Смех богов

«Скрежет и блики — игра умелых»

      Над праздником как раз ярко светило солнце, равнодушно пригревало людей, что вышли из-под укрытия шатров и навеса трибуны, дабы разрешить ссору и нанесённую обиду. Поединок никто не объявлял, никто не трубил — потеха закончилась. Обстановка вокруг сделалась напряжённей и тише, наверху у простых наблюдателей оживали негромкие сплетни. Домыслы, что только будут обрастать вымышленными подробностями к вечеру. Оруженосцы Хорбуна от синего шатра с флажками цепко наблюдали за хозяином, готовые подскакивать, если что-то пойдёт не так, держали воду, запасной меч наготове. Четверо рослых сыновей герцога поругивались меж собой и недовольно смотрели на Гардога, стоя у самой границы зелёной травы и насыпанного песка. Жаждали справедливости и победы, в чём проглядывало и переживание за немолодого родителя. Каждый хотел выйти за честь сестры и рода сам. Дуэли это всегда серьёзно, опасно. Соратники рыщущего же точно в противовес небрежно рассредоточились внизу среди прочих людей и служек. Кирса без проблем отмечала в группах знакомые лица, которые не выражали ничего особенного кроме непринуждённости. Словно их просто оторвали от отдыха. Но в этом лесничий цепко видела другое. Едино вторя своему главе, те играли роль и наблюдали, ждали чего-то. Импровизированная арена просматривалась очень чётко даже с уровня земли. Девушка без сомнений встала по левую руку Гантрама, мельком погладила пальцами ножны на поясе, пока щурилась на песок, казавшийся более светлым и ярким. Тот, истоптанный уже множеством ног и копыт, волнился песчинками. Рейнард шёл навстречу оппоненту даже несколько развязно. Тогда как Траерн выдерживал ровный шаг и сохранял боевую стойку мечника. Уже прицеливался с расстояния на первый удар. Выглядел соперник грозно — Кирса смотрела на более высокий рост, грузные и сильные мышцы и сноровку. Та очень бросалась в глаза доблестью, подлинным мастерством. Лесничий видела, насколько сильно её дядя отличается телом и, вдобавок, старается скрыть опыт, делая себя совершенно противоположным герцогу. По манере, по правде. Выглядело так, будто бы последняя на стороне ратного Хорбуна и что Гардог вот-вот получит по заслугам. Девушка собрано сжала губы — оно именно лишь выглядело, потому что Рейнард игрался. Хотел, чтобы его видели именно так, и обманывал старого воина. С самого прибытия, если уж на то пошло.       Двое на песке сошлись, и рыщущий вовсе закинул меч на плечо как палку. Небрежный жест к оружию лишь дополнял общий вид. — Уверен, что хочешь это начать, Траерн? — фыркнул он, снисходительно смотря в лицо сопернику. — Я ещё вечером хотел проехаться, знаешь ли, по округе. Да и стоит ли так, на глазах у зевак, а? — Мне нечего бояться, пускай все видят, — выдавил рослый мужчина, а потом презрительно улыбнулся. — Не бойся, твой позор не продлится долго.       И первым нанёс удар, от которого Гардог еле увернулся. Последовал немелодичный перезвон — обмен атаками. И герцог сразу выглядел заочным победителем — меч в его руке летал и скользил очень красиво и умело. Тогда как парень лишь отбивался и проводил прямые, крайне предсказуемые атаки. Кирса наблюдала за этой игрой, внутри оставалась умеренная тревога, поскольку ошибки тут будут не понарошку. Сенешаль, стоящий рядом с ней, скрестил руки на груди и тоже неотрывно следил за действом. Хорбун сильно ударил мечом, попал по не самому точному блоку, и звон так сильно отдавал вибрацией, что казалось, будто можно было ту прочувствовать на расстоянии. Рейнард поднырнул в противоположную сторону, потряхивая рукой с мечом. Но полуулыбка не сходила с его уст, и это лишь подначивало герцога атаковать вновь. Яростное продвижение последнего вовсе вынудило маркграфа только и кое-как отбиваться. И во всём этом лишь ярче проступала разница их навыка. Вот уже и сыновья Хорбуна одобрительно кивали, несколько расслабились, а сам он, почуяв чужую слабость, стал атаковать хитрее и быстрее. Мечи сверкали, звенели во время столкновений, скрежетали, когда рыщущий ставил кривой блок и лезвия скользили друг о друга. Так прошла пара минут, и Гардог начал отступать, больше и чаще уклоняться. — Не смей убегать, проклятый трус! — проревел Траерн, в коем всколыхнулся гнев и жгучая досада. — Вертишься как глиста! Прими честный бой!       