Смех богов

«Неслышный звон в звонкой тишине ночи — полночь»

      Проснулся Рейнард с крайне странным предчувствием, ни на что не похожим. Всё тело будто пузырилось изнутри, беспокойство расходилось вязкими волнами, а в голову первым делом вплыла мысль: Гантрам вернётся через несколько дней; и только потом взор сфокусировался на реальности. Тёмная комната, в окна башни тихонько лился звёздный свет, все силуэты и грани были мягкими точно графитными. Ещё выходя из сна, мужчина рывком сел на кровати, подсознательно готовый действовать, защищать и атаковать. Одеяло сползло с разгорячённой груди на живот, смялось, подтягивая и другую часть. Рядом лежала Кирса, его бесценное сокровище жизни — они спали в её комнатке. Девушка предсказуемо болела после падения в морозную реку со льдом и, к удивлению Гардога, позволяла тому оставаться на ночь с ней. Просто засыпать рядом, лежать и… успокаиваться взаимным присутствием, реальностью, теплом. Его присутствие помогало той справляться с вечерним жаром, делало сон крепче, а её присутствие селило уверенность, лишний раз успокаивало парня. Хозяин замка и так ощущал, что после покушения и трагедии с рекой, еле-еле отходит от по-настоящему взвинченного состояния. На пленных сорвался от души, а до особой и необходимой правды не добрался. Всё сводилось вновь к тому имени, тому человеку, Шалоуну. Это выдавало хотя бы то, что во всех безобразиях действует одна группа заинтересованных. Слаженная и влиятельная, вдобавок близкая к королю. И маркграф был уверен, что та рано или поздно попадётся в силок. Родовые книги постепенно проверялись, и он отправил пятерых слуг проверить те, что имелись в столице, рядом. Те вернутся через неделю, доложат, а пока Рейнард переводил дух, насыщал потребность чувствовать Кирсу рядом. Без секса — давал ей роздых, но всё же не мог сдержаться, чтобы не поцеловать при случае, лишний раз не обнять, не прижать к себе, не огладить. К своей радости, он видел, что девушка расслабляется с ним. А потом, когда ей полегчало, она и вовсе не прогнала его ночевать в других покоях. Поэтому мужчина уж пару дней как ликовал и в полной мере смаковал особенно приятный сон. Любимая ему разрешила оставаться, и эта эмоция так хорошо сгладила скачок ужаса того дня. Однако сейчас что-то стало не так. «Именно стало. Всё было нормально до… До какого-то момента», подумал Гардог, прислушался к своему частому дыханию, что никак не утихало. Вокруг спокойная ночь, абсолютно ничего не происходило.       Замок дремал, как и все его обитатели, кроме одного очнувшегося. Не понимая происходящего, Рейнард невесомо провёл рукой по силуэту лесничего под одеялом. «Она рядом, всё хорошо», проговорил он про себя, ощущая теплоту тела. И это не помогло унять внутреннее — что-то творилось в нём самом. Его грудь часто вздымалась, и рыщущий положил руку там, где сердце — оно билось учащённо, однако не настолько, чтобы кровь бешено пульсировала в венах, душила в горле и лёгких. Зато скрытая сила — да. Парень хотел тихо прошептать, что это должно быть дело магии, и к ужасу обнаружил, что со рта не срывается привычных звуков. Шипящий, скулящий выдох вместо слов и собственного голоса. И магия в этот момент набрала силу, потекла безжалостным потоком по телу. Бурление прекратилось, стало направленным. Кирса зашевелилась, чем привела Гардога из тревожного непонимания в беспокойные опасения — ей не стоило видеть его таким. Невнятным и слабым. И всё же девушка проснулась. Он слышал, как изменилось её дыхание, ощущал, как она напряглась, а следом раздался её сонный и взволнованный голос: — Рейнард… — неуверенно протянула девушка, а потом вялость разума ушла. — Рейнард. Что ты… Что с тобой?       Маркграф хотел было рявкнуть, что всё нормально, чтобы она ложилась обратно, однако не мог сделать даже этого. Тело начало напрягаться как в судороге, появилось тянущее ощущение в жилах. Рвущая боль. И он кое-как поднял колени, облокотился на них и ссутулился, чтобы облегчить это наваждение, постарался успокоиться и оттянуть поток незримой силы обратно. «Может ли магический дар меня убить?», подумал парень, отдавая себе отчёт, что сейчас не может контролировать эту силу — только притормаживать. Зашелестела простынь. Лесничий перекатилась, стряхнув нагретое одеяло, аккуратно приблизилась к нему. Гардог ощутил её ладони и пальцы на коже своего предплечья, то, как они осторожно перемещались, исследуя, ощупывая, проверяя нечто. Не здоровье, как делал бы это Корбл. И только спустя полминуты до него дошло, что собственная кожа чувствуется иначе.       