Смех богов

«Дыхание колючих зим сродни испытаниям, где каждая победа приближает весну»

      Морозная вода не щадила. Тело тут же сковало, пронизало литым оцепенением. Однако сноровка, желание выжить и трезвый разум делали своё дело. Она заставила тело двигаться привычно. Кирса ещё под водой развязала пояс и, удерживая его в руке, вынырнула из полушубка, что весомо тянул на дно. И тотчас всплыть к поверхности стало легче. Воздух обжёг лёгкие ещё и изнутри, кожу лица, но девушка старалась выравнять дыхание, работая телом, забирая вправо к ближайшей стене ущелья. Однако там не находилось твёрдой опоры, а скорость течения не позволяла набросить красный пояс на какой-либо выступ и зацепиться. Её неумолимо уносило всё дальше и дальше. Лесничий отдавала себе отчёт, что не продержится так долго. Ни один человек не сумеет. И в какой-то момент в голову пришла даже ирония: она отдаляется от Рейнарда впервые с того знаменательного дня в Толадоре, возможно, в лучшее место. Сейчас такая мысль не приносила былого облегчения — и девушка вполне легко приняла этот факт в своей душе, сдаваться на милость холодных вод не собиралась. Поток меж тем с пугающей скоростью нёс её дальше, тянул к опасной середине, нагонял кусками льда, от которых приходилось уворачиваться. Вскоре ущелье начало заканчиваться, Кирса видела, как стена впереди начинает терять отвесность и высоту. Силы, впрочем, тоже кончались, но всё же лесничий старалась держаться в надежде, что скоро начнётся берег или его подобие, где она сумеет хотя бы за что-то ухватиться. «А там, может, подоспеет и Рейнард», этому спасительному знанию девушка не позволила затуманить, расслабить разум. Работала руками и ногами, что из-за обуви уже очень сильно тянуло вниз. И вот река, выплывавшая из ущелья, сделалась шире, поток ослаб, и Кирсе удалось почти вплотную приблизиться к кромке синеватого льда, что ещё сковывала камень и берег. Дна по-прежнему не ощущалось — и это отдавало отчаянием и слабой паникой — силы находились на исходе. Девушка попробовала удержаться за лёд, но потоком её всё же снесло, и пришлось заново подбираться к хоть сколько-то твёрдому краю. Попытка выбросить часть тела на поверхность привела к тому, что подтопленный лёд провалился, но так лесничему удалось чуть зацепиться в образовавшейся ложбине и начать действовать аккуратней. Не довелось особо стараться — тело уже плохо слушалось и резких действий попросту не выходило. Распластавшись Кирса всё же втянулась на лёд, и новые волны холода морозили всё её естество, тогда как в самом центре горела особая сила и то чувство.       В эти секунды отдыха она ощущала, насколько Рейнарду не всё равно до неё, что и она, правда, откровенно чувствует к нему нечто похожее. Не просто тянется к особому человеку в жизни, который в иных обстоятельствах мог бы её опекать с отрочества, но и по-своему принимает его. Хотелось к нему, и она знала, что он придёт. Это помогало не терять сознания и связность мыслей. Лесничий подтянулась повыше, а с одежды стекала вода, делая лёд более скользким, холодным. Тело, выдавшее с перепугу достойный результат, теперь отказывало. Ветер пронизывал, почти что резал. Но и сейчас девушка понимала, что ещё не в безопасности — лёд может уйти под воду в любой момент и всё начнётся по-новой. Поэтому она вынуждала себя продвигаться вперёд. Казалось, что это тянулось час или два, настолько тяжело давались усилия. И тем не менее, Кирса не останавливалась, пока ладони не коснулись под податливым, влажным снегом шероховатости песка. «Берег», одиночная мысль, что привела к другой обрывчатой, чёткой команде знания: «Сними одежду». Она пальцами, коих не ощущала точно так же как и руки по всей длине, принялась возиться