Смех богов

«Вязь узора, шёпот и взгляд таятся в листве»

      Заночевав в трактире северней праздника, ватага Гардога поутру отправилась в неспешный обратный путь. Турнир и разрастающиеся сплетни, что хорошо пустили корни, оставались за спинами, но маркграф всё равно не забывал об осторожности и не только. Ехали совсем не тем же маршрутом, что прибыли. А Кирса в движениях слуг примечала то, что теперь они держат больше охранный строй и чаще посматривают вокруг, прислушиваются с особой внимательностью к начавшемуся дню весны. Она без опасений сидела у передней луки седла вместе с Рейнардом. Он уверенно придерживал её, периодически поглаживал сквозь походную одежду в не слишком пошлой ласке талию и бёдра, в рассказах о местах, которые они плавно миновали. Порой разговор переходил в общий со всеми соратниками, и каждый добавлял что-то своё. Дорога выходила живописной: мощённые светлым камнем линии убегали вперёд, у аккуратных указателей разветвлялись, расширялись возле деревень. Впрочем, поселения выглядели как небольшие города. Аккуратные дома, и каменные, и деревянные, но красивые и надёжные, водяные мельницы, улицы, площади, порой и статуи. Иногда кавалькада проезжала арочные мосты, под которыми пели воды в переливе и плеске, а иногда, ведомые путём, уходили под плетение арок крон деревьев. Зелёная молодая листва мешалась с белыми и розовыми цветами на ветвях. Девушка, запрокинув голову и в гармонии, осознанно откинувшись на грудь своего мужчины, искренне любовалась этим полотном. Сквозь крошечные лоскуты проглядывала голубизна неба, подсвеченная золотым солнцем. А когда отъехали подальше от последней деревни, и вовсе запели птицы. Их шумное пение мешалось с весёлой, лёгкой болтовнёй спутников.       Несмотря на сквозящую собранность, настроение у всех было хорошим и спокойным. Даже лошади умиротворённо цокали подковами о сглаженные камни. — Спасибо, — негромко и честно сказала лесничий, вслепую находя руку Гардога, в ласке переплетая пальцы. — Ты специально выбрал такую дорогу.       Рейнард довольно хмыкнул, подтвердив её слова. Наклонил голову и потёрся носом о её висок. Плавная качка шага животного под ними расслабляла. — Рад, моя Кирса, — с любовью произнёс он, потом коснулся губами мягкой щеки. — Летом тут красивее, но мы здесь сейчас. С тобой. Посмотришь, куда мы приедем ещё сегодня.       Она чуть нахмурилась этому обещанию нового в череде и без того насыщенных дней. Знакомое напряжение не поднялось из глубин сердца, поэтому девушка выдохнула. На душе странный от непривычки покой. Тот казался грёзой. То ли изумительной, то ли опасной в своём усыплении. Кирса сжала губы — она доверялась им всем, верно. Слишком непростое действие. И ощущалось оно подлинным. В нём они все обретали что-то прекрасное. Она потянула носом — пахло свежей листвой, подсохшей корой и мхами. И самую малость цветами деревьев. Очень тонкий аромат. Сладковатый. Они ехали вперёд, лиственная арка впереди склонялась совсем низко, и лесничий подняла руку коснуться нежности природы. Гантрам, который неизменно ехал рядом, сказал: — Их специально высаживают так для прогулок, — он улыбнулся, когда девушка посмотрела на него, легонько повернув голову. — А в некоторых владениях и ставят сразу сетку, чтобы арка выходила ровнее.       Кирса кивнула, улыбнулась уголком губ ему. Оба продолжали разделять общение и аккуратно осваиваться. А тем временем на удивление спокойную тему подхватили остальные. — Некоторые графы очень хитрые парки делают так. Лабиринты, что заплутать можно надолго. И фигурные, — согласился Велтен, что правил лошадь впереди и по другую сторону. — Вроде как. — И растения другие, — громко согласился Оскэр откуда-то сзади. — Помнится, бывали мы в уделе одного недалеко от столицы. Я все шипы собрал там руками и ногами, пока следы осматривал.       