Рейнард оскорбления не вернул — продолжал делать вид, что слишком занят тем, что бы не попасть под меч. Даже уголки губ опустились, и это создавало видимость, что поединок скоро будет предсказуемо окончен. Блики от металла порой начинали сверкать, когда лучи солнце падали под нужным углом. С трибун уже слетали голоса поддержки Хорбуну. От разворачивавшегося спектакля, коего видели очень-то немногие, на душе у Кирсы немного щемило. Не из жалости, из понимания действа.       Маркграф издевался и мучил противника — слишком упрямого, любящего семью и взбешённого, чтобы это разобрать, но и не только. Гардог растягивал поединок. Казалось, каждая секунда убегает, из раза в раз вытягивая одну минуту за другой. Росло и желание наблюдающих, вольных и невольных, увидеть закономерное завершение. Во взглядах, во фразах о том, что давненько пора проучить наглеца. И победа Хорбуна была совсем рядом. Ещё вот-вот. Однако девушка понимала, что этот самый момент под чётким контролем любовника. Она мельком оглядела трибуну, где уже все вглядывались в дуэль, слуг, что стояли внизу, хмурившихся рыцарей. С одних аккуратно стягивали латы, другие утирали пот полотенцами, но некоторые из них стояли наготове, чтобы в дурном случае попытаться успеть разнять бившихся мужчин. Обстановка вокруг делалась не очевидными усилиями маркграфа напряжённой. Лесничий положила руки на левый локоть и предплечье Гантрама. Сталь продолжала звенеть. — Чего он ждёт? — еле слышно спросила, коротко посмотрела в лицо старшему, а затем вернула светло-зёленые глаза к песку.       Там герцог нанёс сокрушительный удар сверху, и на этот раз Рейнард от блока отшатнулся назад, отмахиваясь совсем неизящно. Движения выглядели уже вялее. Девушка попробовала прислушаться к себе, чтобы и поймать его настроение. Родственник, связанный с ней чувствами и магией, оставался на удивление спокойным с небольшим хищным азартом, собранным. Над её головой раздался негромкий голос сенешаля: — Неизбежного, — просто ответил он, правой рукой, не глядя, огладив пальцы её рук.       В его более грубоватом голосе не слышалось тревоги — мужчина так же следил за тем, как дрался его воспитанник. Неотрывно. «Тоже ждёшь», заключила Кирса и чуть сжала пальцы на его руке. И в поддержке, и в разделении сложного момента, и в благодарности. Через ещё несколько накалённых, точно песок под ногами, минут ответ явил себя. Хорбун целился в открытый бок чуть пошатнувшемуся сопернику, и меч герцога уже разрезал воздух на пути к цели. Чтобы так же легко вонзиться в тело. Но Рейнард из внешне шаткого и неуклюжего положения моментально подался навстречу, под сам удар. Молниеносно ушёл от радиуса прямого лезвия, подскочив в плотную к противнику, перехватил чужое запястье, сжимавшее рукоять, и сильно толкнул того плечом в грудь. И Траерн полетел спиной на песок. От захвата руки маркграф сумел ещё и вырвать украшенный несколькими камнями меч. Кирса успела всё рассмотреть детально. И как Гардог ловко двигался, и как в его движениях внезапно проступило мастерство и отточенная уверенность, и как долго герцог падал, и как он грузно ударился о землю спиной. Девушка поняла, о чём сказал ей Гантрам.       Хорбун, помимо всего прочего, устал, сам того не заметив. Тогда как Рейнард теперь выглядел очень бодрым и активным, полным сил. Возраст оппонента и собственная хитрость позволили ему выйти победителем. Легко и играючи, без особых на то усилий. И это должно было всем вокруг говорить о том, что шутки с рыщущим плохи. Девушка обратила внимание, что теперь сенешаль больше поглядывает на наблюдателей. Ищет и высматривает что-то. Люди разом притихли, один из сыновей герцога рванулся на песок, но трое братьев его с трудом удержали. Формально дуэль ещё не окончена. Гардог хмыкнул, надменно взглянув на чужих отпрысков, и перехватил оба меча на парный манер. Рукояти спокойно и уверенно лежали в ладонях и пальцах. Он небрежно вонзил одолженный меч в песок и двинулся к лежащему мужчине, рассматривая второй. Траерн пока не сумел поднялся — тяжело дышал, но старался восстановить дыхание. Готовился продолжать бой и бороться, если только… ему дадут подняться. С ненавистью смотрел на издевательски медленно приближавшегося, поигрывающего его мечом человека. — Когда ты соглашаешься на дуэль, ты ставишь свою жизнь. Её очень легко потерять, — задумчиво произнёс маркграф, покачал оружием, лихо махнул снизу вверх. Сталь прогудела. — Но не правда ли, надо думать, с кем ты хочешь подраться? Я не рыцарь и дрался не так, но честно. Ты заступился за свою дочь и проиграл. Смирись с тем, что она пошла против короля, — он остановился, не мигая смотря вниз на поверженного — серые глаза горели уверенностью. — Я не такой воин как ты, Траерн. Но я, как и ты, служу королю. И то, что мы бьёмся по-разному, не изменит этого. Нам не стоит драться между собой — у нас одно дело.       