Смех богов

«Смотри на край дороги — он порой ведёт вниз»

      Они возвращались в свои владения на следующий день, кое-как избежав более глубокого знакомства непосредственно с самой Кирсой и общения, что могло создать предпосылки к разного рода неприятностям. Рейнард остался вполне доволен первой наименее формальной встречей, отображающей определённое доверие и его успехи. Некоторые вопросы разрешились, наставления и курсы всем утвердились, съезд особых лиц завершился, и маркграф не видел действительных причин задерживаться или с кем-то из знати делить часть обратной дороги. Кирус оставался, чтобы побыть наедине с собой и с любовницей, красивой иноземкой Аресели, все остальные разъезжались по домам. Первым отбыл Хорбун, собранный и уверенный, желающий успеть по пути на север навестить армейскую часть для проверки, как лично просил король. Лабберт сбирался к Уло продолжить гуляние, скорее всего, уже куда менее тихое и пристойное. Молчаливый Лосрак ещё выслушивал указания к своей работе в чужой стране, а Дэйж для большей осведомлённости всё пытался набиться в спутники рыщущему. Однако тот, более скорый на подъём и сборы, опередил его и отправился со своей ватагой на юг. Легко и удобно конным отрядом без всяких саней и повозок, свободно словно ветер. Кирсу Гардог вёз сам, как и той ночью, перед собой в луке седла пошире, только на этот раз девушка уже попривыкла, приладилась и имела больше возможности смотреть на пейзажи вокруг них. Как ухоженный лес сменялся более диким, неаккуратным, нехоженым, а потом и вовсе как тропа расширилась, привела к перепутью дорожных мощённых трактов. Первые часы макграф не донимал девушку расспросами, позволяя той наслаждаться вылазкой и покоем. Но любовался её лицом, более расслабленным выражением, контурами. Казалось, те матово светились своим особым светом. Наслаждался тем, что она от его близости, присутствия не вздрагивает, что ей уже гораздо спокойней с ним, что их связь и доверие крепнет, открывая и ей самой больше чувств. Смаковал с тихим восторгом прикосновение к ней и то, что в её зеленоватых глазах проступало сдержанное любопытство ко всему. Всё же в светлое время суток дорога совсем иная. Переговариваясь между собой, всадники ехали бодрой рысью, поэтому уже к середине дня добрались до хорошо знакомых земель, а там сбавили темп. Дороги стали менее расчищенными, да и решили срезать часть пути — проехать по верху ущелья, вдоль реки, а не объезжать, как делали это ночью.       Лошади шли аккуратно, а мужчины перебрасывали друг другу фляги, свёртки с вяленым мясом, поскольку не собирались останавливаться на обед, негромко смеялись в непринуждённом разговоре. Вся обстановка отдавала спокойствием. Рейнард, придерживая племянницу одной рукой, второй поймал небольшой свёрток, и молча предложил ей мясо. Девушка скромно взяла один ломоть. — Что скажешь о королевском угодье? — наконец спросил парень, не глядя выбирая себе кусок.       Лесничий ответила не сразу: отправила мясо в рот, медленно жевала и размышляла. За это время рыщущий успел взять еды себе и перебросить свёрток обратно, где слышалась своя болтовня. Лошади под ними продолжали неспешно идти, отдыхать, дорога пошла чуть вверх, и с правого края стала подниматься серая каменная стена глыбы, а с левого замаячил край обрыва и вид на реку с подтаивающим льдом. Гардог пробежался взглядом по этой серо-белой поверхности, выцепил пару дыр с холодной шугой, и на душе пробежалось нервное опасение. Его рука сама собой покрепче прижала Кирсу. — Это очень интересно, хотя парк у замка мне нравится больше. Всё так занятно сделано: эти озёра явно обустраивали вручную. И столько ярких птиц. Они не связаны с магией, — заговорила девушка и вдохнула носом свежий воздух, в коем смешалась терпкость зимы и влага грядущей весны, — это их природный окрас. И такой пёстрый, что не верится. — Поэтому-то это редкие породы, и далеко не всякий лорд может их себе позволить, — пояснил Рейнард, принялся жевать, перехватил освободившейся рукой повод. — За ними ещё и ухаживают, у всех здоровый вид. Ещё там охраняют стада оленей, так что водятся там красивые, поскольку в этих угодьях Кирус предпочитает не охотиться, а смотреть на животных. Ты заметила, что даже в гостевых домах нету ни рогов, ни чучел, ни шкур?       