Начали вспоминать ту поездку, ту работёнку и расследование. А девушка, слушая их, думала о том, что те парки, конечно, красивее и что растения можно выводить и выращивать самые разные. Но именно здесь ей нравилось больше. Природа сама создавала ту гармонию, хоть и с небольшой подачи человека. Почти как в парке у замка. Однако вскоре обустроенная часть пути закончилась. Они ехали уже на отшибе чьих-то земель. Чаща становилась нехоженой, поселения встречались всё реже, а в один момент каменная тропа закончилась. Оборвалась, уступив земляной. Кустарник подступал плотнее, и всадники растянулись цепью поуже. Час тянулся долго, за ним и второй, а потом Кирса что-то уловила. Нечто знакомое в самом воздухе. Незримое, но реальное. Она ни с чем не смогла бы спутать это.       Даже через десять лет вдали. Они безмятежно и определённо направлялись к одному из магических лесов. Сердце пропустило удар в трепете. Девушка в радостном узнавании, удивлении, без особой мысли приподнялась в седле, желая увидеть впереди пятна ярких цветов, что для обычной природы крайне редки. Рейнард придержал её, чтобы они не потеряли баланс, и довольно ухмыльнулся: — Не торопись, моё ликование. Мы сможем отдохнуть у кромки леса несколько часов, — в его голосе слышалось любование такой реакцией, и он мягко потянул лесничего назад — её ноги не касались опоры в виде стремян. — Нагуляешься.       Губы Кирсы растянуло необычно широкой улыбкой, а само настроение исполнилось и скромной благодарностью за такой подарок, и счастьем из-за чужой заботы. Все эти чувства им двоим можно было ощутить и так: без слов и прямого взгляда. Маркграф сдержал своё слово, даря подлинное. Именно ей самой. И её ответное ему не уступало в искренности. У них получалось быть вместе — это усиливало их чувства, позволяя открывать новые черты и грани. Девушка поёрзала в седле, чтобы вновь найти удобное положение для теперь томительного ожидания. По её прикидкам оставалась минут двадцать или тридцать пешего шага, но вот сколько это в лошадиной скорости — не знала. Затылком чувствовала горделивый взгляд мужчины, угодившего своей женщине. И чуть смущённо улыбнулась этому. Ей не делалось неловко или уязвимо за свою радость, которую подарили. Оно не обязывало к чему-либо. Она свободно выдохнула и даже распрямилась. — Мы выйдем к лесничему? — осторожно спросила, не оборачиваясь, а глаза продолжали лучше осматривать чащу на предмет не очевидных делателей близости магического скопления. — Нет, я решил, что тебе так будет сподручней, — спокойно пояснил Гардог, а потом обнял её поперёк живота, ближе к груди, приник более плотно. — Ты же мой маленький лесничий. Зачем нам два? Походишь в волю.       Кирса кивнула и открыто потёрлась затылком, щекой о его плечо, пока не имея сил озвучить слова о том, что она, правда, удивлена и по-настоящему тронута. Он уверенно вёл лошадь дальше, а девушка молча посматривала на разговаривающих слуг.       Некоторые тоже улыбались, довольные удачной затеей хозяина, словно одобряли то, что хозяйка стала радостней. Гантрам на несколько минут позволил себе расслабиться: жмурился на солнечные просветы, когда те падали ему на землистое лицо, поглаживал вороного коня по бархатной шее, но быстро вернулся к зоркому наблюдению обстановки. А та не особо менялась. Весенний лес, тропинка, и лишь изредка вдалеке порыкивали ещё знакомые звери. Кирсе показалось, что это олени. Но вот плавно и почти что неуловимо граница обитания нормального осталась позади. Сделалось тише, кусты и деревья начали расти немного реже. И наконец они выехали на опушку переходного леса, магия начинала явнее витать в воздухе, но пока ещё миролюбиво и слабо. Девушка сразу выделила ту черту, которую лесничии старались всегда поддерживать, не давая рубежу зарасти и потеряться, и поэтому положила ладонь поверх ладони Рейнарда, что держала повод. — Здесь, — негромко сказала она. — Лучше и безопасней остановиться. — Хорошо, — мужчина кивнул и громко провозгласил: — На отдых. Становимся здесь!       