Не то грубее, не то более плотно, не то волос прибавилось или… Обдало холодом, а непонимание начало переходить в глубинную панику. «Что, чёрт возьми, происходит со мной?!», он хотел закусить губу, дабы привести себя в чувство, и не сумел. Словно бы челюсти сместились. Кирса скользнула к нему за спину, прильнула в рубашке, положила руки тому на шею и плечи, призывно сжала, фокусируя чужое и явно ослабевающее внимание: — Рейнард, слушай меня, — она говорила серьёзно, но угадывалось и беспокойство за него — если бы он мог, обязательно бы хмыкнул в довольстве. — Не сопротивляйся этому. Я помогу тебе. Всё будет хорошо, ты вернёшься обратно. Это магия. Она хочет показать тебе, что ты можешь. Слышишь? Я могу направить её, но не сопротивляйся. Иначе она начнёт ломать твоё тело.       Глаза начало сухо жечь, и Рейнард закрыл их, постарался кивнуть — он понял, насколько это представлялось возможным, и постарается не навредить. Ни ей, ни себе. Ниже плеч огладило нечто мягкое. «Пряди коснулись или? Или что? У меня не такие длинные волосы», рваные мысли силились найти разумный ответ, доступный его пониманию. Всё это лишь селило больше волнения, что вязким комом облепило сердце. Гардог постарался сосредоточиться на Кирсе. Она была рядом — самое главное. Её дыхание, её прикосновение, её переживание и её поддержка. И парень начал потихоньку расслабляться, мерность и рассудительность лесничего способствовали. А потом он сумел ощутить, что магия внутри потекла плавнее, словно бы ей задали направление, очерёдность. Сила теперь согревала, а не жгла, боли сделались терпимыми, тело… менялось. Минуты то тянулись, то кружились вокруг до рвотного позыва. Маркграф чувствовал, что удлиняются кости, мышцы словно смешаются, вся форма оборачивается в нечто иное, человеческое уходило. Старался не думать об этом всём — только слушать дыхание девушки. Его тянуло то вверх, то вперёд. Наконец сидеть сделалось так неудобно, почти что невозможно, и он наклонился, чтобы опереться на руки. Обнаружил, что не может это сделать уверенно, однако Кирса подхватила его и помогла плавно опуститься животом на кровать. Самоощущения спутались, но и так мужчина по-прежнему чувствовал руки девушки, краем сознания продолжал отслеживать перемены. Спина вытягивалась, ноги, таз смещались, руки, голова удлинялись. И больше не было ощущения открытой кожи. Совсем, нигде. Словно он был в самой удобной одежде. Она не стесняла, не перегревала.       Последняя судорога заставила выгнуться дугой, а потом рухнуть на кровать в бессилии. Его измотало. Кирса же тяжело опустилась позади него, часто и глубоко дыша. Собственное дыхание показалось и знакомым, и нет. Но вместе они звучали по-разному. Тем не менее процесс закончился — магия тоже выдохлась и отпустила. Сердце пульсировало, разум потряхивало от потрясения. И всё же Гардог попытался встать, подняться. Обнаружил, что может это сделать только на руках и ногах, а когда посмотрел на ладони… увидел лапы. Собачьи. В темноте всё покрывала не длинная, но и не короткая шерсть. Он кое-как поднял одну, чтобы коснуться лица и уже предсказуемо обнаружил там морду. Ощупал языком зубы, признавая перемену и во рту. Сознание в милости отдавало себе крайне скупой, формальный отчёт в том, что магия обернула его животным, и пыталось сопротивляться самой идеи. Испуганная растерянность клокотала в горле, к счастью не вырываясь скулежом. Кирса аккуратно коснулась его передней лапы, и парень с охотой сфокусировался на ней. Как и в этом странном превращении. Она, помогавшая ему, выглядела усталой, немного озадаченной, но в целом уверенной. Это шевеление мыслей угадывалось и так: в темени ночи точно по настроению. Девушка бережно ощупала его новое тело, а потом заговорила: — Магия откликнулась на твою потребность в тот день, когда на нас напали, — она медленно покачала головой. — Ты видимо неосознанно задействовал ту часть своего потенциала, нуждался в ней, чтобы стать сильнее. И только сейчас она докатилась, созрела, нашла путь. Так. С людьми я ни разу такого не видела. Но кажется, с тобой всё хорошо.       