Смех богов

«Спуск или подъём — голову закружит»

      Восточная башня выглядела заброшенней западной. В лучах солнца, уже клонившегося к горизонту, все переходы, лестницы, площадки и комнаты выглядели пусто, пыльно и застывше. Казалось, что это не часть хоть сколько-то обитаемого замка, а прошлое. Здесь никто не жил, слуги практически не убирались, ходил тут в основном лишь хозяин владения. Плутал среди знакомых стен, бродил, когда хотел побыть в тишине и покое. Сейчас же он сопровождал молчаливую Кирсу, показывая ей и без её расспросов рассказывая о том, как тут жили, для чего то или иное помещение. Собственный голос как-то сглаживал переходы с этажа на этаж и будто бы приучал девушку к нему самому. Во всяком случае, хоть она ничего не спрашивала и говорила лишь тогда, когда хотела попасть за запертую дверь, мужчина знал: она очень внимательно его слушает, а ещё и исследует новое для себя пространство. Лесничий часто останавливалась и вела себя чудно, однако и в этом проступали её особые навыки. Ощупывала камни в кладках, иногда прислонялась к стенам всем телом, порой прислушивалась к чему-то внутри них, водила носом, рассматривала всё с той цепкой чуткостью. Гардог же не отходил от неё в этих прогулках — опасался, хоть и сдерживал тревогу, не давая той перерасти в недобрые подозрения. Окна в доступе Кирсы оставались достаточно широкими и высокими, чтобы выскочить в них и разбиться насмерть. В поведении девушки ничего не говорило о таких намерениях, но память ещё очень сильно волновала недавними образами в темнице, а собственные чувства лишь усиливали это волнение. Собственно, поэтому он решил сначала, для проверки первой пробы и тренировки как племянницы, так и себя, обойти восточную башню, которая не относилась к постоянному нахождению девушки и не могла послужить подготовкой бегства.       Рейнард не видел к этому никаких признаков, но ведь именно незримое и наносит самые подлые удары. И слишком мало времени прошло, чтобы он прекратил вспоминать об этом. Слишком ценна для него эта девушка. Этот хрупкий дар в мешковатой одежде. Мужчина с обожанием и интересом смотрел, как скользят её пальцы по стыкам камней, как она поднимается по винтовым ступеням, тщательно следя за уходящими вверх плитами, сглаженных временем. Если та не получала удовольствия от такого изучения, то как минимум ей было не скучно. И это радовало. Наконец они поднялись наверх под самую крышу. Круглая комната с каменными скамьями у окон, окаймлявших её по периметру. Свет падал прямыми пластами туманно-золотистого цвета, и части стен между рам создавали приятную, загадочную полутень грядущего вечера. Кирса прошла вперёд, начала осматривать окна справа налево, а Гардог встал недалеко от лестницы, прислонившись плечом к высеченной раме одного из окон, одной рукой проверил связку ключей, а полуприкрытые серые глаза не отрывались от невысокой фигуры. Он следовал взором каждому её движению. Она скользя кружила по этой башне, её ноги ступали плавно, голова и тело слито поворачивались, чтобы рассмотреть всё. Окна, свод, пол, потом подетальней подоконники и сами виды, открывавшиеся с такой головокружительной высоты. Её аккуратное лицо несколько смягчилось за эти дни — питание делало своё дело, вновь стало выглядеть более миловидным, губы порозовели. Вид привлекал, манил и уверял в том, что всё идёт своим правильным ходом. Её провожатому не терпелось руками ощутить эти улучшения, увидеть в её резких глазах что-то новое, будоражащее кровь. Он мысленно убеждал себя терпеть ещё несколько дней для большей пользы. Давалось это не без труда. С тихим выдохом скрестил руки на груди, то поигрывая, то сжимая пальцы. Сосредоточился на ином: на башне, которую показывал девушке. Она же осторожно приблизилась к окну рядом с ним. — Отсюда хорошо виден этаж твоей комнаты, — сообщил Рейнард и самодовольно улыбнулся, когда на него скосили взор. — Найдёшь его?       