Впереди едущие с выдохами показного облегчения спрыгнули с животных и начали уводить их в сторону, пока остальные проезжали вперёд. Гардог чуть погодя сошёл с седла и под уздцы повёл лошадь вместе с Кирсой. Она без него за спиной ощущала себя несколько неуютно верхом, но старалась держаться в седле ровно и оглядывала вместе с остальными место. Раскидистые дубы с волнистыми и толстыми ветвями и крепкими корнями. Стволы широкие и покрытые ковром желтовато-зелёных мхов. Росли деревья не плотно, большой просвет указывал на то, что за ними, обитали уже другие деревья. Более тонкие. «Минут десять ходьбы и начнётся сам заповедный лес», девушка прикрыла глаза, ощущая внутри взбудораженность. Она знала это дело, и не сильно, но всё же скучала по зарослям и законам магии. По ноге вверх легонько прошлась рука Рейнарда, и она взглянула на него сверху вниз. Он сыто улыбнулся ей и устроил ладонь у неё на талии, предлагая помощь в том, чтобы спуститься. Кирса не широко, но самую малость игриво улыбнулась, и маркграф ссадил её на землю, бережно поставил на ноги. Вокруг начали ходить слуги, готовя отдых, разминаясь, зафыркали лошади. — Можешь идти, Кирса, — сказал Гардог, в умилении оглядывая её с ног до головы. — Но я дам тебе охрану на всякий случай. А потом, может, поводишь меня по краю чащи. — Хорошо, — спокойно согласилась девушка, переступила с ноги на ноги, а в голове поднимались мысли, чтобы хотелось сделать за это время. — Я не буду заходить далеко.       Рейнард рассудительно кивнул в понимании и жестом подозвал Видара, Оскэра и Хэрнена. Те без энтузиазма за новый заход в запретную чащу подошли к Кирсе, но лица их выражали спокойствие и мрачную уверенность.       Напоследок рыщущий поцеловал возлюбленную и отпустил четверых в лес, сам же присоединился к обустройству незамысловатого и временного лагеря. Отводили лошадей в сторону поляны, где побольше хорошей травы, готовили место под костёр, чтобы разогреть нехитрую походную снедь и просто погреться в перерыв. Памятуя о близости опасных и непонятных зарослей, они не шумели: переговаривались и смеялись тихо вполголоса, а ещё посматривали вокруг, держа оружие наготове. Одного покушения хватило, а сейчас они ещё и ждали. Устроенная перепалка не могла не остаться незамеченной, слухи дадут свои плоды. Рейнард не знал, случится ли месть нескольких сыновей Хорбуна сегодня или завтра, но желал, чтобы Кирсу та не затронула. В волшебных зарослях едва ли кто-либо мог застать ту врасплох ещё и со сплочённой троицей друзей-слуг. Четвёрка меж тем удалялась — маркграф то и дело посматривал на них, пока силуэты совсем не заслонила растительность. Он отпускал её туда, где девушка легко могла скрыться и уйти навсегда. Раствориться в лесу, ловко улизнув от охранников-смотрителей. Несмотря на растущие, проявляющиеся чувства и взаимность, осознанное понимание и признавание друг друга; совершенно новый шаг в доверии. Ему хотелось, чтобы она сама вернулась, он знал, что так, скорее всего, и будет, но опасения и тревоги проблесками окутывали душу. Непривычное переживание, делавшее его юнцом — не таким сильным, каким он привык себя ощущать всегда. Гантрам подошёл и со знающей улыбкой похлопал его по плечу, выражая поддержку. — Она придёт, — негромко сказал советник и потянул парня за собой. — Придёт, Ардо. Для неё то, что ты даёшь свободу, тоже очень важно. — Знаю, надеюсь, что я не поспешил, — выдохнул Гардог и позволил себя окончательно увести к сооружавшемуся костру. — Но пускай для начала погуляет там без меня.       Они без проблем влились в обстановку отдыха, неторопливого ожидания. Тихие голоса, беседы, постепенно затрещало и от огня. Одни набили трубки и закурили. Табачный дым смешивался с древесным и поднимался к небу. В лесу же пахло весной и дикостью. Запахи земли, буйных трав делались сильнее.       