Смех богов

«В эхе гомона и эхе пустоты слышишь одну ноту»

      Несмотря на усталость маркграф смог по достоинству оценить роскошное убранство, непривычный стиль зала, отделанного жёлтым песчаником и гранитными пилястрами с каннелюрами. От декоративных, вытянутых как причудливые чаши каминов вилось тепло, а верхушку стен и потолок украшал зелёный плющ. Вьющаяся растительность смотрелась чудно, но при этом вписывалась в заданный тон, создавала особый уют. На стены повесили богато вышитые гобелены, повествующие о достижениях рода Анто де Калго. В основном, успехи по защите страны, земледелие и использование уникальной системы огненных сигналов. В том, что земля герцога испещрена специальными вышками-аванпостами, гости уже убедились ранее. Беда только, что они строились из дерева — братия Гардога, без шума и фанфар сделавшая по окрестностям несколько проверочных объездов, обнаружила парочку сгоревших вдобавок к сожжённым домам и складам. Кто-то явно хорошо проводил время в этих землях. — Ты никому не солил недавно, Лабберт? — спросил Рейнард своего соседа за столом, уже минут сорок цедя один и тот же кубок с вином.       Свечи на люстрах рассеивали сумрак большой, высокой комнаты, поэтому парень, уже приведший себя в порядок после долгой дороги, мог без всяких помех видеть эмоции задумчивого мужчины. Который позаботился о том, чтобы разместить призванных гостей непосредственно у себя. Жест не только вежливости, но и очевидной предусмотрительности: кому охота потом выслушивать жалобы на чужой беспредел и на дикую наглость, которыми так славился Гардог? Хоть тот прибыл сюда и не по королевской воле, дарующий ему безнаказанность. У местных сейчас и без этого хватает забот. В лице с рыжеватыми, родимыми пятнами Анто де Калго можно было угадать и эти размышления об участи своих поданных, но вот на вопрос его гостя там ощутимо прибавилось болезненного раздражения. Длинный нос наморщился, зелёные глаза поднялись к куполообразному потолку, узкие губы скривились, а короткий подбородок презрительно дёрнулся. — Хнытики все, видите ли правда им глаза режет. Я в откровенном раздоре с несколькими соседями, Фловаусами и Шакоймсами. Но ничего им не сделал, чтобы они так гадили мне, — он покосился на Рейнарда, сидящего по его правую руку, что по этикету должно было расценивать как немалая честь. — Что? Думаешь иначе? Что пара слов стоят того, чтобы начинать подпольную вражду?       Его голос, скрипучий и порой высокий, разносился дальше ближайших незанятых стульев, однако сейчас слышал его непосредственно лишь Гардог, который очень сомневался, что герцога в его речах остановило бы и присутствие тех же Фловаусов.       И всё же остальных рассадили немного подальше, да и слуги двух домов нашли о чём поговорить промеж собой. Обстановка за полукруглым столом поистине напоминала гостевую, словно не витала вокруг непонятная угроза. Изысканные яства, местами весёлая беседа, и прислуживали мужчина лишь женщины. Красивые и молчаливые. Они носили еду, подливали напитки, некоторые отвечали на чужое внимание. Маркграф не настолько хорошо знал Андо де Калго, чтобы определить: тот постарался, зная о любвеобильности своего гостя, или же тот сам предпочитал ужинать именно так. В любом случае, в сегодняшнюю ночь Рейнарда действительно не интересовала ни одна из подобранных женщин. Ни коем образом. Он подпёр голову рукой, второй покачал тяжёлым кубком. — Если бы было так, всё решить было бы куда проще, да и твои бы справились. Я ещё не поездил тут и не поймал никого, чтобы сказать, — нейтрально ответил он собеседнику, незаметно щупая края проблемы, — как оно есть на самом деле. — А как, по-твоему, есть? — Лабберт подался вперёд, в глазах пылала злоба на тех, кто устроил ему такие неприятности, гнев на то, что он не может дотянуться до виновников. — Давай, ты же королевский рыщущий! — А скажи мне, герцог юго-восточного предела, ты же не снял свою армию с приграничных районов? — Гардог довольно прищурился, увидев, как мужчина со светлыми волосами дёрнулся обратно, откидываясь на спинку стула, прекратил яриться.       