Смех богов

«В каждой секунде жизни можно найти свой урок и итог другого»

      Гардог вместе со слугами перебирал скарб в оружейной кладовой, когда к распахнутым воротам подъехал всадник. Маркграф поднял голову на стук копыт, отрываясь от поломанной ножки старого точильного стола, и с цепким интересом наблюдал, как мужчина в зелёной с жёлтым одежде, в берете с перьями пытается держать лицо перед охранниками, бдительно преградившими путь. Хотя даже со своего места хозяин владений видел, что прибывший в «восторге» от такой дали и полного отсутствия удобных дорог. Вместо того, чтобы передать послание стражникам, вестник на чём-то важно настаивал, и Рейнард встал, отряхнулся от пыли, сора и ржавчины, направился к воротам сам. Цвета чужой одежды и манера указывали на дом хранителя юго-восточных границ, что подтвердилось, когда гонец признал в человеке, по виду не отличавшимся от прочих слуг, маркграфа и вручил тому в руки письмо с печатью-гербом Анто де Калго как и было велено. На этом посетитель ловко развернул рыже-пегую лошадь в новой и качественной походной амуниции и спешно отбыл, явно не имея распоряжения ждать ответного письма. Гардог жестом подозвал верного сенешаля, оба направились в большой замок, оставляя дворовую рутину. Почитать весточку без замечаний Корбла, как раз занятого уроками с Кирсой, пораскинуть мозгами. Поднялись на верхушку западной башни, в укромные покои хозяина. Комната Рейнарда занимала весь последний жилой этаж, за исключением узкого коридора и лестницы выше, и являла собой простор, свет из множества окон. Каждое из которых оснастили и крепкими ставнями и алыми, несколько выцветшими, тяжёлыми портьерами. Обстановка не кричала о том, что здесь обитает непосредственный владелец всего замка, но указывала на это. Удобством, деталями. Очень большая кровать с красным балдахином, обилием подушек и резными бортами, что обновили и покрыли лаком пару лет назад. Рядом на полу, друг на друге лежали шкуры различных животных, образуя пятнистый ковёр. Дуговой рабочий стол у внешней стены башни. Удобное кресло с бархатной обивкой и, пожалуй, единственное во всём замке с подлокотниками. Шкафы, украшенные хоть и скромной, но настоящей резьбой. Одну стену, прямо подле двери украшало оружие. Искусное и уже слишком ветхое, чтобы пускать в дело. Копья старых мастеров, хитрые пики, трофейные мечи, всяческие кинжалы. Два камина, которые только в прошлом году оснастили родовым гербом и каменными портами в виде скалящихся собак. Выделялась и умывальная тумба с зеркалом, куда каждый день подносили воду и забирали грязную. Иногда несколько раз на дню, если лорд решал понежиться или же остаться у себя. Впрочем, мужчины не смотрели на всё это и прочее, проходя к большому столу. Слишком громоздкому для простой письменной работы, но маркграф любил за ним работать на досуге со своими набросками, чертежами и старыми картами. Поэтому помимо пары подсвечников, на стенах рядом, между окнами, устроили светильники, загороженные для безопасности дополнительным стеклом. Свечей не жалели, и порой слуги долго убирали и оттирали накапавший воск.       Сейчас же Гардог сел за рабочее место и вскрыл нетронутую печать, мимоходом проверяя дорогую бумагу и сам плотный сургуч. Гантрам сел на край стола, терпеливо дождался, когда воспитанник ознакомился с содержимым записки и молча передал ту ему. Неспешно прочёл аккуратные, ровные строки и нарушил собранное молчание: — Хм-м, значит, по магическим безделушкам совсем ничего. Ничего подобного никто не видел и даже не слышал, вот зараза. И у него те же результаты по родовым книгам, что и у нас, — чётко изрёк он, нахмурившись, аккуратно положил лист тонкой, белённой бумаги на тёмную столешницу. — Хоть это хорошо. Значит, у