с камзолом. Позади шумела пробуждённая весной река, забравшая того врага, что решил утянуть её с собой да немного просчитался. Девушка слабо, неверно оскалилась — тот падал в реку уже мёртвым, она раскроила ему череп о камни. Даже всполох слабой злобы не придал сил. Их не осталось и на дрожь тела — всё начинало засыпать. Застывать. Она вяло огляделась, понимая, что нужно отойти хоть в какое-то укрытие, лесок или уступ, что закроет от ветерка. Но сознание более не передавало особой взаимосвязи между тем, что видит, и тем, что требуется. Кое-как ей удалось расправиться с камзолом, с рубашкой. Уже приступала к штанам, когда в однообразный фон влились сердитые голоса, да далёкий хруст снега. Каким-то полуподобием мысли Кирса отдала себе отчёт в том, что это могут быть их враги или просто случайные люди рядом, но душа и сердце верили. Знали, что это Рейнард со своими соратниками. И когда она увидела его, встревоженного и свирепого, вглядывающегося с беспокойством в поток реки и берег так, будто бы желал их стереть с лица земли, потянулась к нему рукой. И сама ощутила беспокойство при виде обломка стрелы в его плече.       Гардог, приметив полунагую фигурку на белом берегу, сник лицом в невероятную гамму облегчения, смешанного с неверием. Моментально спрыгнул с лошади и бегом устремился к Кирсе напрямик через сугробы. На ходу развязывал свою шубу, стягивал шапку, и его алые волосы рассыпались яркими прядками. Одёжа полетела рядом на снег. — Кирса, — выдохнул он, в спешке опускаясь на колени, жадно обхватывая горячими руками её лицо. — Маленькая моя девочка. Всё хорошо. Прости.       Он принялся быстро снимать с себя камзол, освобождая нижнюю рубашку, которой принялся тут же вытирать, растирать обессиленную девушку, снимать с неё мокрые насквозь штаны и обувь. Тем временем его спутники нашли более аккуратный подход для лошадей к берегу. — Хвала всем богам, — тихо выдохнул Кифер и бросил решительней: — Дван, свисти нашим. Пускай найдут нас быстрее. Не стоит задерживаться. Ох не стоит.       Алгар сошёл с коня, принялся доставать из походного подсумка запасной плащ, Ортвин бдительно озирался и проехал чуть вперёд, держа лук с вложенной стрелой наготове, а Рейнард уже надевал свою шапку на голову девушке, накинул на себя камзол, а потом поднял возлюбленную на руки, закутывая сжавшееся тело в шубу. Свист озарил окрестности. Частота и интервал звука явно обозначали всё, что нужно. Алгар передал плащ хозяину, прошёл мимо них собрать мокрую одежду. Маркграф нёс девушку к лошади, растирал её руками, прижимал к себе как самое бесценное сокровище. Вдали и сверху раздался ответный свист, немного другой, однако тоже означавший какое-то послание. Дван с Кифером удовлетворённо закивали. Только тогда девушку начало нещадно трясти. — Это хороший знак, это хорошо, — суматошно шептал, успокаивал её Гардог и себя заодно. — Тело пытается согреться. Скоро домчим до деревни, там будешь отогреваться, найдём тебе одежду. Прости, что не уследил. — Эт-то сл-луч-чайн-ность. Не б-больше, — еле слышно ответила лесничий с усилием то, что думала на самом деле.       Как вполне опытный человек. Действительно случайность, какие случаются со всеми, независимо от подготовки, ожиданий, навыков или чего-то эдакого. В суматохе драки ничего удивительного, да и вообще хорошо, что скатились с узкого ущелья вниз лишь двое.       