Зато его пальцы стали нервно поигрывать на животе. Внутренне гость усмехнулся и вновь вернулся к созерцанию зала, чтобы Лабберт мог молча ещё раз всё обдумать с новой стороны.       Хоть хозяин замка и позволял вести себя наравне с ним — стоило придерживаться аккуратного поведения. Дружба или хотя бы лояльные отношения между родами не лишнее никогда. Особенно когда что-то начинает происходить. Мерный гул огня, потрескивание поленьев, еловых по запаху. Взор парня медленно заскользил по своим слугам, отдыхающим перед тяжёлой работой следующего дня, но не расслабляющимся в полном смысле того слова. Вино убывало не пойми куда — некоторые лишь внешне выглядели захмелевшими. Простая предосторожность, вросшая на уровне привычки. Рейанрд хмыкнул, осторожно пригубил свой напиток — они не сговаривались об этом перед тем, как въехать в тёмную громаду замка, освещённого кое-где факелами. Просто действовали как одно целое, прикрывая друг друга. Их пригласили в чужой дом, но всякое могло случиться и здесь. Впрочем, мужчина знал, что герцог не удумал ничего подобного — чутьё молчало, да и не в его это интересах и привычках. И всё же такая предосторожность действовала успокаивающим, уверяющим образом. Тем временем Анто де Калго засопел и наконец изрёк: — Нет, — возмущённо фыркнул, потянулся к своему кубку с зелёными и жёлтыми камнями, — я поэтому позвал тебя — я не кретин снимать оттуда солдат. Вдобавок, всем будет неповадно разорять меня и моих людей после того, как Гардог поохотится здесь. Быстрее и надёжней. Хоть за эти несколько дней случилось ещё несколько налётов, на этот раз даже больше. Кажется, что там полсотни скрывается в моих лесах! Не меньше. — Чую, что на этот раз в силок попадётся далеко не лисица, — ощерился маркграф, зарылся пальцами в огненные волосы и виска, пока мужчина рядом делал большой глоток. — На чью лапу мы наступим, интересно. Отвлечь тебя от границ хотели — вот, что я думаю на самом деле. — А-а?! — Лабберт сердито оторвался от вина, и оно потекло извилистыми струйками по подбородку, пока он убирал кубок ото рта. — Мы бы ни за что не проглядели, если бы эти свиньи набежали из другой страны. Особенно сейчас. За кого ты меня держишь? Если только не пробрались ко мне от бездарей-соседей под шумок.       Рейнард, смотря на возмущённого герцога, прикрыл серые глаза, чтобы скрыть насмешливый блеск. Он не считал этого человека дураком, просто слишком суетным и скорым на ошибочные выводы. Что, впрочем, не мешало тому десять раз за минуту менять своё мнение и подстраиваться под ситуацию, приходя к верному мнению.       «За помощью же вот обратился, долго не бахвалился и головой подумал», улыбнулся гость и несколько раз постучал пальцами по подлокотнику, привлекая чужое внимание и большую сосредоточенность. — Не со стороны, Лаббрет. Они слишком хорошо знают твои владения, чтобы быть залётными бандитами, — маркграф пересел вальяжнее, продолжил объяснять свою точку зрения. — Я ночью ехал и видел твои знаменитые вышки сожжёнными. А какой смысл сжигать их, если большая часть твоей армии стережёт границу, часть гарнизоном в замке и совсем немного отрядов по землям разъезжает? Такое им не страшно, если всё так, как ты сказал. Дразнят, играют на несколько шагов впереди, хотят расшатать тебя. Причём не на пустом месте, иначе такое не затевают. — Да быть такого не может! Не настолько же соседи обидчивые и тупые! Хотя они даже могли объединиться или, — тут Анто де Калго осёкся и впервые посерьёзнел, пытаясь сформировать прямо напрашивающийся вывод, — или… — Твой род всегда служил опорой нынешней династии, — Гардог выдохнул и покачал головой. — Кто-то очень хочет тебя подставить перед королём. Сам посуди — ты только в самом крайнем случае уберёшь армию с границы, и с каждым налётом эти люди наглее, будто бы хотят привлечь внимания. Ты либо реагируешь, и тогда подставляешь страну под удар, либо не реагируешь, тогда твои люди сами начнут бунтовать. И так, и сяк нарушится обстановка в землях и ослабнет контроль над границей. Всё к одному. Наш враг где-то внутри. — Тогда выпьем за то, что я ещё не растерял свои мозги в ущерб гордости! Крепко удивим их всех! — Лабберт решительно, громко хлопнул по столу ладонями, будто собирался прямо сейчас садиться верхом и искать виновников, поднял свой кубок и ударил им о протянутый навстречу кубок гостя.       