нас один Шалоун. Наиболее вероятно. Центральный округ. — Центр. Недалеко от столицы. Всё сходится, как мы и говорили, — решительно покивал Рейнард и пригладил красные волосы у лба. — Король не наносит часто далёких визитов. Король делится с этим кем-то планами, намерениями. Надо искать рядом с ним, очень рядом. И найти доказательства, — губы искривила злорадная усмешка. — Кто бы ни стоял за этим, моему слову просто так не поверят. Даже за преданность. — Особенно с учётом того, что от тебя и так хотят избавиться. Мешаешься, — хмыкнул Гантрам, скрещивая руки на широкой груди. — Как бы лояльность Кируса не обернулась немилостью чужими стараниями. Ждать тут нежелательно, Рейнард. — Будем ловить на встречном, — уверенно кивнул Гардог, пробарабанил по подлокотнику, — как и планировали. Особенно, когда теперь более уверены в своих предположениях. След взят. Ой, что, — коварно улыбнулся, эмоция наполнила лицо азартом, — устроим, Гантрам. На следующей неделе ведь восточный весенний турнир? — Да, в прошлом году тебя приглашали, но мы не поехали, — спокойно откликнулся сенешаль, потёр подбородок и щёку. — Не охота даже, так — тщеславие, рыцарство это. А в этом тебя и не звали. Ни, ясное дело, Хорбун, ни его вассалы. — В этом поедем, — маркграф встал и встряхнулся, принялся складывать весточку герцога. — С приглашением или без. Мы либо привлечём внимание, либо посмотрим на что-то новое от нашей змеи. И как советники лучезарного могли проглядеть такое? — Ну, вполне может статься, это один из них, — равнодушно пожал плечами Гантрам, соскочив со стола. — Столица это всегда площадка для больших игр. С большим кушем.       Парень презрительно хмыкнул, открывая дверцу ящика — он понимал. И сторонился подобной, бессмысленной погони за якобы большей силой, властью. Сила для него заключалась в другом, как и власть. Это не устраняло его амбиций по укреплению своего дома — сочетало их с приверженностью монархии. Сильные по праву, а не обману. Сила и хитрость. Две стороны успеха.       Гардог прекрасно знал, как важны оба качества, и сочетал их без всякого принципа чести, но всегда причислял себя прежде всего к первым. Он отстранённо улыбнулся, смотря на послание, лежащее теперь поверх прочих записок, писем, а потом нагнулся к полке пониже, выудил лист с наброском часов для их смотровой башни и протянул его наставнику: — Что скажешь? — оживлённо спросил маркграф, распрямившись. — Подходит владениям королевского рыщущего?       Из далёкой часовой мастерской на прошлой неделе прислали возможные варианты часов для башни, примечания и пояснения с требованиями, поэтому в свободное время Рейнард развлекал себя планированием. Тренировал разум. Как раз и выдерживал расстояние для привыкающей, входящей в полную жизнь Кирсы, и на волнах своего чувства и вдохновения старался сделать всё красиво. Стрелки в виде камышей, цифры в старом грубоватом стиле, а по наружному кругу с одной стороны вились пущенные сверху-вниз гончие, раздвинутая трава, с другой стая вспархивающих вверх уток. Гантрам одобрительно прикрыл светло-карие глаза, пожевал губы в веселье: — Ор Корбла будут слышать у соседей, — он провёл пальцами по рисунку, где сбоку его воспитанник приписал детали, пожелания. — Выглядит как дорогая работа. — Значит, то что надо, — серые глаза Гардога довольно сверкнули. — Мне захотелось что-то особенное, а не как у всех. Это наши земли. — Подходит, Рейнард. В краю много охотников помимо нас. Больше, чем скотоводов. Это подчеркнёт их и уважит, заодно покажет тебя. И, — мужчина вернул эскиз, кратко улыбнулся, — все странники на перепутье будут это видеть. Запомнят, — а потом он назидательно покачал головой: — Но это не на один месяц труд. Не три и не четыре. — В следующем году, зато сразу вместе с башней. Отправлю им набросок, они оценят примерный вес и смогут ли вообще выполнить такую работу, — лорд убрал лист обратно и закрыл дверцу стола. — Но это их забота найти мастера по ковке и литью. Нам надо будет потом доехать и выбрать колокол по звону, — направился к дверям покоя, чтобы теперь вернуться к бытовым делам. Пока свободное время не вышло. — А ещё я хочу заказать карманные часы, но пока думаю над ними. Для вас с Корблом, для себя. И для Кирсы.       