Смех богов

«Во всём, живом и мёртвом, дела людей — их след неискореним и творит свою историю»

      Конь под ними громко дышал, выдыхая длинные, клубящиеся струи пара, однако этим утром ему остался последний рывок, и животное неуловимым образом это чуяло. Не сбавляло взятого галопа и, казалось, наслаждалось расчищенным последним участком забега. Тяжёлый и уверенный перестук оглушал эту широкую тропу, заросли, копыта местами взрывали мягкий снег. Рейнард уверенно правил животное вдоль свежих следов санных полозей, а ухоженный лес вокруг почти не пестрил просветами. Лишь на перепутьях открывался краткий вид на разные павильоны, созданные для забав, прогулок и занятий, призванных развлекать монарха и его гостей. Сейчас, ранним утром те оставались пустыми — не видать даже слуг, и Кирса аккуратно поглядывала вокруг, позволяя руке мужчины лежать у неё на боку и низу живота, осязая его тепло и надёжность. Гардог благоразумно излишне не прижимался к ней телом и пахом, насколько того позволяло их положение. Исходил из того, что смутить свою любимцу ещё сумеет, а вот портить первую такую поездку не стоит. За ночь девушка несколько освоилась в специальном седле, подлиннее и пошире, но устала с непривычки. На протяжении всей дороги почти не разговаривала, даже когда они всей ватагой прибыли к неоднозначной границе парка и слугам маркграфа пришлось отделиться. Лесничий с чутким вниманием наблюдала, как охрана в яркой и необычной военной форме проверяет вернувшихся и провожает их. Знакомых ей слуг в отдельный дом, а вот её и самого маркграфа пропустили вперёд к снежной дороге с ровными, почти что фигурными сугробами. Утро только занималось и белый покров отдавал туманностью дымки, несмотря на чёткие грани убранных, выровненных столбиков. Такой вид давал смутное представление о масштабах ухода девушке, которая по себе знала, как порой нелегко в зимнем лесу прокладывать тропы, пробираться по толще. Сейчас же они без всяких препятствий приближались к непростому знакомству. С каждым метром, наклоном животного и тем, как оно отталкивалось ногами. И Кирса невольно чуть ссутулилась, а потом осторожно прижалась спиной к мужчине. Он огладил её живот, перехватив более властно, но и покровительственно, в поддержке и упоении потёрся лицом о чужой затылок. Оба смотрели вперёд. Белое мешалось с чёрным и коричневым: ветви и стволы деревьев даже без листвы выглядели пышными, точно сплетёнными узором. Небо нависало серым, чуть фиолетовым туманом. Несколько поворотов на аккуратных перепутьях. Последняя дорога к мужскому «крылу» отдыха. Впереди замаячили медленно едущие сани, и Рейнард самодовольно осклабился, пришпоривая животное. Ждать или прибывать после кого-то, он не собирался.       Возможно, что один из его вчерашних соседей по застолью и беседам выехал проветриться от хмеля или проведать слуг, отдать приказы — маркграфа, проведшего ночь в седле, это не волновало. Всхрапнувшая лошадь начала уверенно набирать скорость, топот копыт стал громче и чаще. Сани, запряжённые тройкой, приближались, и парень, предусмотрительно огибающих их слева, видел, как Анто де Калго недовольно приподнимается и оборачивается, чтобы взглянуть на нарушителей покоя, а сидящий рядом с ним Хорбун остался недвижим. Оба выглядели несколько заплывшими и не выспавшимися. Ругательства, читавшиеся на губах помятого Лабберта, увяли, стоило ему разглядеть нагонявшего. Удивление не смогло быстро перебороть сонную и ворчливую заторможенность, поэтому маркграф успел беспрепятственно поравняться с ними, словно давая и Кирсе мгновения посмотреть на знатных лордов. Сверху вниз. Лишь секунда на протяжении которой суховатый герцог юго-восточного предела жадно вглядывался в избранницу своего знакомого, а более мощный, задумчивый Траэрн только поворачивал голову. А потом Гардог с хищной улыбкой, скрывающей недобрый азарт и чувство собственного и их общего с племянницей некого превосходство над всеми, ещё раз пришпорил лошадь. Та гордо устремилась вперёд, задними ногами глубоко взрыв снег. Тот пылью, комьями припорошил ближайший бок саней и людей, а вслед полетел возмущённый возглас Анто де Калго: — Рейнард, да чтоб тебя!       