Пока герцог приканчивал напиток, Рейнард, сделавший небольшой глоток, увидел, что красивая, молодая девушка несёт им очередное блюдо. «Кажется, фазан», отметил он, попутно пройдясь взглядом по особе так, словно та ничем не отличалась от очередного стула или тарелки.       В эту ночь, как он догадывался и в последующие, так оно и останется. Женщины вокруг внезапно сделались будто блёклыми, скучными, хоть мужчина по-прежнему видел их красоту. Но оно более не трогало его — у него было самое идеальное для него. Вся целиком его Кирса. На стол перед ним и Анто де Калго поставили блюдо действительно с запечённым фазаном. Пахло тимьяном, чесноком, а по краям виднелось сыро-копчённое мясо, свежие лепёшки. Оставалось только дивиться, как при таком питании здешний хозяин сохраняет вполне сносную форму тела. По слухам, Лабберт ни предпочитал свободное время проводить в седле или на охоте, ни славился любовью к поединкам. Ещё и лестниц в более новом замке было на порядок меньше. Все более продуманные, удобные, не столь отвесные, к которым Гардог привык с детства. От этих наблюдений отвлёк злорадствующий скрипучий голос: — Правильно я сделал, что никому не сказал о тебе, — он сделал жест служанке, чтобы та долила ему вина. — Только своим. Но в них я уверен. А если уж и утечёт, то…       Хозяин дома осклабился, часто кивая тому, что не нуждалось в озвучивании. Рейнард издал согласный смешок — он тоже не исключал подобного развития событий. Томно и при этом натужно улыбающаяся девушка с кувшином наклонилась, словно позволяя лучше разглядеть вырез рубашки, потянулась к кубку гостя, но он просто накрыл его рукой, не удостаивая ту ни словом, ни жестом головы. Та, верно уловив чужое и далеко не благоволящее настроение, поспешила удалиться. Герцог придвинул блюдо, навалился на стол локтями. — Но зато я подготовился к твоему визиту, — продолжил он беседу, взял нож со своей тарелки, и принялся отрезать приготовленной птице ножку. — Наслышан о твоих аппетитах, да и сам я не промах. Все девушки вполне красивы и ни одна не откажет, ни тебе, ни твоим слугам.       Светловолосый мужчина прервался, чтобы начать есть, и Гардог, дабы не отставать, взял небольшой кусок копчёного мяса. Нажираться на ночь тому, кто следующий день планирует так же целиком провести в седле, очень дурная идея. А вот то, что слуги смогут расслабиться перед сном, весьма полезно. Сам не хотел, однако это не повод запрещать остальным. Ещё и хозяин дома с широкой милостью разрешил. И раз тот сказал об этом напрямую и лично, то и самому отказаться стоило так же. Иначе Андо де Калго может неверно истолковать нежелания гостя пользоваться гостеприимным предложением. «Ещё оскорбится или надумает себе чего лишнего», маркграф краем серого глаза наблюдал за тем, с каким практически непристойным аппетитом сосед расправляется с фазаньей ножкой. — Спасибо, Лаббрет, — сыто и благодарно откликнулся Рейнард, круча в пальцах выбранный ломоть. — Я-то откажусь, но моим оно не лишнее. Завтра много дел, пусть будут в хорошем настроении.       Он отправил копчёность в рот, впиваясь в ту зубами под чужое, громкое фырканье. Изо рта поперхнувшегося или о-очень удивившегося герцога на стол полетели не дожёванные куски фазана.       