Сенешаль молча закивал, поддерживая искреннее стремление парня, заботившегося теперь не только о близких, но и о возлюбленной.       Они оба вышли из просторной комнаты, и Рейнард затворил дверь. Тишина легла в сером коридоре, вдалеке прорезанном ровными лучами света из бойниц. Задумчивое и при этом живое беззвучие: одна тема привела их к другой. И Гантрам посерьёзнел, спросил через несколько секунд: — Её возьмёшь с собой на турнир? — оценивающе прищурился, прямо смотря на воспитанника. — Да, Гантрам, возьму, — твёрдо отозвался маркграф, потёр пальцами висок. — Так лучше. Если мы уезжаем из замка, тут не становится безопасней — Корбл не может быть во всём замке сразу, и Кирса не может ходить с ним всё время. Или с кем-нибудь. С нами надёжней. Во всех смыслах. — Как скажешь, Рейнард. Будем исходить из этого, — согласился мужчина, размял шею, лениво поводил плечами. — Сбережём.       В его фигуре прибавилось и спокойствия от полученных указаний, однозначности действий — они понимали друг друга прекрасно, и расслабленности. Они двинулись к лестнице вниз, где ждали простенькие, но важные дела. Давно в замке не проводилось полноценной уборки, но именно этой весной хозяину хотелось всё старое и ненужное сжечь. На одном из пустых и тихих этажей Гантрам заметил: — Она такая прелестная, Ардо, — улыбнулся почти как мальчишка, удививший на селе первую красавицу. — С ней очень приятно быть. — Говорил с ней, — утвердил Гардог, ощутив интерес и довольство, наклонил голову. — Немного, но да, — коротко отозвался сенешаль, подумал, подбирая слова. — Меня она не боится, как опасалась и отторгала тебя. И важнее этого — мы спокойно, открыто поговорили. И о том, что я тоже могу желать её. Думаю, всё будет хорошо для всех. И в плане секса. Просто не дави на неё. Особенно если очень приспичит на троих или как раньше. — Я держу себя в руках. Мои аппетиты и так страдают, Гантрам, — с ворчливым шипением хмыкнул маркграф, но всё же и с улыбкой. — Но знаешь, мне и мало и сыто одновременно. Я, конечно, хочу большего как привык. Однако и то, что есть, меня насыщает. Мне нравится заботиться о ней. Я не представлял, что секс может быть таким. Дело не в её запахе. В самом сердце. — Ты никогда не задерживался на одной девушке и никем не увлекался на самом деле, если уж на то пошло, — рассудительно напомнил старший мужчина, подняв светло-карие глаза к потолку. — И это другое, да. Даже то, что и как тебе хочется разделить её со мной. И я хочу. Пускай это будет особенной связью, а не просто развлечением, Ардо. Как мы оба хотим и по-разному.       И это парень тоже прекрасно знал и без советника. Никогда не лгал себе, что просто удовлетворяет свою похоть, какие-то желания, когда заводил недолгие интрижки, порой с дочерьми не последних людей в королевстве, или же просто брал силой, что хотелось. Сейчас с Кирсой всё играло по-другому. И оно стоило того, чтобы не только ждать, но и стараться, чтобы она сама открылась ему и тоже исполнялась этой незримой силой.       