Однако рыщущий уже неотвратимо мчался вперёд, наклонился всё же притягивая лесничего к себе и кратко поцеловал ту в шею, грубо отодвинув подбородком воротник полушубка. Слишком радовался тому, что она рядом с ним. Что они вдвоём. И Кирса вздрогнула от неожиданности — ей казалось чудным, что Гардог, продолжая непринуждённо держаться в седле на такой скорости, может делать ещё и такие жесты. Легко, как если бы стоял на твёрдой земле. Но в таком ощущалась и его поддержка и та сила, какую он желал ей передать, в которую он хотел её закутать. Девушка чувствовала их двоих, всё это, наполнявшее их — идущее от него и из неё. И в малость насторожённом, но робком и подлинном в искренности ответе положила свою ладонь на его, что по-прежнему перекрывала живот, помогала держаться. Впереди показалось здание, а из-за шума ветра в ушах не слышалось то, что творилось теперь позади. Лишь дыхание, биение сердца мужчины, её собственные да дыхание лошади, что стремилась вперёд.       Последние десятки метров этого долгого заезда: дорога расширилась в поляну перед припорошённым зданием, лес расступился, и Рейнард мягко потянул повод на себя. Они сразу отъехали чуть в сторону, дабы не помешать отставшим саням, остановились. Кирса быстро и сноровисто огляделась вокруг, убеждаясь, что всё в порядке, и её внимание целиком сфокусировалось на незнакомом каменном, двухэтажном доме. Стиль разительно отличался от старого замка, к коему, как надеялся её спутник, та успела привыкнуть. Ровная крыша без ската, с невысоким заграждением, чтобы спокойно гулять и смотреть на всё сверху вниз. Украшениями служили гранитные вазы, фигуры зверей на перилах и так же были опорой им. Рамы высоких окон и декоративные элементы на фасаде в большинстве скрывал слой снега, местами свежего льда, но в целом по обрывкам складывалось общее представление о витиеватом, пышном стиле. Девушка задумчиво поджала нижнюю губу, словно этот вид не добавлял ей уверенности в предстоящем вынужденном знакомстве. Впрочем, это чувство быстро растворилось под привычной и сдержанной маской, какую Гардог чётко узнал по лету. — Не думаю, что разговор затянется надолго, — спокойно произнёс он и потёрся лицом о её скулу и щёку. — Всё будет хорошо.       Потом он аккуратно спрыгнул с лошади и покачался из стороны в сторону, разминая ноги, поясницу. Пока отряхивался, во двор с шумом влетела подгоняемая тройка, а следом и сани с двумя всполошёнными герцогами. Ещё до того как возница полностью остановил лошадей, Лабберт торопливо предпринял попытку сойти на снег, но неуклюже завалился обратно на сидение, обитое какой-то тканью, скрывающей набивку. Сказывался ранний, по его меркам, подъём да раскат хмеля в теле. Зато Хорбун без проблем встал спустя пару секунд, показывая воинскую стать в крепком теле и широких плечах, переступил через борт со своей стороны. Хранитель северо-восточного предела быстро вперил тёмно-карие глаза в спутницу Гардога, но не предпринимая попыток подойти поближе или хотя бы поприветствовать прибывших.       А Анто де Калго как только сумел выбраться, тут же устремился к рыщущему. И вот в его открытом поглядывании на девушку, что не торопилась покидать седла на переступающем, покачивающемся животном, угадывалось особое любопытство. Оно граничило почти что с вульгарностью. — А Дэйж всё судачил, что ты прибудешь только к полудню, — начал он вместо приветствия, и его голос от похмелья скрипел больше обычного. — Пока уломаешь первую встречную, то сё. Но по виду, это даже не первая попавшаяся и согласившаяся, так? — Всё без шуток, Лабберт, — задорно ухмыльнулся Рейнард, сверкнув серыми глазами. — Это моя подлинная жена. — Ох блядь. Я, честно говоря, — мужчина озадаченно покачал головой, приподнял со лба меховую шапку, — сочувствовал тебе и думал, что ты просто хочешь выкрутиться. Милдрет это такая заноза под головкой в качестве жены. Даже если Кирус и решил преподать ей урок — она всё равно остаётся принцессой. Хотя с другой стороны, — потёр длинный подбородок, — это даёт определённые возможности. Это не всякому в жизни дано возлечь с дочерью короля — прочих-то навалом.       