На это не особо обратили внимания, и пока гость тщательно пережёвывал жёсткое мясо, наслаждаясь его вкусом и заодно давая себе больше времени на какой-нибудь ответ порвразумительней, Анто де Калго откашлялся и сумел облечь свой шок в слова. — Королевская гончая отказывается влезть на суку, когда такое бывало?! — он сперва пристально всматривался зелёными глазами в своего соседа, словно надеясь на то, что его разыгрывают, а потом едва ли не обеспокоенно прищурился, откладывая нож и ножку на тарелку. — Ты не заболел часом, Рейнард? Или твой хер сглазил кто? — Нет, — пожал плечами Гардог, не испытывавший ни малейшего желания хоть кого-то за пределами замка ставить в известность о своём почти что семейном положении. — Просто одна меня до выезда сама так заездила. Я уж думал такие ненасытные перевелись в моих краях. — О-о, это редкость, — миролюбиво хмыкнул успокоившийся Лабберт и утёр губы, подбородок ладонью. — Причём опасная, ты, наверное, впервые встретил такую и не рассчитал. У моего двоюродного деда так сердце хватило, пока он трахал такую, знаешь ли. Забавная история.       Рейнард с улыбкой слушал наполовину весёлую историю рода Анто де Калго, которую нынешний глава дома освещал со всеми подробностями, а внутри чувствовал спокойствие. Его поведение хоть многим и чудно, но себе самому, теперь ещё и Кирсе он никогда не изменит.       Девушку привычно вырвало из дрёмы. Несколько секунд, чтобы в сумраке распознать комнату, ставшую её, ещё несколько, чтобы прислушаться к ночной тишине. Всё спокойно, ничто не вызывало тревоги. Она одна, и ничего не происходило. Возможно, проснуться заставила привычка. Почти точно так же, как это происходило и в зачарованном лесу. Кирса аккуратно приподнялась, рядом зашуршал свиток с балладой, тяжёлое покрывало зашелестело от движения. Сев на кровати, поводила головой из стороны в сторону, будто бы могла увидеть то, незримое. В комнате хорошо очерчивались лишь грани окон, открывающих вид на звёздное небо. Слабый свет, тусклый и призрачный. Именно под таким в заповедной чаще удобно собирать некоторые растения, ягоды, мох. — Они мерцают, — прошептала девушка и зарылась рукой в волосы, а перед глазами поплыли образы прошлого. — Значит, свычай.       В какой-то мере, она расценивала это как хорошее. Её могло разбудить много иного, о чём и думать не хотелось. Однако замок находился в покое, как и её внутренняя связь с родственником. А всё остальное отметало беззвучие. Кирса выдохнула, потёрла лицо рукой. До того, как задремать, она перечитывала балладу после сегодняшнего счётного урока Корбла. Он даже отдал ей подсвечник с зажжёнными свечами. Она не исключала, что сделал хмурый констебль только для того, чтобы чтением удержать её в комнате и не доводить до поздних прогулок, которые не мог контролировать в полной мере. Конечно, читать и узнавать не только слова, но и историю ей понравилось. «Всё равно, что слушать магию», подумалось ей, и рука ещё раз бережно коснулась свитка. Решив, что лучше его убрать на стол, девушка взяла пергамент и соскользнула с кровати на прохладный пол.       Движение отозвалось вполне сносной уверенностью и бодростью — тело начинало крепнуть, и это лишь усилило подсознательный зов выйти если не в волшебную чашу, то хотя бы на свежий воздух. Кирса осторожно скрутила свиток, проходя к столу и прислушиваясь к себе и тревожно сжимающемуся сердцу. Чтобы выйти к двери в подножье башни, нужно сперва спуститься вниз. И вот путь, полный теней одновременно нервировал и не пугал. Темнота навевала образы, налипшие в подземелье и мучащие в кошмарах. После последней ночи с Рейнардом стало немного получше, да и травяные отвары кое-как работали. Непочатый кувшин стоял на столе, служа ещё одним символом чужой заботы. Заботы, которая окутывала её даже на расстоянии. Лесничий выдохнула — она не пойдёт в парк, просто походит по башне, пользуясь именно разрешением, заодно борясь с тревожным запахом темени. Она пахла старой и отвратительно грязной соломой, а ещё помойной водой и камнем. Зато сейчас она могла хотя бы немного внутренне опереться на кого-то кроме себя. Хоть пока и непонятно, может, и беспокойно, но так или иначе девушка не чувствовала себя одинокой.