Рейнард не сдержал смешка, что вырвался ворчливым, коротким рыком. Он замер, прислушиваясь к этому незнакомому звуку, а потом попробовал, презрев слабость, шок и неизвестность, встать в новой ипостаси. Обнаружил, что собственный дар создал ему хвост, и очень постарался не думать о том, как такие шутки повлияют на его яйца и член. Тело ещё подрагивало, но парень старался стоять на кровати, чтобы привыкнуть к новому ощущению. Для начала. Всё реальное, так или иначе, становилось по плечу.       Вдобавок, это странным образом помогало сознанием здраво, плавно и крайне осторожно подойти к одному маленькому вопросу: а станет ли он обратно человеком? Лесничий что-то говорила, конечно, что он мол вернётся. Но всё же. Вся эта ситуация выходила за рамки, напоминала дурной сон. Однако все ощущения были реальными: подушечки лап на матрасе, тепло меха, поджарость тела, даже шевеление ушей. Рыщущий повернул голову к девушке, постарался вопросительно фыркнуть, но ещё до того, как он преуспел, она поняла его: — Ты сможешь обернуться назад — сразу заверила она его, скрестила руки под грудью — чуть попозже. Твоему волшебству тоже тяжело. Оно отдохнёт и тогда потянет всё тело назад.       Гардог с облегчением отряхнулся — на четырёх конечностях движения ощущались иначе. «Значит, к такому нужно потихоньку привыкнуть», осторожно подумал он и попробовал сойти с кровати на пол. Чуть ли не перевернулся, ещё не освоившись с балансом, но спуск преодолел. О камень тихо цокнули когти, и парень прислушивался к своей второй ипостаси, что малость дрожала от напряжения. Кирса тоже тихонько соскользнула с кровати, и только так они оба поняли, что высота пса в холке метра полтора. Замерли уже оба в ужасе, возможно, им двоим в голову пришла одна и та же мысль: встретить такое животное в лесу… Рейнард кое-как потёрся мордой о девичью руку, ткнулся носом в бок, выражая свою любовь, и девушка нерешительно провела ладонью по его макушке между ушами. Только после этого хозяин замка деловито зашагал по комнате, стараясь нащупать нужный контроль, потенциал такого тела. «Да-а-а, в каком-то смысле охотиться так удобней», подумал он, пока та форма, созданная для убийства, преследования самой природой, наполняла его. Парень обернулся, чтобы оглядеть себя — это далось не очень хорошо, поскольку видел лишь часть спины и длинного хвоста, который помогал балансировать. Отчего даже покрутился на месте, что вызвало в нём нервное веселее — почти как настоящий пёс. Лесничий прошла мимо к каминной полке, принялась зажигать свечи.       И пока Гардог ходил из стороны в сторону, тянул лапы, поднимал их, с интересом махал хвостом, принюхивался, комнатку озарил мерцающий свет. Взгляды моментально приковала рыже-алая шерсть. Огоньки блестели отсветами на лоснящемся меху. Маркграф всё пытался себя оглядеть, уразуметь текущие габариты. Неуклюже перебирал лапами, сопел, крутился. — Если ты чувствуешь себя хорошо и двигаешься нормально, мы можем поискать зеркало, — предложила Кирса, оправила длинную рубашку.       Под ней проступал её силуэт: более не острый в худобе, более плавный и неуловимо чуть более женственней. Она оправилась от потрясений третьего яруса, восстановила форму, но и начала совершенствовать её. Рейнард довольно заурчал, а потом демонстративно указал на дверь. Ему не терпелось посмотреть на них двоих в зеркале, пускай даже и так. Девушка нашла свою обувь для замка, завернулась в шерстяную шаль, пока пёс вокруг ходил, подпрыгивал, припадал на передние лапы. «Кажется, он входит во вкус», с тенью доброго ещё потрясённого веселья подумала она и вновь подошла к камину, ухватила подсвечник, и они оба направились в коридор. Там Гардог принюхался, отмечая разницу воздуха и меньшую теплоту, почти что боднул Кирсу собой, неловко зажав у стены, огладился, по-новому ощущая её тело. Она положила ему руку на холку, и Рейнард уступил, не стал надоедать — повёл их вниз. Зеркало имелось и в его комнате, но вести туда девушку сейчас показалось неуместным. Зато на парочку этажей ниже имелись