Он во время фраз испытующе косился на Кирсу, словно проверяя её реакцию на его не тихое высказывание. Однако девушка никак не изменилась и ничего не сказала — даже не взглянула на герцога. Хотя Гардог прекрасно знал и чувствовал, что та следит за всем краем глаза и слушает всё, привыкая, примеряясь к новому общению. Анто де Калго в своей прямолинейности не отличался от грубости простых людей. И пока он не начал разглагольствовать о прочих девицах, дверь здания раскрылась и Хорбун поспешил к выходящим, чтобы коротко сообщить о возвращении рыщущего. Помятый вид Уло, Лосрака, Дэйжа и даже короля говорил о том, что все сидели за столом, а потом и в купальне допоздна. В сопровождении вина. Мужчины с сонным видом потирали глаза и вяло отреагировали на слова Траэрна. Кажется, что даже не поняли их сразу — Уло с полным отсутствием мыслей прихватил чистого снега и принялся медленно жевать, дабы разогнать неприятный привкус во рту и взбодриться. На их фоне Лабберт и немолодой Хорбун ещё выглядели очень даже бодрыми и, самое главное, соображающими. Но все уставились на рыщущего, покорно ждущего вместе со своей избранницей, пока им не уделят внимание, не решат обратиться.       Первым собрался с мыслями Кирус и начал медленно сходить с некрутых ступеней, врезанных в фундамент. Анто де Калго, заметив это, вяло махнул рукой и поковылял к остальным на крыльце, чтобы не мешать монарху. А Хорбун и Дэйж в этот момент обменялись негромкими фразами. Двое остальных пока просто приходили в себя, пытаясь увязать раннее утро и такое скоро возвращение. Рейнард отметил всё это, а потом повернулся к девушке. Та же старалась быстро оценить взаимосвязи между теми людьми, определить их положения в том, как те держались. Явно настраивалась на предстоящее общение, и парень прошёл к топчущейся лошади и, ухватив лесничего за талию, бережно снял с седла и опустил на землю. Не было нужды делать нечто большее — они сейчас понимали друг друга и доверялись, выступая как единое целое. Сам же встал рядом чуть впереди, своим видом посылая недвусмысленность своей опеки, надзора и бдительности за спутницу. Король, казалось, следил за такими деталями, за тем, как девушка, прибывшая далеко не в женском наряде на особое знакомство, вежливо склонила голову как полагалось невысокому сословию в присутствии господ. Мужчина приближался уверенно и без спешки, пользовался каждой секундой для более лучшего изучения. Словно пытался разгадать загадку с каким-то очевидным подвохом. И выражение его лица не менялось ни на удовлетворённое, ни на скептичное. Тем не менее под обычными эмоциями проступала некая озадаченность. — Вот моя жена, лучезарный, — представил довольный Гардог с почтительным кивком. — Кирса.       Лесничий присела уже в дамском поклоне, которому её выучил Корбл, и осторожно распрямилась, позволив себе взглянуть на короля или же ему лучше рассмотреть её лицо. Кирус же задумчиво хмыкнул в откровенном непонимании. — Занятный выбор для тебя, мой лучший рыщущий, — он шагнул вперёд, ближе вежливой дистанции. — Я ожидал иного. И имя, кажется, из южной глубинки.       Девушка ему не ответила, хотя тот, возможно, желал услышать её и именно то, как она будет говорить в ответ, тогда как ей не очень-то хотелось. Не было ни желания, ни надобности для этой демонстрации. И оба Гардога это понимали. — Я не обращал внимание на имя, — ухмыльнулся маркграф, ловко не дав молчанию повиснуть. — Что-то она совсем не разговорчивая у тебя, — насмешливо фыркнул с крыльца Уло, чем-то удовлетворённый, — как не жена вовсе. Или она не знает, как себя вести? — Она сама решает, с кем ей говорить, — небрежно бросил ему Рейнард, чуть повысив голос, — или же не говорить. Потому что она именно моя жена, и я даю ей волю. — А может, стоить проверить, Кирус? Вдруг, у неё и языка-то нет, чтобы говорить, — подхватил Хорбун, упрямо сверля взглядом рыжеволосого парня. — Это же Гардог. Часть слухов по стране лжива, но часть ведь правдива.       Старому вояке маркграф вовсе хищно осклабился — намёк на то, как он обошёлся с чужой дочерью прозвучал как никогда за последние два дня открыто, и рыщущий был готов отвечать на него соответственно. Это замечание сделало и без того странную обстановку зимнего утра беспокойней.       Монарх чуть свёл русые брови, явно размышляя и взвешивая предположения про себя сразу с нескольких сторон. Со слов самого Гардога, с собственных подозрений, с советов и мнения доверенных. Однако Кирса сама разрешила эту ситуацию. Заговорила негромко, но вполне чётко, чтобы её могли слышать все желающие в этой утренней тиши. — Возможно, для вас это единственно действующий способ обращения с девушкой, — она прикрыла светло-зелёные глаза, бросив спокойный взгляд на Хорбуна, потом на насторожившихся мужчин рядом. — Мне нечего вам сказать кроме того, что я признательна и польщена знакомством. Но об этом лучше говорил мой поклон.       