И Кирсе, которую колотил озноб, было что сказать к этому нападению помимо своей досады. Например то, что неизвестные явно не знали об её присутствии в свите маркграфа. Она именно мешалась. Как что-то неучтённое. Или то, что напали на них не в запланированном месте, рассчитывая на бесспорное удобство момента и местности. Что неплохо у них вышло. Однако говорить девушка не могла внятно и просто прижалась к мужчине, что согревал её. Искала ту защиту, тепло, и он давал всё и больше. В его резких движениях угадывался ещё не прошедший страх потери. — Главное, ты жива. Всё будет хорошо, дам тебе потренироваться на такие случаи, — бормотал мужчина, голос стал выравниваться. — Я доберусь до них всех. Никто не посмеет отнять тебя у меня, даже нечаянно.       Показались вереницей остальные слуги. Ехали они не так быстро — четвёрка лошадей пострадала, могла только ковылять, зато остальные вполне бодро волочили по снегу троих неизвестных, а в луках сёдел виднелись трупы. Соратники, Джид и Велтен с ушибами и Видар, Оскэр с лёгкими ножевыми, вели лошадей под уздцы, и в самом хвосте показалась новая шестёрка экипированных животных. При виде непосредственных виновников эмоции Рейнарда направились в гнев и злобу. Теперь, когда самое страшное оставалось позади, он позволил норову выйти. Усадил Кирсу на седло и передал ей плащ, чтобы та обмотала себе босые ноги, и пошёл к приближающейся группе. Он без всяких слов добрался до ближайшего пойманного, что волочила по тропе лошадь, и ударил со всей силы ногой по рёбрам. Потом ещё раз, выцеливая открытый бок, чтобы попасть по органам. Снова. Вкладывал силу, пока слуги группировались для продолжения пути, быстро распределяли вещи. Седовласый Велтен торопливо передал возлюбленной хозяина ещё один плащ, начал помогать растирать ей ступни под чужой сдавленный ор. Гардог наступил неизвестному на пах, плавно перенося весь вес. Дрожащая от холода Кирса, кутавшаяся во все тряпки, что ей дали, неотрывно смотрела на эту разъярённость, имевшую мало что общего с разумом. Разве что выбор мест, особо болезненных, оставался осознанным. Внезапно для себя поняла, что, пожалуй, лишь Гантрам единственный, кто мог бы его толково образумить в этот момент. Разве что получилось бы ещё у смурного Корбла с относительным успехом.       Но этих двоих рядом не было, а остальные не решались вмешиваться, хотя тот же умудрённый годами Кифер понимал, что «забава» лишь тратит их время, что сейчас Рейнард легко может нанести им смертельные увечья и потерять важные источники сведений. Кто-то же послал их убить рыщущего, королевского любимца. И сделает это снова. Да и вид Гардога, злого по-настоящему и по-чёрному, делал ей самой тоскливо. Кирса знала, что должна делать, но слова подобрались не сразу. Как отвлечь его и не уронить его положения? Она втягивала воздух с осторожностью, а потом пересилив себя, стараясь звучать погромче, перекрыть гул реки, переговоры, стоны и вскрики спросила: — Ра-азве в подз-земел-льях н-не буд-дет л-лучше? — дрожащая лесничий дождалась, когда дядя взглянет на неё, и не отвела глаз: серьёзных, не просящих. — Пожалуй, — зловеще ощерился он и отошёл от избитого незнакомца, и его мысли потекли в более полезном и вменяемом русле. — Тито, осмотри её. Дрейвн, что по стрелкам и этим коням? — Стрелы не отравлены, но с зазубринами, — отозвался обычно Дрейвн и выудил со своего седла трофейный колчан, продемонстрировал наконечник. — Если несколько таких угодит в разгар драки, то кровью истекаешь сильнее. А если попадает в мягкую шею, то раздирает её. Непростые ребята. С конями — оставили они их недалеко, кажется, ехали за нами какое-то время. — А нам не лишнее сейчас парочка крепких коньков, — дополнил Бриар и взглянул светло-карими глазами на пострадавших животных, с грустью покачал головой. — Этих-то прирезать придётся. Всю дорогу не осилят. Да и порыться надо в их вещах.       