Рейнард протянул Хорбуну свободную руку, предлагая помощь. Герцог же нахмурился, но по недовольному лицу пробежалась какая-то мысль. И он спустя пару секунд принял ладонь и с помощью парня поднялся. Маркграф подождал пока, мужчина отряхнётся, и протянул ему рукоятью меч. Траерн молча взял его и на удивление спокойно направился к сыновьям. — Мир победил! — громко изрёк во всеуслышание, а когда отпрыски ринулись к нему, отрицательно качнул им головой.       Точка поставлена. Гардог смотрел ему в спину, пересекался с гневными взорами юных Хорбунов, а потом, самодовольно улыбнувшись, развернулся и направился к своему краю, где его ждали. Кирса выдохнула и отпустила крепкую руку Гантрама, с тихой радостью смотря на победителя, а его советник довольно кивнул и ей, и своим мыслям.       Рейнард по пути подхватил свой временный меч, сослуживший хорошую службу. Старый вояка бил очень сильно и умело. Лезвие этим днём не обагрилось кровью. И тем не менее, он протёр металл краем рубашки, счищая от соринок, выражая своё уважение оружию. Возвращался к своим довольный и гордый. Девушка аккуратно прошла к нему навстречу по песку. Улыбнулась уголком розоватых губ. — Мой муж, оказывается, умеет биться на мечах, — очень негромко пошутила она для них двоих, подошла ближе. — Хорошо, что всё нормально и ты победил. Мне не хотелось бы впервые в жизни увидеть за один день не только турнир и дуэль, но и увечья от мечей.       Гардог хмыкнул, глаза зажглись от её внимания, от того, что она проявляла его, его улыбка стала шире. Лесничий с той непростой осторожностью, понятной им двоим, обняла его, и мужчина свободной рукой прижал её к себе за талию. Плотно и малость неприлично. Настолько он плевал на окружение и перетолки. После сегодняшнего о Гардогах не будет трепать только ленивый. — Мне не было смысла перебарывать его напрямую, — хитро ответил он, смотря на неё сверху вниз. — Пускай он подумает обо всём хорошенько.       Парень поцеловал её в висок, спустился к шее, с упоением потёрся о её щёку. Кирса сама положила ладонь ему на грудь, к сердцу, и повела носом возле его ключиц, прижалась лицом. Запах мужчины нравился. Словно сегодня она смогла без опасок и отвращения вдохнуть все ноты чужого, проступившего пота. Мужчины, принадлежащего ей. Которого она понимала и за которого она переживала. — Ты пахнешь, — заметила она спокойно в думах о том, что вся эта игра тоже требовала непростых усилий, что маркграф не устал так как Хорбну, однако перевести дух стоит. — Приятно. — Ну-у, будем надеяться, что не пахну псиной, — в блаженстве протянул низким, рокочущим голосом Рейнард, успокаивающе покачивая их двоих из стороны в сторону, и усмехнулся под чужой смешок. — Я ещё планировал отужинать здесь.       К ним по песку теперь медленно приближался Гантрам, выждавший время для них двоих. На звук Кирса кратко оглянулась, не разрывая прикосновения. Тот выглядел тоже полностью удовлетворённым — расслабленно улыбался. Но светло-карие глаза не потеряли в собранности. — Уезжать оттуда, где ты победил, это глупо, — весело заметил сенешаль, и воспитанник протянул тому более ненужный меч. — К тому же, Кирса, ещё не всё интересное закончилось.       Она поняла скрытый смысл и молча кивнула. Нечто ещё могло произойти в связи с дуэлью и их незримым врагом. Девушка чуть сжала пальцы. И в поддержке поцеловала своего названного мужа.       В простой ласке, но ему того хватило с лихвой, чтобы ощутить себя больше, чем счастливым. Когда лесничий отстранилась и всё же выпуталась из объятий, Гардог с кивком изрёк: — Да и посмотрим, чем удивят северяне на вечерней трапезе, — он поводил плечами, поправил прядь красных волос. — Отнеси меч владельцу. У него хороший кузнец. — Передам твою похвалу, — сенешаль с шутливым и, по большей части, показным для наблюдателей поклоном, попятился на пару шагов. — Не каждый день можно увидеть такое.       