Кирса не шевелилась несколько секунд, не отводя светло-зелёных глаз. Тяжёлый взгляд, но и не враждебный. Наконец она с коленями забралась на скамью и упёрлась руками в подоконник, чтобы лучше видеть.       Гардог чуть наклонился вперёд, чтобы и самому взглянуть на западную башню. Ему не составило ни малейшего труда тут же найти нужный этаж среди окон, теневых участков рыжеватых крыш над выступающими помещениями, что казались сейчас тёмно-серыми. Ещё отсюда открывался хороший вид на всё здание, известное, по сути, до каждого камня и изгиба — основные нижние залы со всем их размахом, заснеженный двор в слабом свете уходящего солнца. С некоторых каминных труб вился горячий воздух, выглядевший дымом, а у ворот виднелись костёр и стража. Часть защитной старой стены, кромка зимнего леса вокруг. Всё это владелец отметил сразу, просто небрежно окинув пейзаж глазами цвета стали. Порядок и привычное течение вечера успокаивали — ничто более не требовало его особого внимания, и мужчина вернулся к любованию девушкой. Её профилем в этом освещении, тем, как она выглядывала наверх, влево, направо, со скрываемой опаской вниз, грацией, с какой та переносила вес с колен на ладони, и глазами, в коих отражались не только виды и последние блики светила, но и то самое мышление. Серьёзное, раздумчивое. — Тот, третий сверху, — наконец она нарушила тишину, указав рукой, а негромкий голос звучал без всяких сомнений. — Верно, моя пташка, предпоследний жилой, — с довольством подтвердил Рейнард и кивнул.       Кирса повернула лицо к нему, как бы задавая немой вопрос. От этого губы мужчины изогнулись в самоупоенной полуулыбке, и ответ не заставил себя долго ждать — он не собирался упускать ни секунды их общения, ни единого момента налаживания этого общения. — Выше только мои покои, — парень, прикрыв глаза на несколько секунд, мотнул головой в сторону остальной комнаты, — и такой же смотровой зал как этот.       Лесничий сдержанно поёжилась, повела левым плечом и пересела в более закрытую позу, со сведёнными и поджатыми ногами. И Гардог знал, что её напрягло непосредственно соседство с ним; понимал, что такая реакция на него будет проступать ещё какое-то время. Во взглядах, в движениях, в поведении, в словах, в молчании.       Однако видел он и перемену в лучшую сторону: этот факт близкого обитания встревожил её не столь сильно как раньше — оно просто делало ей неуютно и непривычно. Она не отгораживалась от него или его присутствия, не ненавидела люто. Ничего такого не угадывалось в том, как девушка вернулась к созерцанию вида. Поэтому наследник рода спокойно дал ей то самое пространство и время: не предпринимал и попыток приблизиться, дабы не спугнуть чужой настрой собой. И через несколько минут получил ещё одно подтверждение правильности своего решения. — Тут высоко. Замок всегда был таким? — спросила Кирса, не отрывая взора от окна, а её ладонь скользнула к подогнанным камням откоса, пальцы принялись оглаживать, ощупывать холодную поверхность. — Нет, — Рейнард всё же подошёл, навис сбоку над сидящей, оперившись вытянутой рукой на подоконник, свободной ткнул туда, где противоположная башня начинала вытягиваться над крышей замка. — Его перестраивали много раз. Башни начали строить лет двести назад, при нашем предке Гардоге Байярде. По архивным записям — тот хотел возвести всего лишь два этажа, что и было сделано. Потом, через поколение, стал главенствовать его внук: Рой. И он хотел самый высокий замок в округе. Тогда-то начали перестраивать само основание.       Старший потомок всех этих людей указал пальцами туда, где башня отделялась от основного здания и выпирала полукругом. Оттуда же он каждый день выводил лесничего на прогулку в парк. Она проследила его жест глазами, слушала, не прерывая и не поднимая головы. Поэтому законнорожденный Гардог продолжил: — Для этого пришлось менять уже фундамент замка. Укреплять его с учётом будущей нагрузки, прибавилось два нижних яруса. Там же грунтовые воды сумели отвести в подобие колодцев, — он покачал головой и сверху вниз покосился на девушку. — Так что замок готов для осады — питьё само пребывает под землёй. Но это всё длилось не один десяток лет, и Рой не увидел и половины желаемого.       