Рейнард на ходу в поддержке полуобнял своего наставника, бывшим и слугой, и соратником, и другом, одной рукой. Старший с самого рождения учил его всему: как ходить, грамоте наук, как держать нож, грамоте разного оружия, как ездить на лошади с седлом и без, грамоте ума, как трахаться и по-разному. Сейчас они без всякой спешки шли вместе вниз и могли друг на друга положиться по-прежнему во всём, что составляло жизнь и стремления к большему. И Гантрам, верный своему мнению и чувству, охранял воспитанника во многих путях, не решая что-либо за того. Спустя пару этажей этого молчания занялся разговор о насущных делах и ближайших днях. Обсуждение с Корблом вечером письма герцога. Развлечение Кирсы на тренировках. Глобальная продвигающаяся уборка кладовых и углов всего замка. Объезды владений перед турниром. Замена черепицы дошла до западной, жилой башни, и там работа будет идти существенно медленней, однако к лету планировали закончить. Этажи медленно сменялись, снижались, винтовые лестницы приводили к другим. Из окон виднелся то лес, то двор, то крепостная стена, то восточная башня. Замок просыпался, возможно, откликнувшись на желания законнорожденного хозяина и приняв магическое любопытство незаконнорожденной наследницы. И Рейнарду это нравилось, а когда им навстречу по ступеням вышла и сама Кирса, он расплылся не только в улыбке, но и сам в счастье. По виду девушка ожидала увидеть, по крайней мере, Гардога — шла, кажется, на именно на поиски — и всё же остановилась на лестнице, внимательно смотря на двух мужчин. На расстоянии. Безопасном, оценивающим. Землистое лицо сенешаля осветила сдержанная и при этом искренняя улыбка, что сгладила грубоватые черты, он наклонил голову в почтении и приветствии: — Леди, — его голос звучал уважительно и тепло.       Мужчина взглянул на неё, выпрямляясь, светло-карими глазами, и фигура лесничего в простой, но подогнанной одежде незримо расслабилась от чужих эмоций. Рейнард сошёл на пару ступеней вниз, к ней и взял за руки: — Моё очарование, — он наклонился в любовании, заглянул в девичье лицо, поднимая её пальцы, чтобы коротко поцеловать. — Что-то хотела? Или перерыв на занятии?       Кирса на долю секунды нахмурилась — внутренняя собранность не спешила исчезать, а потом и сама она чуть улыбнулась.       Аккуратно и пленительно робко. Хотя сама явно не осознавала, как чистота и не наигранность поведения будоражат и оживляют. Её, двоих мужчин. — На сегодня урок закончился, — девушка чему-то хмыкнула своему, покачав головой. — Вот я и решила найти тебя, Рейнард. — Хм, рановато он, — с любопытством заключил Гантрам и скрестил руки на груди, бросил мимолётный взор в окно. — Ещё даже не закат, а понудеть Корбл любит. — Корбл учил меня танцу, — спокойно сообщила Кирса, пожала плечами. — У меня не очень получается, и нужно освоиться, просто больше уроков. Наверное, поэтому сегодня не так долго.       Гардог нахмурился, принялся гладить её тонкие пальцы своими. В выражении его лица пробежалась смурная тень, и девушка насторожилась. Однако он быстро успокоил её пояснением. — Я не разрешал ему этого, зная, что его может занести на манерности и прочей дребедени, — парень выдохнул и насмешливо изломил губы: — Корбл опять поступил по-своему разумению. Он не слишком наседал и требовал? — Всё нормально, мы справились с его представлениями о танцах и о том, как надо, — Кирса заверила словно обоих мужчин и охотно добавила: — Это были простые движения. Корбл не давал мне сложных.       Маркграф кивнул, возвращаясь к хорошему настроению — самодеятельность констебля не навредила. О большем просить и не мог, раз тот взял инициативу в свои наглые руки. А ещё он отметил, как лесничий сказала об этом. Внутреннее довольство росло: она сама выстраивала общение с Корблом, очевидно, смогла и удержать того от рьяности. Гантрам взъерошил вороные, тусклые волосы и тоже расслабился с выдохом: — Ну тогда ещё никуда не шло. Я помню Реджинальда он так муштровал с ними, что аж мне плохо делалось, — он прикрыл глаза, опустив их к ступеням, а потом собрался, стряхивая прошлое: и сладкое, и горькое. — Пойду-ка я поговорю с ним насчёт письма. Как раз. А вас оставляю.       