Её взор вернулся к королю, и девушка вновь чуть склонила голову, сцепила руки на уровне живота. Высокий смех Лабберта, единственного кто веселился по-настоящему, озарил крыльцо, он похлопал возмутившегося герцога по могучему плечу. Рейнард же позволил себе самодовольно улыбнуться с гордостью, но от реплик воздержался. Вышло, что на этот раз первым заговорил Кирус: — Очень интересно, — на этот раз в голосе монаршей особы слышалось одобрение. — Вижу, это и в правда для тебя особенная девушка, Рейнард. Нет ни малейшего смысла вас двоих тревожить подобными вопросами. Отдохните с дороги. Вы должно быть скакали всю ночь.       Он развернулся, легонько покачивая головой, и пошёл обратно к крыльцу, а Гардог приобнял одной рукой девушку, прижимая её к себе с неким демонстративным нахальством. Довольно потёрся подбородком о чужую макушку, умиротворённо засопел почти как пёс. Кирса незаметно ответила на это, вжавшись в его бок чуть сильнее, ища поддержки и надёжности, уткнулась ему в грудь. Маркграф пару раз погладил её плечо рукой, внутри млея от её ответа, радуясь от тому, что не только сумел защитить, но и она сама действовала с ним заодно. И чувствовал, что вовсе не слабеет от таких чувств. Что задаст трёпку любому, кто позволит себе хотя бы одну лишнюю фразу.       Возможно, он источал нечто такое, поскольку с крыльца пока не доносилось новых, неосмотрительных реплик. Тройку в санях уже вовсю распрягали, и мужчины там отвлеклись на не особо активный разговор о сегодняшнем дне и предстоящих моментах их встречи. Дел для обсуждения хватало. — Мы можем идти? — спросила лесничий очень негромко, чтобы никто кроме него не мог услышать — лицо не отрывалось от чужой шубы, доверчивое прикосновение не разрывалось. — Угу, — мурлыкнул Рейнард, поцеловал в висок и отстранился. — Покажу тебе рукотворное озеро и птиц. Я пока здесь не понадоблюсь.       Тем временем слуга осторожно подошёл к ним, чтобы забрать их лошадь в конюшню на заслуженный отдых. Маркграф повёл девушку к тропе, по которой они примчали: пройти несколько сотен метров и свернуть направо к прогулочным местам. Королю и его спутникам как раз потребуется несколько часов, чтобы прийти в себя и разогнать похмелье. Кто-то, может, даже завалится досыпать, а кто-то и размышлять. — М-да-а, а я уж думал, что решил головную боль, — внезапно вслух протянул Кирус, взбираясь по каменным ступеням, обернулся к «супругам», и на лице отразилось усталое расстройство и досада. — Я рад за своего поданного и столь же удручён. Такое хорошее решение ушло из рук из-за твоей прозорливой расторопности, Рейнард. — Ну, он же рыщущий как никак, — заметил угрюмый Лосрек, хранивший до этого молчание. — На такой работе привыкаешь быть резвым во всём. — Трев, не хочешь взять Милдрет в жёны? — спросил у него король с обречённой полунадеждой, поднялся к украшенным ковкой дверям.       Тот поперхнулся и поспешно ухватил горсть снега, отправил её в себе в рот, чтобы выиграть время для ответа. — При всём уважении, о король, я пока не тороплюсь обвенчаться. Да и на месте не сижу, а с принцессой выезжать, в соседние страны, — чиновник пожевал губы, моментально покрасневшие от снега, — чревато для короны. Это на данный момент ваш единственный отпрыск. — Выкрутился, — хохотнул Лабберт, а потом махнул одному из служек рукой. — Эй, откупорь там гранатового вина пару бутылок! А то уже от смеха в горле пересохло. — А ты Лабберт? — спросил Кирус, скорее уж чисто символично и дабы хранитель юго-восточных пределов не веселился чрезмерно, потёр лоб кончиками пальцев.       Веселье Анто де Калго тут же упало на порядок. Тот аж закашлялся от неожиданности больше Лосрака уже под чужие смешки. — Избавь меня, Кирус — третий брак я не потяну, — он замотал головой, потом замер, подняв зеленоватые глаза к небу, словно что-то припоминая, потом поморщился. — Не с такой самовольной особой. Не она к тебе придёт через месяц с требованием развести нас, а я. — Но проблема остаётся, — встрял Дэйж и устало выдохнул: — нужно ей скорее найти мужа. С Аресели не ладит и каждый раз решать её выходки это проблемно.       Остальные фразы Рейнард с Кирсой уже не могли расслышать — удалились далеко, да и не было в том надобности. Обсуждать возможных кандидатов на роль мужа принцессы не особо интересно. Маркграф широко улыбнулся девушке, когда она вопросительно взглянула на него, и с любовью взял под руку, повёл её к рукотворному озерцу, гадая, началась ли там кормёжка птиц или же нет, сможет ли его лесничий полюбоваться редкими птицами.