Тито, который бегло послушал пульс Кирсы через запястье, потрогал лоб, пощупал, посгинал пальцы, торопливо пошёл к лорду, думавшему над их положением. Хэрнен, пользуясь паузой, помогал друзьям перевязываться, а остальные разбирали лошадей по порядку и принадлежности. Пока было время спокойно перегруппироваться и подготовиться к новому нападению. Гардог, которому кровь и незримая сила горячили тело, выдохнул струю пара и косо смотрел за тем, как Тито осматривает его плечо. — Я могу протолкнуть. Но лучше разрезать, а потом зашивать. Правда, я на ходу не смогу сделать это аккуратно и без нужных инструментов, — серьёзно покачал парень головой. — Нужно доезжать до деревни, там попробую что-то сделать. Хотя Корбл справился бы лучше.       Рейнард тихо и недобро рассмеялся — ещё бы констебль не справился бы с этим лучше. Ситуация складывалась просто потрясающая: у чёрта на рогах, средь бела дня и неспешной прогулки, любованием ледоходом подверглись нападению, устояли, дали отпор, едва ли не потеряли Кирсу, с пострадавшими лошадьми не смогут куда-либо ехать быстро. Так быстро, как реально требовалось.       А на всех: живых, пленных и трупов, животных не хватит. Нужно как можно скорее оказаться в ближайшей деревне, так это займёт часок. И это без гарантии, что там на них не нападут по-новой. — Сумасшедший день, — произнёс маркграф в перерывах между смешками, а внутри поднималась протестующая сила. — Только женой обзавёлся. Только со встречи с королём ехали. Будет вам и тепло, и подземелья, и конюшни, и Корбл.       Его серые глаза дико сверкали, а слуги, поняв его самонадеянное намерение, покорно начали быстро сгружаться в одном кругу. Гардог собрал свою магию, выбросил вокруг, захватывая всё и всех, а потом устремил на юго-запад, представляя себе родной замок. Злоба помогла, как и потрясение из-за едва ли не случившейся потери. И хоть расстояние было для его обычного состояния велико, и в любой другой день он бы задумался и подверг идею сомнению — сейчас он просто брал и делал. Через секунд двадцать мельтешения разноцветных полос вокруг и испуганного ржания лошадей, перед ними появился серый старый замок с двумя башнями. Они очутились в родном дворе. Сзади тут же подскочили изумлённые смотровые, и первым делом Рейнард, одной рукой снимающий Кирсу с лошади, распорядился бросить на третий ярус пленных. Сам же отнёс девушку на тёплую кухню, всполошив ничего не ожидавших женщин, сел рядом на один из ларей перевести дух после переноса. Голова кружилась сильно, но тело ощущалось вполне лёгким. Не перегруженным, и он довольно выдохнул — дар не подвёл и не навредил. Вокруг слышались всполошённые причитания, суета, а через несколько минут в кухню ворвался и сам констебль, неся свой мрачный порядок.       Ещё через несколько минут Гардог позволил наставнику увести себя от племянницы, которой женщины замка уже грели молоко с мёдом, приносили одежду и полотенца, в более удобную для врачевания комнату. Где ему без особых промедлений сильно влепили по затылку. Видел, что лысый мужчина с охотой врезал бы ему и кулаком, но ещё не настолько потерял самообладание. — Я знал, что это не кончится ничем хорошим. Но ты никогда не слушаешь, — раздражённо прошипел Корбл и грубо усадил воспитанника на стул, впрочем не тревожа раненного плеча. — Блядь, ещё парочка таких выходок, и ты вернёшься уже без неё, Рейнард! Образумься наконец! Не ставь её под удар!       Он резко развернулся к стеллажу в тёмном углу, куда никогда не попадал солнечный свет, что мог навредить травам и выпаркам. Сам же лорд, отходящий от шока и мощи того ужаса, что разлились в сердце в тот момент, когда Кирса скатилась с обрыва, лишь молча и на удивление спокойно следил за сердитыми движениями сухопарого констебля. Раздалось шипение огнива — тот для дела зажигал свечи, чтобы осветить рану получше. — Думаешь, если захотят, то до неё не доберутся и здесь, Корбл? Под семью замками? — спросил маркграф с кривой усмешкой. — Сам знаешь, что нет. От связи со мной её ничто не убережёт. И вообще-то изначально хотели убить меня. Прояви толику беспокойства и за меня.       