Сенешаль снова склонил голову в уважении, прошёл вниз и, оказавшись на одной ступени с девушкой, легко и заботливо приобнял её, направился дальше. По кручёной лестнице его неспешные, но уверенные шаги звучали шелестом. И Кирса, обернувшись через плечо, прислушивалась к ним и к себе. Повернулась к Гардогу, который терпеливо ждал, чтобы не спугнуть, и как только она посмотрела на него — открыто приблизился к ней, чтобы обнять. Уже по-другому. — Это странно и непривычно, — тихо, с раздумьем сказала лесничий, когда его руки притянули её за талию, когда она сама ощутила его знакомое тело. Пусть и под одеждой.       Уточнять не пришлось — Рейнард чуть кивнул и потёрся лицом о её макушку, взъерошил отрастающие золотисто-русые волосы. И девушка чуть приникла к нему в объятии, дарившем больше надёжности, защиты.       Мужчина вдохнул её естественный запах и дал ей несколько секунд прежде, чем ответить. Успокоить, уверить. Конечно, Кирса ещё совсем не готова к чему-то особо сокровенному, однако он видел, что она не отрицает такое внимание — опасается. Хоть уже и не столь сильно как раньше. И так же та рассудительно понимала, что её не принудят вновь. Это знание, что чужие слова правдивы, проявлялось в более уверенном поведении и спокойном общении с Гантрамом. Всё это Гардог замечал и для надёжности унимал излишнюю похоть. — Непривычно, но от этого не хуже, — наконец ответил маркграф, отстраняясь, и поцеловал девушку в лоб, провёл ладонями по талии. — Так ты хотела поговорить или провести время со мной?       Светло-зелёные глаза лесничего смотрели прямо на него снизу вверх. В них читалось то, как она собирается с мыслями, с духом и отгоняет понятные подозрения. На секунду та покосилась к окну, а потом девушка потянула носом и снова взглянула на Рейнарда. — Я подумала о том, что ты предлагал. И я хочу свою рабочую комнату, — произнесла она твёрдо и оживлённо. — Для дел. Корбл сказал, что музыку можно записать знаками. И если музыку можно записать на бумагу, то магию и подавно.       У парня на душе долиной разлилось новое довольство, и он улыбнулся в умилении и радости. Поднял правую руку коснуться её лица.       Ей, обратившейся к нему, поделившейся с ним, определённо хотелось этим заняться, и Гардог знал, что ей это придётся по душе. Не удержался и всё же наклонился поцеловать в губы. И сегодня Кирса робко ответила. Поэтому мужчина взял себя в руки, чтобы не срываться, и быстро прервал контакт. — Будет тебе кабинет. Я обустрою его для тебя всем, что тебе только потребуется, — заверил он её, а потом разорвал объятие и встал сбоку. — Ты можешь даже выбрать любую комнату. Какая глянется. Можем прогуляться по замку сейчас. — Я думаю, что в этой башне будет разумнее, — поделилась лесничий, переступила с ноги на ногу. — У меня под рукой, да и замечу, если кто влезет.       Рейнард кивнул и протянул ей руку, чтобы девушка взяла её, чтобы они вместе прошлись по пустым этажам. Не собирался настаивать, однако Кирса, помедлив пару секунд, всё же взяла его ладонь. И мужчина повёл её наверх, попутно рассказывая, какие комнаты есть, какие могут быть удобнее. Они гуляли по замку и в один момент начали обсуждать, как можно устроить пространство для хитрой, не самой простой работы. И девушка в итоге выбрала себе комнату тремя окнами, выходившую к восточной башне. Где-то на полпути от основания и до вершины, и с одной дуговой, внешней стеной. Глядя на то, как Кирса тихонько ходит по камням пола и приглядывается с лёгкой улыбкой к пока ещё пустоте, Гардог улыбался, ощущая наплыв чистой силы и глубинного чувства.