же лошадей?       Корбл с сухим шорохом открыл чернильницу и уже макал туда железное перо. Перед ним на специальной доске лежал чистый лист. Он хотел тут же составить смету и посчитать во сколько денег им обойдётся эта прихоть. — Да. Король щедро наградил нас, — Рейнард прошёл к столу, заложил руки за спину. — Гантрам принесёт деньги. — Хорошо, — безэмоционально произнёс слуга, не отрываясь от написания. — Сколько потратили?       Не успел хозяин озвучить сумму сперва убытков, как в комнату без стука вошли двое, что отводили Кирсу вниз, на первый нижний этаж.       У Шамуса оказалось разбито мясистое лицо, и оба злопыхали недовольством. Тодд прошёл вперёд и положил ключ от камеры на стол. — Сбежать пыталась паршивка, — заявил он, блеснув зелёными глазами. — Шамуса так перекинула через себя, что даже сделать ничего не успел. — Ага, — пробурчал второй и потрогал опухающую щёку, — хорошо нас двое было. Не то бы ищи сейчас по коридорам да оглядывайся, чтобы камнем по затылку не прилетело. Как дикая кошка.       Корбл отпустил двоицу, и разговор вернулся к делам. Лорд же отвечал на вопросы, обдумывал решения повседневных забот и подготовки зимы. В руках он крутил ключ и улыбался, предвкушая вечер. Из камеры девушка не сбежит, если только она не умеет грызть камень. Ещё туда приставят охранника, так что шансов вообще не предвидится. Вскоре к ним присоединился и сенешаль. Казна пополнилась, утвердились планы на ближайшие недели, а так же и на сегодняшнее празднество по случаю победного возвращения. Только тогда констебль перешёл к теме привезённой, понятно для чего, девушки. Рассказ о том, откуда они выкопали Кирсу и о её скрытой особенности, не особо порадовал его, скорее, неприятно удивил. — Тебе не стоит увлекаться этой потаскухой — знай меру и не забывай об этом, — лысый мужчина заканчивал читать Гардогу целую нотацию о том, как такие шлюхи могут влиять. — Я бы повесил её, от таких только вред. Полно историй. Но пока она не больше, чем подстилка на вечер, всё приемлемо. То, что случилось, странно действительно. Не знаю даже, что и сказать насчёт всего этого.       О брате никто вслух и напрямую не упомянул — Корбл, любивший Реджинальда больше своих сыновей, слишком болезненно воспринимал такое. Наконец тот выдавил из себя сухую улыбку и сказал, что дела закончены, что приготовлениями к вечеру займётся сейчас же. Рейнарду иного и не требовалось. Чувствовал себя превосходно в окружении близких и родных стен, всё шло как надо. Он был дома.