Девушка кивнула и ненадолго погрузилась в свои раздумья, и парень не торопил её, зная, что беседа не закончилась. Уклон тем временем выровнялся, и стало лучше видно всё недолгое ущелье. Небо над ними развернулось серое, с редкими голубыми пятнами и приглушённым свечением солнца, что то усиливалось, то меркло из-за более плотных облаков.       Гардог осмотрелся, поводив плечами, разминая немного спину. «Погода уже заметно теплее», отметил он мокрые пятна на камнях справа. А на земле местами из-под снега проступили обломки да щебень, выдающие небольшие овалы или попросту скаты валунов. «От края достаточно далеко, но ближе к откосу лучше не подъезжать», оценил он мимоходом, а потом раздалось хмыканье Кирсы: — Вот как. Тогда там полно лесничих в прямом смысле слова. Очень большой участок леса, чтобы поддерживать всё в здоровье и не допускать браконьеров, — обстоятельно заключила она, покачала головой. — Король на свои дела и увлечения не скупится, верно? — Насколько я знаю, да. В столице пять, порой шесть раз в год проходят особо пышные приёмы, три раза королевская охота, два раза турниры в разных районах страны. На некоторых я бывал, и всё всегда роскошно. На охоте твой дражайший супруг даже взял парочку трофеев в позапрошлом году, — в голосе мужчины слышалось и довольство и гордость, потом добавилось вкрадчивости. — К тому же, когда мы выполняем работу, нам всегда платят щедро. Есть за что. — За свору Гардога лучше говорят слухи — в них нет ничего о том, сколько вы получаете за своё дело, — заметила девушка с серьёзностью, сухо выдохнула. — Поговаривают, что король и знать одобряют такое. Но я не увидела в них этого, я думала будет хуже. Некоторые из тех людей опасаются тебя, хоть и не подают вида. — Это нормально, они знают, что я верен лишь себе и королю. В любой день я могу прийти и за ними. Особенно если они замышляют что-то, — рассмеялся маркграф и наклонился вперёд, целуя девушку в щёку. — К слову, ты не приметила ничего странного, мой маленький лесничий?       Он отстранился, а Кирса замолчала, немного ссутулилась. Её рука поднялась, потирая плечо другой. Не то с раздумчивыми сомнениями, не то нервно.       Парень терпеливо ждал, поняв, что нечто той, чуткой и наблюдательной, всё же бросилось в глаза. Им требовалось быть настороже. — Знаешь, Рейнард, мне показалось, что, — начала она, неуверенно прервалась, а потом впервые за поездку обернулась к нему, — сам король обладает магией. Не такой сильной как ты, но что-то в нём есть. Кажется.       Сказанное вызвало лёгкое удивление, и Гардог растерянно нахмурился, глядя в светло-зелёные глаза девушки. Непонимание сменилось прикидками, догадками, предположениями. И вот уже парень размышлял: — Кирус любит и собирает магические артефакты, — негромко произнёс он, пальцами на животе родственницы очертил узоры, не отводя взора от неё. — Может, у него был при себе какой. Или же он увлекается магией чуть больше. Ритуалы. — Возможно, — кивнула Кирса, а потом чуть улыбнулась: — но…       Тут раздался оглушительный треск слева от них, и лесничий мгновенно дёрнулась, разворачиваясь в ту сторону телом. Пара лошадей сзади заржали, а собственная фыркнула и остановилась, принялась копать рыхлый снег копытом и вертеть головой. Ещё один гулкий, глубокий треск. Рейнард, знавший, что это такое, лишь полуобернулся через плечо проверить всё ли нормально в колонне. Слуги по-прежнему говорили, разве что указывали друг другу на край обрыва. Тем временем шорох и вибрации, что передавались по ущелью, усиливались, а Кирса напряглась в седле. Маркграф прижался к ней, прошептал на ухо: — Лёд сходит, скоро тут будет бурный поток. Это из-за каменных стен и крутой излучины так шумит, — он провёл носом по чужой скуле. — Хочешь посмотреть?       