Мужчина удалился в сторону толпы, а маркграф повёл Кирсу в шатёр, который они без спроса оккупировали до начала поединка. Там Рейнард тоже показательно плюхнулся на скамью и с выдохом вытянул ноги. Бриар и Ортвин тут же засуетились вокруг него, и девушка присоединилась в помощи. Ортвин принёс таз с чистой водой, Бриар полотенца и чистый таз для отжима, но именно она обмакивала ткань и обтирала Гардога, который буквально светился от счастья. Он поднял руку и пальцами коснулся её подбородка. — Тебе не стоит так делать, — произнёс он, хотя весь его вид говорил о том, насколько ему приятны её внимание и забота. — Если не хочется, Кирса. Бриар с Ортвином справятся неплохо. — Мне хочется, Рейнард, — ответила с улыбкой, а потом и вовсе легонько хлопнула полотенцем по предплечью. — И ты это знаешь, иначе я бы и не притронулась.       Парень самодовольно прикрыл глаза и потянулся её поцеловать. Девушка не увернулась, и поцелуй вышел более развязным, чем на арене под взглядом многих. Тут же особых зевак не наблюдалось. Лишь некоторые проходили мимо, отмечая, что жена маркграфа не по статусу ухаживает за ним. Кирса методично, сноровисто обтирала Гардога, и тот наслаждался её заботой, млел под прикосновениями. Кожа становилась чистой, и в один момент он стянул с себя рубашку. Ортвин отошёл принести новой воды, а Бриар, когда девушка закончила с грудью, руками, спиной, протянул чистую нательную рубашку. Рейнард сам одел её и наконец встал. Принялся натягивать прежний камзол и приводить себя в порядок дальше. И уже через несколько минут вышел с Кирсой под руку, чтобы вернуться на трибуну. На свои места. Как победитель.       Он без стыда целовал своей возлюбленной пальцы, которыми она вытирала его, выжимала загрязнившееся полотенце. Будто утверждал многим благородным семействам, что будет вести себя так, как захочет. Лесничий немного смущалась, но не отнимала ладонь. А тем временем поднятая шумиха начала стихать. Таким исходом дуэли остались недовольны, но все всё же сходились в разговорах, что без кровопролития — и то очень хорошо. Маркграф поднимался на трибуну самодовольно, отвечая немым вызовом в глазах на чужие взоры. Предлагал повторить. Благо никто не отважился ворошить эту тему дальше. По крайней мере, при нём. Гардог провёл Кирсу, помог ей сесть на скамью в мужском ряду, устроился сам подле неё. Внизу слуги обсуждали что-то, рыцари вновь разошлись по своим оружейным шатрам. А через минут десять на трибуну вернулся спокойно, властно, дабы скрыть элементы поражения, Хорбун со своими отпрысками. Четверо молодых мужчин пребывали явно в недовольстве, но родителя не позорили. Молча, насуплено заняли прежние места. А герцог с важностью объявил, что праздник продолжается. В тот же момент глашатаи внизу объявили новый поединок, и занятие потекло вновь. Пускай и не так, как прежде. Ощущалась нервная взъерошенность людей вокруг, собранность, напряжение, точно сидения вдруг обзавелись занозами, впившимися им в ноги и ягодицы. Но с каждой минутой раскат серьёзной ссоры двоих лордов ослабевал. И под завершение турниров, где никто не пытался друг друга убить или искалечить, всё стало совсем нормально.       Дуэль осталась неровностью в дне для большинства людей. Но не для сыновей старого герцога. Начали готовить более сытную трапезу к закату, собирались чествовать победителей и леди весны. В этом году молодую и очаровательную графиню с белокурыми волосами и голубыми глазами. Выглядела она, правда, прелестно, однако Рейнард любящим взором восхищения касался лишь Кирсы. Во время ожидания и бесед к их паре в красном и чёрном подходили познакомится получше и поговорить больше, чем днём. И девушка вежливо, но сдержанно отвечала на вопросы, больше стараясь задавать их в ответ. Вежливая любознательность льстила новым знакомым, поскольку она старалась замаскировать свою неловкость, отстранённость под действительный интерес. Что делало собеседников в их же ощущениях более значимыми. Гардог участвовал более активно и естественно, чувствуя себя владельцем положения. Но даже и так, кося мимоходом в сторону, в шуме голосов он отчётливо различал, что Хорбун ругается с сыновьями. Те очевидно спорили с ним, на чём-то настаивали. Возможно на том, чтобы выпроводить южанина. И Рейнард лишь улыбался. Их расчёт работал. Поэтому когда трапезу подали, и его в числе прочих позвали на ужин, он со скрытым азартом наблюдал, как двое сыновей Траерна, возмущённые и оскорблённые покидают праздник вопреки словам отца. Слухи об этом обязательно дойдут до неизвестного врага, и, ухаживая за лесничем во время трапезы, он знал, от кого ожидать следующего удара и где рыть дальше.