комнаты, в которых он развлекался в постели: там стояли широкие кровати с удобствами и большие зеркала. «Когда-нибудь мы там проведём с Гантрамом очень хорошее время», мысленно пообещал спутнице наследник рода, куражась. Мысли помогали справиться. Впрочем, на лестнице пришлось крепко думать о другом: как не навернуться. Выяснилось, что такому громадному псу на винтовых ступенях не очень-то удобно. И всё же он старался оградить девушку от края, казалась, что та чувствует эту заботу. Они шли медленно, но и с какой-то особой лёгкостью между собой, словно два молодых отрока, что сговорились пробраться в закрытые комнаты, пока взрослые спят.       «М-да, увидь меня сейчас Корбл или кто-либо другой, беды не миновать», маркграф тряхнул головой, и уши, шея забавно трепались следом. Во-первых, вид зверя вызовет закономерную реакцию — убрать диковинную опасность из замка. Во-вторых, это будет немалое потрясение для всех. Сам Рейнард старался не мыслить о случившемся здраво, а просто свыкался с собой — всё остальное потом. Сейчас всё в пределах порядка, никакой опасности не витало, он вместе с Кирсой — это главное. Её шаги по ночным коридорам звучали не громче его цокота ногтей. Они огибали повороты, не спешили на лестницах, и на протяжении всего пути селили слабый, рыжеватый свет в углах и своде каменного потолка. Наконец Гардог остановился и передней лапой попытался толкнуть дверь, но задние лапы поехали назад. Со второй попытки у него получилось удержать тело, и преграда с высоким скрипом распахнулась. Пахнуло небольшим запустением — тут уже давненько никто не находился, не дышал, однако всё убранство оставалось на местах. Тяжёлый и удобный по высоте комод, широкая кровать с разными подушками, стол, стулья и закрытый трельяж. Маркграф решительно зашёл внутрь, смотря на всё с не очень привычного ракурса, и только потом следом зашла Кирса, притворяя за ними дверь. Рейнард миновал кровать для плотских утех, сел перед трельяжем на ножках. Открывать эту конструкцию доверил девушке — он со своим весом и отсутствием полного контроля мог попросту разбить дорогую вещицу. Это зеркало стоило немало, но полностью окупало затрату, открывая во время секса больше вида, заводя сильнее, когда водилось такое настроение. Пока он размышлял об этом, плавал в прошлом и мечтал о грядущем, отдыхал, Кирса опустила подсвечник на стол рядом, подошла к закрытым створкам. Коротко осмотрела петли и осторожно потянула на себя.       Зеркальная поверхность тут же отразила свет, стало ярче, и им открылось их отражение. Грозный, поджарый пёс, по виду напоминавший помесь борзой и гончей с массивностью подобающей легавой, и девушка, выглядящая сущим ребёнком рядом с таким созданием, но ребёнком умным и особенным не меньше. Это угадывалось во взгляде, подобранной позе лесничего, готового встретить очередную магическую причуду. И Гардог приоткрыл пасть, любуясь на них двоих в зеркале, завилял хвостом. Если уж на то пошло, новый облик ему понравился — то опасный хищник, который справится там, где подведут человеческие силы. Он встал, повернулся боком, оценивая, что волшебство создало действительно крупного зверя. О таких слышал только в детских сказочках, какие Гантрам изредка ему баял при случае. Потом Рейнард, не отводя взора собачьих, сероватых глаз от зеркала, посмотрел на Кирсу. И та, поймав чужое внимание, смутилась. С лёгким напряжением выдохнула, чуть отвернулась в сторону, поскольку знала, что тот хочет сказать: они действительно вместе. Даже так, в таких путях. И так, кажется, решила судьба — проявление дара это лишь доказывало. Именно её присутствие помогло его магии окрепнуть настолько. — Собака, — произнесла девушка со слабой улыбкой, — родовое животное, так? Которое ещё Гардоши взяли в свой герб, желая передать неутомимость в делах, преданность семье и свирепость к врагам. Но без оглядки на это — это животное прекрасно тебя отражает.       Законнорожденный представить древней семьи, одарённый волшебством более, чем все известные живущие люди, потёрся мордой о чужую небольшую ладонь. И Кирса аккуратно огладила его в ответ. Если Рейнард испивал это счастье, то девушка только приближалась к нему, и всё же чувствуя эти поднимающиеся эмоции внутри себя.