Девушка медленно кивнула и уже с интересом вглядывалась вниз, насколько позволяло положение. Рыщущий довольно ощерился и дал команду к остановке — заодно кони всё же переведут дух. Кавалькада, растянувшаяся цепью остановилась под новый треск. Люди начали бодро спрыгивать с сёдел, разминаться. Гардог слез аккуратней, чтобы не помешать девушке, и аккуратно снял её со спины животного. Кирса без слов осторожно приблизилась не к самому краю обрыва, но так, чтобы видеть движение льда. И тем не менее это действие укололо маркграфа непонятной, подсознательной тревогой. Возможно, сам образ — одинокая девушка рядом с краем уступа. «По крайней мере, ей будет взаправду приятно посмотреть на этот ледоход. Из замка она ещё долго не выедет. Скоро паводки нахлынут и у нас», успокоил он себя, похлопал животное по шее.       Несколько минут ничего кроме треска и шума не происходило, потом вода, набравшая силы, пробившая себе достаточный путь за пару тёплых дней, начала плавно просачиваться. Мужчины тем временем отвели тревожных лошадей подальше, развели наспех небольшой костерок из веток, что имелись с собой, перешучиваясь топили снег в котелке, чтобы напоить животных. Рейнард же, убедившийся, что всё хорошо, отошёл к недвижимой девушке и молча обнял её сзади. Так ощущалось спокойней и безопасней, а мысли о случайном падении вниз становились не такими навязчивыми. Зрелище Кирсу почти что заворожило: треск становился всё звонче, чаще. Глыбы, что застопорили зимой реку, ломались изнутри, а потом спустя минут десять поток хлынул, снося всё. Крошево из тёмной воды и белёсого льда начало заполнять русло, ломать покров впереди. Твёрдые куски бились, царапались о камень, а земля под ногами продолжала подрагивать. Не прошло и нескольких минут, как река забурлила, освобождённая от зимних оков. Вода ревела, плескалась, пенилась, обломки льдов уносились дальше по течению. Вверх поднимался свежий, более тяжёлый влажный воздух, налетал порой крепкими порывами. Монотонный шум заполнил всё ущелье. А девушка, казалось, могла наблюдать за этим ещё очень долго. Однако Гардог планировал добраться домой до полуночи, поэтому поднял ладони, растирая той плечи, потом с мягкой настойчивостью потянул назад. Кирса неохотно, но всё же подчинилась. Он приобнял её, улыбнулся: — Пойдём, уже пора, ещё, — договорить не успел.       Сверху, со скалистой стены посыпал, грохоча, обвал, инстинкт заставил дёрнуться в сторону вместе с племянницей, и мимо со свистом, почти не слышном в этом шуме, пролетела пущенная стрела. Один удар сердца, наполнивший кровь яростью, азартом и борьбой. Всё естество вздыбилось, оскалилось — его соратники отскакивали от падающих камней, пытались увести лошадей из-под удара, ещё не видя группу людей, спускавшихся прыжками сверху. Слишком быстро — те явно рисковали и спешили воспользоваться своим шансом. Маркграфа с его спутницей разделяли метры и обвал от своих помощников, а в двух метрах позади обрывалась земля. Положения уязвимее сложно выдумать.       Парочку лошадей всё же завалило, и те истошно ржали и хрипели. Рейнард быстро выцеплял взором детали: одежда чёрная, как у наёмников, с масками на лицах, уверенные движения, шесть человек и два стрелка на уступах, натягивающие тетиву; разум уже включился в работу, рука слитым, безотчётным движением выудила кинжал, и он завёл Кирсу за себя. — Сверху! У нас гости! — попутно прокричал он своим слугам, а потом первый враг практически прыгнул на него.       Рыщущий не стал уклоняться, чтобы не поставить под удар девушку — перехватил напавшего, попытавшись насадить его бок на лезвие, однако тот увернулся и попытался сделать подсечку, завязалась недолгая борьба. Парень не сомневался, что целью является он, а не кто-либо другой, поэтому не собирался разрывать ближнюю дистанцию. «Вдобавок, это может обезопасить от стрел», но едва эта суматошная мысль пронеслась, как в плечо вонзилась одна такая. Он зарычал, поняв, что неизвестный противник хочет добиться своей цели буквально любой ценой, не боясь зацепить своих же. — Кирса, в сторону, — громко бросил он, краем глаза успел отметить, что Хаган уже перебросил лук Дрейвну и что тот отбегает назад, целясь наверх снять вражеских стрелков.       