На стол с громким звоном советник опустил необходимое: инструменты, кетгут, склянки, и возмущённо взглянул на Гардога.       Который же нахально улыбнулся и развалился на стуле, стягивая камзол, чтобы открыть доступ к левому плечу. И пока Корбл кривил губы, собирал своей гнев на новую отповедь, ругань и, может быть, даже вмешательства, парень раскрыл рот снова: — Я знаю, что ты за неё переживаешь. Мы все переживаем. Но то был лишь первый серьёзный удар врага, — положил, вытянул раненную руку на стол, постарался расслабить. — Лучше будет, если сама Кирса будет готова, а не будет прятаться. И я буду присматривать. — Ты постоянно это говоришь, а толку! — бессильно вскинулся констебль, прошёлся ладонью по лысине. — Что вышло-то рядом с тобой?! При тебе же! Ты стоял там рядом! — Я ещё не привык к ней как к особой части отряда, — недовольно проговорил Рейнард, поискал глазами что-либо похожее на питьё. — Привыкну, она потренируется как ей удобней, будем работать слаженней. Ей бы и оружие не помешало б. Дай что попить. — Перебьёшься, — рявкнул Корбл, а потом наклонился к ране и торчащему древку.       Лорд лишь облизнул губы — пить действительно хотелось. «Придётся потерпеть», заключил он, поглядывая на серьёзного наставника, который где-то глубоко внутри лишь очень тревожился за всех них и не хотел терять кого-либо ещё в своей жизни, допускать фатальных ошибок. Больше, чем смочить горло, хотелось лишь только к Кирсе, ещё раз убедиться, что всё хорошо. Но он это знал: если бы той требовалась помощь, Корбл бы поспешил оказать её сперва именно девушке. Через минуту тот выдал щедрый вопрос заботы почти что ровным голосом: — Не отравленная? — Дрейвн сказал, что нет, — отчитался парень, а потом получил новый подзатыльник. — Олух, я вижу, что ты двигал этой рукой — острие там всё покромсало как следует, — он ругнулся сквозь зубы, пальцы ощупывали плечо с осторожностью, — но я чуть надрежу и вытащу. Насквозь не протолкнуть — хуже будет.       Констебль принялся за работу, и Рейанрду осталось только терпеть процесс. Пахло спиртом, которым протёрли края раны, руки, инструменты. Боль дёргала в руке, но опытный мужчина справился достаточно быстро и аккуратно.       Вскоре остриё уже лежало на столе, а рана ушивалась. Делая эту монотонную работу, Корбл жёстко спросил: — Ты разберёшься с этим, Рейнард? — взор не отрывался от раны, иглы и нити кетгута. — Следующий шаг будет хитрее и коварней. Это один из тех, кто знал о твоём визите и даже о том, каким маршрутом вы поедите. Думаю, они готовились напасть в одном месте, но ваш круг в то ущелье изменил их планы. — Я думаю так же, и у меня есть парочка догадок, — Гардог кивнул, закрыл серые глаза и откинул голову к потолку. — Кто-то, кому мы очень мешаем, помогая порядку, каким его видит король. Это не Хорбун, мстящий за дочь, ему невыгодно ослаблять монарха. Будет очень смешно, если это дело рук Милдрет, — с губ сорвался весёлый смешок, — но и это не она. Ума и связей не хватит. Это тот, кому не выгодна была моя свадьба с принцессой в политическом плане. Их наняли убить меня не сегодня, за несколько дней минимум — такие не подряжаются за пару часов, и они, возможно, следили за нашим маршрутом изначально. Значит, это тот, кто знал заранее о намерении Кируса. А таких немного. Кирус, Дэйж и всего-то дворец советников, — он усмехнулся, ощущал надёжные движения своего наставника на своём плече. — Всего-то. Посмотрим, что расскажут те трое. Что они подтвердят своими криками.