Мужчина помолчал. Во время мыслей о прошлом у него возникло желание наклониться ещё ближе к молчавшей Кирсе — девушка наверняка вспоминала о своих днях, проведённых на третьем, самом нижнем этаже. Он это не только знал, но и чувствовал.       Настойчиво хотелось прижать её к себе, оглаживать везде ослабшее тело, целовать, куда только мог бы дотянуться, вдыхать запах кожи и шептать о том, что ему жаль, что он будет опекать её и исправит всё, что натворил. Однако та не выглядела так, будто спокойно или нейтрально среагирует на такого рода касания. Поэтому он сдержался, испытывая и терпеливый трепет и досаду, просто положил ладонь ей между лопаток. Уверенно, но и тщательно следя за откликом. Она не содрогнулась, не увильнула, лишь немного напряглась, скрестила руки перед собой и положила на них подбородок, и маркграф с незримым облегчением возобновил свой рассказ: — А дальше чуть ли не каждый следующий Гардог менял первоначальный проект — кто как хотел. Но башни всё это время строились, подземелья были закончены раньше. А к текущему виду всё пришло во времена нашего прапрадеда — Кланклея, — его кисть начала успокаивающе поглаживать, спустилась ниже к талии, но быстро поднялась к плечам, не успев создать какой-то реакции со стороны. — Последние этажи башен, этот в том числе, выполнены по его чертежам и наброскам. На этом существенные перемены заканчиваются. Прадед Редлей начал обустраивать систему труб для передачи воды с помощью накачки, а дед Руэйдри закончил. При мне же мы наладили улучшенную систему отопления. Так что сейчас в замке заметно теплее, чем было при моём отце. Но всё равно тебе не стоит долго сидеть на каменной скамье.       Рейнард обхватил девушку поперёк живота, мягко потянул к себе, призывая встать, оттолкнулся сам от подоконника. Та нехотя последовала этому нехитрому указанию, но сразу же отступила вдоль стены на пару шагов, сохраняя некую дистанцию и разрывая контакт. Сползшая мужская рука повисла в воздухе, и на несколько секунд всё выглядело так, будто бы тот бросится следом за Кирсой, прижмёт её к камням кладки собой.       Не бросился, лишь наклонил голову, снисходительно ухмыльнулся и медленно убрал руку себе на пояс. Лесничий же обхватила себя за локти. — В лесу не до тепла и уюта, мне привычно, — проговорила она, смотря куда-то вниз. — Да и дом зимой был не тёплым. Мне нормально. — Теперь нет надобности терпеть и обходиться малым. Ты здесь, и я о тебе позабочусь. Тебе нужно поправиться, — Гардог вновь протянул ей руку, только на этот раз ладонью вверх, приглашая. — Пойдём, уже пора. Завтра сможешь вернуться сюда, если захочешь.       Поколебавшись, девушка всё же шагнула к нему и осторожно положила свои пальцы поверх чужих. Он бережно сжал их и повёл к лестнице. Для первого смотра действительно достаточно — нет смысла перенапрягать Кирсу, день и без этого выдался непростым, полным всякого рода впечатлений. Однако всё складывалось к неспешному движению навстречу. И Рейнард очень старался не только не рушить и не портить эти проблески, но и правильно направлять их дальше. Подобно тому, как вёл девушку вниз по винтовой лестнице, следя за тем, чтобы та уверенно ступала, готовый её поймать, если же та с непривычки оступится. Завороты по мере спуска явно сбивали лесничего, привыкшего к совершенно другому, с толку. Она часто поглядывала себе под ноги, придерживаясь за стену, не до конца доверяя поддержке мужчины. А, может, и просто с непривычки полагаться даже в таком на кого-то кроме себя. Их неспешные шаги разлетались с негромким и приглушённым эхом. Теней стало больше — они переходили от неосвещённых участков лестницы и площадок к освещённым. По мере спуска свет терял свою силу. Несмотря на это маркграф прекрасно ориентировался в переходах, и единственными задержками оставались передышки для Кирсы. Она не просила их — он сам подмечал моменты, когда те ей требовались. И мужчина наслаждался тем, что та не спешила выпутывать свою небольшую ладонь из его натруженной и большой. Это прикосновение, кожа к коже, особое в какой-то новой открытости, длилось необычайно долго для них.       Это вдохновляло и дарило крупицы удовольствия законному наследнику рода, жаждущему много большего. Он с любовью смотрел на то, как держит её руку, как всё точно сочетается и подходит друг другу, как в этом всё без исключения правильно. Не хватало только её ответной хватки, но приходилось ждать, взывать к собственному терпению, кормясь обрывками полноценного чувства. На одном из переходов Гардог остановился у одного окна, дабы девушка перевела дух, и он смог на подольше растянуть эти ощущения. Уже миновали больше половины башни, коридоров и дверей становилось всё больше. Зато тишина не менялась — только они находились здесь. В какой-то момент не удержался, осторожно почти невесомо коснулся пальцами второй руки её щеки, подбородка, чуть повернул её настороженное лицо к себе. На скулах проступил небольшой румянец из-за ходьбы, однако в целом кожа оставалась бледной. Она выжидающе посмотрела ему в глаза с опаской. — Как тебе башня? — вкрадчиво спросил парень, не мигая смотря сверху вниз.       С ответом Кирса помедлила, но не от неохоты отвечать, а чтобы подобрать слова. Она немного поджала губы, свела ровные золотисто-русые брови. На несколько секунд отвела светло-зелёные глаза. Родственник ждал и не торопился разрывать это второе прикосновение. — Она интересная, — наконец её взгляд вновь сфокусировался на мужчине. — Тут и в другой башне все лестницы винтовые и все в одном направлении. Это сделано специально? — Да, по часовой, — пальцы Рейнарда огладили подушечками возле шеи под ухом. — Замок строили с учётом военного времени — так при штурме нападающие не могут пользоваться толком правой рукой с оружием.       Он убрал руку, чтобы не нервировать лесничего ещё более откровенными касаниями и не провоцировать себя лишний раз. Сегодня от поцелуя та отказалась — не стоит испытывать судьбу второй раз ради их общего блага.       Девушка же тихо выдохнула с долей малого облегчения, переступила с ноги на ногу, взглянула на ладонь, которая продолжала лежать в чужой согревающей хватке. Какие-то мгновения Гардог ждал, что та предпримет попытку разорвать и это прикосновение. Но она лишь чуть сжала свои пальцы и задала новый вопрос. — А твой дед, Руэйдри, он перестраивал что-то в башнях? — голос серьёзный с нотками испытующего любопытства. — Да, но не что-то основное, — маркграф радостно улыбнулся этому и тому движению её пальцев. — Изменил несколько комнат, где-то убрал лестницы, добавил коридоров и площадок. И это хорошо, тебе сейчас не осилить лестницу высотой со всю башню.       Кирса скривила уголок губ, в этом жесте Рейнард распознал прежнюю досаду и уязвление от напоминания собственной слабости. Испытал и довольство от того, что та начинает проявлять и такие эмоции, и мрачную вину — он сделал её такой слабой. Её мышцы подрагивали во время подъёма и спуска, этого не требовалось лицезреть. Оно каким-то образом чувствовалось даже через её кисть. Мужчина подался вперёд и пока, девушка не успела среагировать, поцеловал в лоб. Самым невинным образом. — Ты скоро окрепнешь, мой маленький лесничий, — зашептал он ей в лицо. — Станешь сильнее. Я не собираюсь тебе отказывать в этом.       Девушка взглянула на него исподлобья, и на этот раз в острых глазах мелькнула вымученная и слабая надежда. Этого Гардогу хватило с лихвой, и он повёл свою племянницу и своё обожание дальше.