Велтен и Скилар перехватили одного нападавшего. Свора быстро реагировала на внезапную атаку: Тито с Кифером по-быстрому разгребали камни с приваленных лошадей, чтобы иметь возможность всем хоть как-то покинуть место, а Бриар практически на лету подрезал ногу ещё одному врагу, так что приземлиться и броситься дальше тому не удалось. Гардог же оборвал возню противника, ударив того лбом по голове, практически тут же насадил его боком на своё колено и оттолкнул к обрыву, полоснув напоследок ножом по шее. Попал немного ниже, продрав куртку, поскольку мужчина явно знал своё дело — увернулся мастерски. Высокий уровень говорил сам себя — их послали люди, желающие избавиться от маркграфа, а не припугнуть.       Кирса, сноровистая и привычная ко всякого рода заварушкам, ловко отпрыгнула, чтобы разминуться с врагом. Однако тот внезапно сменил свою цель — ринулся прямо к ней как раз в тот момент, когда двое последних нападавших добрались до них, а троица слуг только спешила на выручку. Дальнейшее развернулось в доли секунды. Один из неизвестных метнул в уклонившегося Рейнрада небольшой нож и отскакивал, чтобы вооружиться новым. В тот самый момент лесничий отступала от первого, самого резвого врага, и с метателем налетели друг друга, попав в слепую зону из-за своей подвижной манёвренности. Кирса успела прижаться к снегу, но метатель, поняв, что летит теперь прямо к обрыву, что не сможет затормозить и зацепиться, ухватился за девушку. Возможно, по инстинкту. Инерции хватило, чтобы их двоих понесло к краю, откуда поднимался рёв воды. — Кирса! — прокричал рыщущий, перехватывая последнего напавшего в ручной захват, поскольку Видар и Хэрнен уже добрались до них, а Оскэр подскочил к самому первому, не давая тому что-либо предпринять. — Кирса!       Однако едва ли все их действия могли что-либо изменить: лесничий, сцепившись клубком с тем мужчиной, не давая ему воспользоваться ножом для удара катилась к уступу. Секунда, за которую Гардог бежал в ту сторону, за которую в сердце раскололось нечто, за которую все силы скакнули к незримому пределу, заведомо зная всю тщетность. Ему не верилось — он не желал это признавать. Ужас, невероятный ужас затопил его, мешая трезво соображать. Потрясение неведомый силы накрыло его, пробуждая что-то со дна его души. Живой, где обитал не только мрак.       Но мгновение, припорошённое звуком гравия, сдавленными стонами, окриками знакомых голосов и рёвом неистовый воды, истекло. Девушка исчезла за краем, Рейнард всё равно стремился туда, словно мог что-то изменить, готовый бросаться следом. Уже сверху вниз смотрел, как его Кирса катится по каменистому уступу, как вывернулась, приложив соперника, что никак не желал её отпускать, будто желая унести хоть кого-то с собой в холодные воды, затылком о камни, всё же выпуталась, но падение следом сбросило их в реку. Плеск было совсем неслышно, даже брызги поглотили волны. Секунда, другая — никто не всплывал. Гардог по себе знал, как сводит тело в такой воде, как вышибает дыхание и весь воздух, как тяжёлая одежда мгновенно тянет ко дну. Он и не пытался мыслями переломить обрушившееся потрясение и беспомощность. Сила его духа и его чувства смогли. — Быстрее! Вяжите этих к коням! Живее! — чётко командовал он не глядя за спину, не отрывая взор от бурного потока. — Все целы? — Да, царапки, это может ждать, — тут же отозвался встревоженный Велтен, подбегая к нему. — Рейнард…       В этот момент уже впереди по стремительному течению вынырнула Кирса — её голова показалась над гладью среди кусков льда, и хоть было уже достаточно далеко, Гардог не сомневался в том, что видел. Девушка не боролась с потоком, но старалась по пути отплыть к подобию края, чтобы зацепиться хоть за что-то. — Мы успеем, — жёстко проговорил маркграф, ощущая лёгкое головокружение, обломал торчащую из плеча стрелу, развернулся и бегом устремился к не пострадавшим коням. — Алгар, Кифер, Дван, Ортвин за мной! Живее! Остальные догоняйте! — Всё будет сделано быстро, — откликнулся Скилар, как раз завязывая узел на ногах одного из выживших нападавших. — У каждого седла в подсумке есть верёвки!       Дрейвн с Бриаром уже взбирались наверх к убитым лучникам. Рейнард быстро вскочил в седло и погнал животное вперёд, высматривая хоть какой-либо спуск. И хоть не мог держать макушку Кирсы на виду, он убеждал себя, что может её ощущать магией. Верил, что та продержится на плаву до их прибытия. Должна. Ведь она не могла уйти так. Ведь она тоже может чувствовать его.