Кирса спокойно шла вперёд, ведя хвостом за собой троих знакомых. Без разговоров — ей хотелось лучше сосредоточиться на знакомом и родном деле, впитанным с младенчества с козьим молоком, которым кормил её Гуидо. Она могла бы с закрытыми глазами пройти вперёд и не запнуться — место само уже привечало её, признавая родное. Конечно, не её прежний лес. Но магия оставалась единой силой, со своими законами. И их девушка соблюла. Останавливалась у важных отметок, срывала листья и обмазывала пальцы соком. Подсказывала не только магия, но и еле заметные глазу детали. Магические растения уже встречались, но превосходно маскировались среди обычных. Крошечные моменты: чуть-чуть иная форма, совсем немного другое разрастание. И Кирса с успокоением замечала всё это, а по мере продвижения лес привечал нового гостя, который располагал к себе. Видела она и следы местного лесничего. Тот трудился, выравнивая границу уже опасной магии, чтобы та не навредила никому и ничему. Заповедная чаща могла разрастаться. Наконец вчетвером они перешли предел — всё стало постепенно меняться. И уже гораздо очевиднее. Форма растений и ветвей, цвета. Трава рассыпалась под ногами зелёная, но с розоватым отливом. Пятна только наливающегося краснотой мха. Фиолетовые узоры-прожилки на листьях. Через ещё несколько минут девушка вовсе остановилась и вдохнула полной грудью — они оказались в самом лесу. Деревья расступились, став при этом выше. Прибавилось папоротников и необычных для природы цветов. Не таких ярких как летом — весна сказывалась, и зелени было пока ещё больше. Но проглядывало и тускло-фиолетовое, и красноватое, и немного сине-зелёное. Из-за неплотной растительности, не успевшей набрать силу, оставалось достаточно светло. Лесничий более западного леса с радостью провела по листве ближайшего куста. Тот к началу лета должный был украситься причудливыми как вытянутые кувшинки цветами. «Здесь всё же хорошо», девушка прижмурилась, ощущая как и на собственную магию воздействует дружелюбная сила. Сама она могла лишь создавать для той направления, что вместе с обычаями и ритуалами нравилось этому месту. — Дальше не будем заходить? — с подозрением спросил Оскэр, и Кирса обернулась через плечо.       Её спутники такого же умиротворения волшебством, природой не особо разделяли. Они со скрытыми опасениями, чтобы не выдать тревог возлюбленной лорда, посматривали из стороны в сторону, невзначай проверяя луки и рукояти клинков. И в позах угадывалось напряжение.       Троица друзей была явно чужда этой кружащейся, дышащей и слитой гармонии сил. Это напоминало о том, насколько мир многообразен и странен. Все четверо хладнокровно понимали, что начинают зависеть от воли и опыта лесничего. Она мазнула взглядом по испачканным пальцам. У неё не было подручных средств для серьёзной вылазки вглубь, к другим чудесам. Да и не стоило заставлять спутников нервничать — те вполне могли её скрутить и вернуть обратно, если же заподозрят неладное. Но шевельнулось и чисто человеческое к ним, более умудрённое. А ещё мысль о Рейнраде, с которым она могла бы потом ещё погулять в этом месте. Более спокойно. — Мы зайдём недалеко, — заверила их девушка и кивнула. — Потом той же дорогой обратно. Не дольше часа точно. — И куда хочешь зайти? — спросил Видар, а потом вскинул голову на резкий голос неизвестной себе птицы, заметившей гостей.       Разглядеть ту не сумел, как и определить примерное местоположение. Настолько эхо скакало из стороны в сторону. Кирса же узнала ту и тональность, поэтому сразу выделила её силуэт. Птица размером с большого ворона, с длинным хвостом и изумрудным окрасом. Вполне могла бы напасть при необходимости, однако в эту секунду предупреждала других обитателей о людях. — