Смех богов

«Дорога жизни под ногами нескончаема»

      На утро сытый и всё ещё млеющий Рейнард проснулся с чётким ощущением того, что к ним прибудет либо королевский гонец, либо чей-то ещё. Вряд ли для приглашения на гулянку или охоту. Мысль закрепилась в мозгах и призывала приготовиться к такому развитию событий. Небольшое недовольство тем, что его оторвут от любимой Кирсы, с которой они вчера наконец провели часть хоть сколько-то взаимной ночи. Но всё же присутствовало и облегчение: он оставляет её не в прежнем напряжении между ними и в надёжных руках Корбла. Вдобавок, вернётся к той робко открывающейся девушке, что будоражило не меньше. «Смогу ли когда-нибудь брать её с собой?», промелькнула шальная мысль, на которую ответ пока отсутствовал напрочь. Придётся на данный момент смириться с таким. Впрочем, мужчина испытывал и радость — вернуться к делу и этой гонке жизни прекрасно, заодно самое время развеяться от непростых недель балансирования, осторожности и терпимости. Такое внутреннее равновесие с элементами волнующей, новой стороны жизни вполне устроило маркграфа, и он начал вставать. Уже одеваясь, отметил вид из окон. Там солнце уже встало несколько часов как, сонное и зябкое утро с туманной дымкой плавно разгонялось, наполнялось более ярким и чистым светом. Обычно подъём случался раньше этого времени, но видимо свою роль сыграла сытость. Гардог тёр лицо, а всем телом снова и снова переживал вчерашние особые, сладкие моменты. Пальцы перешли на пряди рыжих волос, и парень сморгнул — их не мешало бы расчесать, как и не мешало бы уже спуститься вниз. Завязав короткий, низкий хвост, чтобы ничего не лезло в глаза, умывшись холодной водой, отряхнув надетую чистую одежду и таким образом закончив приводить себя в порядок, он бодро вышел из своих покоев. Лестницы справлялись с первой разминкой, помогли телу окончательно проснуться. Мимо заветной двери прошёл замедлившись, однако решил сейчас не тревожить девушку, хотя хотелось и просто заглянуть, проведать. Может, обнять, спросить, как она себя чувствует на утро. Или же, если спит, просто поцеловать в щёку и тихонько уйти. Но Рейнард стойко миновал соблазн и продолжил спуск.       Через несколько минут уже стоял на первом этаже, прислушиваясь к шуму утреннего замка, присматриваясь ко всему. Что ж, по крайней мере, в этот час Корбл никого не распекал. Хозяин направился в конюшню, по пути заглянув на кухню, чтобы заодно узнать, как обстоят дела сегодня с завтраком. Убедившись, что каши с овса и мяса, оставшегося после вчерашней готовки и не годных к иному употреблению, более чем достаточно, парень выпил тёплой воды и вышел на улицу, попадая в свежий, морозный воздух. Белый снег заставил щуриться первые секунды, но он быстро перевёл взгляд в тень. Там как раз выводили коней на пробежку. Восемь животных с зимней шёрсткой стояли, копали снег, фыркал, а один, буланый жеребец, отошёл вперёд и явно намеревался самостоятельно исследовать остальной двор. Гардог поспешил к нему, подхватывая под недоуздок, успокаивающе шикая. — Вот дерьмо, — донеслись слова Кифера из открытых ворот конюшни, где ещё оставались лошади и слуги, — ну-ка, придержи, Алгар. — Бля-я, как так вышло? — маркграф узнал и голос Олби.       Собственно, он всех слуг своего замка знал хорошо. Рейнард, с наслаждением вдыхая чистый воздух, погладил коня по морде, повёл в обратную сторону. Утоптанная и расчищенная дорожка снега не хрустела под ногами, копытами. Навстречу вышел сбитый и плотный Брэн с копной русых волос, неся на плече несколько сёдел. Не успел он поздороваться, как из конюшни заговорил Гантрам: — Наверное, ударила копытом о перекрытие, там где полосы с гвоздями. Дурёха, — он цокнул и выдохнул. — К кузнецу надо, подкову сменить, раз копыто сколола. Иначе худо. Олби, не стой над душой, проверь лучше это стойло. — Утречка, хозяин, — радостно улыбнулся Брэн, подбросил ношу, перехватил поудобнее. — Успели к прогулке. Прокатитесь с ветерком? — Ещё бы, — хмыкнул Гардог, вручая тому активного коня. — Какой дурак откажется от выездки.       Слуга отвёл животное в сторону, где сразу принялся седлать, а парень прошёл к распахнутым створкам конюшни, что постоянно увеличивалась пристройками, и от того, выглядела не слишком аккуратной, заглянул внутрь, оперевшись предплечьем о косяк.       В проходе между стойл сенешаль и присевший Кифер осматривали заднюю ногу тёмно-серой приземистой лошади. На полу валялись неизбежные обрывки соломы, сквозь окна под самой крышей лился хоть какой-то свет, запах же стал тёплым и характерным: пот, шерсть, отходы, сухая трава, кожа самых разнообразных ремней. По-своему особенная, хорошо знакомая обстановка. Поверх некоторых дверей высовывались кони, наблюдая за происходящим, а высокий Алгар с угрюмым лицом стоял, удерживал пострадавшее животное одной рукой за уздцы, второй за шею. Но стоило ему заметить фигуру маркграфа, тот повеселел — черты сгладились. — Надеюсь, кузнец быстро справится, — бодро и уверенно бросил Рейнард, приваливаясь к косяку плечом, скрещивая руки на груди. — У нас будет работа вечером.       Двое старших мигом повернулись к нему: Кифер, чья седина в волосах несколько терялась при таком освещении, начал поспешно вставать, отряхиваться, Гантрам же улыбнулся, но затем на несколько секунд пристально прищурился, наклонил голову. И парень знал: тот не просто уловил перемену между тем, каким воспитанник отправился вчера на отдых, и тем, каким воспитанник с утра пришёл заниматься делами. Нервный, не особо склонный к веселью уступил спокойному и довольному, напоминавшего себя обычного. Однако правую руку именно причина такого изменения насторожила — сытость. Об этом при всех тот спрашивать не стал. — Уж всяко быстрее и дешевле, чем самим разводить огонь в нашей мастерской, — выдохнул сенешаль и издал приглушённы смешок. — Зато добавит нам круга на прогулке. О какой работе толкуешь, Рейнард? Неужто мы гонца тут прослушали? — Или голубя проглядели. А ещё лучше подстрелили и зажарили, — рассмеялся молодой Олби, выглядывая из стойла кобылицы, шумно отряхивая ладони. — Стенку вроде заделают, пока выгуливаем. Надо сказать будет Корблу — он найдёт, кто прохлаждается, и даст по балде, а потом даст и это поручение. — Не пропустили. Какой-то гонец прибудем к вечеру — я чувствую, — расслабленно пояснил Гардог, оглядел их. — Есть время подготовиться, собрать всё необходимое, выбрать лошадей и отдохнуть. — Понятно, господин. Будем готовы, — кивнул Кифер, отступил к пустому стойлу. — Давайте, выводим её. Раз так, то вам нужно успеть эту группу хорошенько выгулять.       Маркграф отошёл с прохода, а Алгар начал разворачивать лошадь. Тот направлял животное на улицу, и остальные шли следом. Олби подхватил ещё несколько сёдел, подскочил к ближайшему коню, принялся возиться с этим делом.       Кифер же шаркающей походкой направился в замок, возможно, чтобы передать весточки Корблу и известить слуг, что могут отправиться вместе с хозяином на дело. Вокруг завязался переброс фразами, шутками, и под чужие голоса Гантрам подошёл ближе к своему воспитаннику. — Ардо, ты же не сделал с ней ничего эдакого? — негромко спросил он, повернув к нему землистое лицо, источавшим приглушённую насторожённость. — Или у вас… сподвижки? — Не переживай, я верен своим решениям и ей, — парень стоял и миролюбиво смотрел на осёдлывание лошадей, вдыхал полной грудью. — И не обращался с ней дурно. Ни коем образом. Кажется, что она начинает понемногу доверять мне и в этом — я дал ей возможность решить самой, и как видишь.       Сенешаль хмыкнул, погрузился в недолгие размышления. Мимо промчался Олби, вернулся с ещё парочкой сёдел, одно бросил Брэну. Три лошади уже стояли готовые к вылазке. Такие прогулки требовались для поддержки хорошего и способного состояния животных, хоть и приходилось покидать замок немалой группой. Обычно десять человек, и так за неделю успевали несколько раз потренировать всех животных. Сейчас Гардог методично обдумывал, кого взять с собой сейчас, кого оставить отдыхать, чтобы забрать с собой вечером. — Говоришь, доверя-яет, — произнёс Гантрам, потирая подбородок. — Звучит куда лучше, чем привыкает. После того, что было, ей особо тяжко, да и тебе разбираться нелегко. Рад, что ты справляешься как надо, Рейнард — результат есть, и с ним спорить трудно. А теперь давай тут по-быстрому. Раньше выедем — раньше вернёмся, и будет больше времени на всякие дела до отправки.       Они вдвоём пошли в конюшню, принялись помогать готовить животных. Через минут пятнадцать во двор вышло ещё шестеро слуг, и Гардог отправил собираться и отдыхать перед вечером троих из них: Ортвина, Видара и Дрейвна. Их замена не заставила себя долго ждать, и вдесятером выехали за пределы замка, пуская лошадей резвой рысью по более или менее расчищенной от снега дороге.       Не пьянящая загонная охота под звуки рожков с несущейся вперёд лающей сворой, а о приятной скорости галопом оставалось пока лишь мечтать. Но всё же ветер и чувство свободы доставляли своё удовольствие — вернулся Рейнард в хорошем настроении, с большим аппетитом и, оставив Гантрама отобрать лошадей для вечернего дела, захватил еду на себя и Кирсу, поспешил на верх западной башни. По коридорам одни быстро шли куда-то, из зала что-то строго вешал Корбл. Когда шёл по коридору мимо одного из окон-бойниц, заметил, что там вынесли мишени и уже упражняются в стрельбе. Раздавался характерный свист, потом приглушённые удары от вонзаемых в мягкое дерево остриёв. Слышались и голоса, комментирующие любой промах и удачное попадание, перемежая всё это с обсуждением погоды. В любой другой день это была бы обычная тренировка, однако сегодня это занятие отдавало именно волнующим ожиданием. «Скоро мы выйдем на охоту. Засиделись», подумал владелец замка со злым весельем. Ему нравилась такая деятельность, да и выпадала она весьма кстати, чтобы разгуляться нравами, размяться. Прекрасное дополнение постепенных любовных улучшений. Жизнь текла, действительно принадлежала ему, и Гардог чувствовал себя как никогда живым и… целостным. Кирса и его к ней внимание не отнимали ничего прежнего, не вынуждали как-то меняться самому. Это всё лишь украсило, открыло новые грани. Вскоре шум рутины остался позади, мужчина без задержек поднимался по пустой, очень тихой башне и в очередной раз думал о том, что по сравнению с далёким прошлым — людей в замке во всех смыслах очень немного. Все домочадцы спокойно, без нищенской тесноты размещались на втором, первых этажах. Кто-то, впрочем, выбрал комнаты повыше. Но всё равно — до прежнего величия далеко. Когда-то благородный род держал свою небольшую армию, сейчас же осталась небольшая горстка, самое главное, верных. Рейнард полагал это гораздо ценнее атрибутов успеха, хоть и стремился поправить благосостояние дома. Он и все его люди заслуживают лучшего, и они стараются вместе.       Наконец маркграф уже отпирал дверь нужной комнаты, заходил внутрь. Девушка сидела на кровати, где вчера они лежали вместе, и по виду выглядела так, будто проснулась не очень давно. Спальная, длинная рубашка скрывала нагую фигуру, в лице угадывалась сонная усталость, неспешная раздумчивость. Но она подняла на него взор, стоило ему зайти, что случалось прежде очень не часто. В светло-зелёных глазах он прочёл и смущение, и неуверенность, и робость, и осторожность. Чувствуя, как губы тянутся в самодовольной и в чём-то лукавой улыбке знания, Гардог торопливо прошёл вперёд. На столе избавился от не самой удобной ноши, которую уже привык таскать сюда каждый день, направился к племяннице. Её левые пальцы сжали простынь, но она продолжала на него так же смотреть, не пытаясь как-то уйти от визуального контакта или отодвинуться. Мужчина присел перед ней на корточки, заглядывая в её лицо с мягко-приглушёнными чертами. — Как ты себя чувствуешь? — голос оставался негромким, заботливым, почти что тёплым. — Вроде нормально, — ответила она и поёжилась, свешанные босые ноги свелись, и на секунду острые глаза скользнули в сторону, потом испытующе скосились обратно к его лицу. — Ты же отведёшь меня сегодня в парк? — Конечно, — заверил Ренйард, мягко беря её ладони в свои, и, держа их перед собой, нежно поцеловал тонкие пальцы. — Не думай, что вчерашнее и подобное будет что-либо портить в моём отношении, мой маленький лесничий. Вставай, нужно поесть.       Он потянул её, начал распрямляться сам. Девушка осторожно последовала движению и стоя всё же высвободила руки, но позволила ему за плечо отвести себя к столу. Села сама, взяла достаточно объёмную миску с кашей и подождала, когда своё место займёт и сам Гардог. Только тогда дотянулась до ложки и начала свою трапезу, гость не стал отставать — аппетит уже грозил перерасти в настойчивую потребность.       Несмотря на это, он тщательно пережёвывал завтрак без всякой спешки, отметил, что девушка ест быстрее, глотала, явно не задумываясь над вкусом. Впрочем это отдавало откровенной привычкой, нежели чем-то ещё вроде интереса к еде. Быстрее покушать, пока есть время, хотя она знала, что не выйдет из комнаты раньше самого Рейнарда. «Со временем и это пройдёт», рассудил про себя маркграф, который спокойно цедил кашу, таким образом насыщаясь правильней. Через несколько минут он решил, что обстановка для известий сложилась вполне подходящая. Кирса казалось в меру успокоенной, его общество её больше не напрягало так, как прежде. Уж всяко не виделось мёртвого уныния или того прежнего желания отгородиться. — Ещё у меня есть для тебя новости, — сообщил Гардог, помешивая ложкой содержимое тарелки.       Она тут же насторожённо взглянула на него, задавая немой вопрос. И в этом он увидел больше её прежней, что не могло не порадовать. Тянуть интригу из бытовой такой мелочи, к которой та должна будет просто привыкнуть, парень не стал, начал объяснять. — Сегодня вечером я отправлюсь по поручению, скорее всего, на неделю или больше. Так что за тобой будет присматривать Корбл, — он сделал небольшую паузу, во время коей девушка могла лучше осмыслить сказанное, продолжил. — Я ещё поговорю с ним о том, как. Он будет приносить тебе сюда еду, а вечером забирать тебя на занятие. К слову, они как раз начнутся сегодня. Ты будешь сама выходить в парк до заката и можешь гулять по этой башне, но дальше никуда пока не ходи. Я же могу тебя так отпускать?       Кирса неуверенно свела тонкие, золотисто-русые брови, опустила взор, руки сцепились на столешнице.       Какие-то секунды она обдумывала сказанное, а Рейнард неприметно и очень пристально следил за ней, за самыми крошечными деталями мимики. Ничего тревожного или подозрительного не заметил к своему облегчению. Само предложение вполне себе роскошное, может, и своевременное, но сопряжённое с определёнными рисками. — Думаю, что да, — она опасливо посмотрела на него, поджала губы, а потом робко и при этом чётко заговорила: — Но ты правда хочешь так сделать? — Хочу и сделаю. Если только ты не испортишь моего доверия, — вернул Гардог, ставший серьёзней, чтобы показать особую значимость. — Нет, — покачала головой Кирса, лицо разгладилось. — Я услышала тебя. Парк и башня. — Хорошо, — мужчина важно кивнул, достал ключ и положил его на стол, будто бы проверяя этим искушением, испытуя новым витком доверительного отношения. — Тогда оставляю его тебе, раз мы договорились. А теперь доедим и спустимся на прогулку, пока есть такая возможность.       Лесничий никак не изменила своего поведения, даже не обратила особо пристального внимания на ключ, что давал ей свободный выход из этих покоев, продолжила завтрак. «Либо я самый наивный идиот, либо всё делаю правильно», пронеслось у Рейнарда в голове, и всё же он искренне улыбнулся девушке, когда та вопросительно взглянула на него, заметив эту его оценивающую задумчивость. Верить ей хотелось, само это делало ему лучше.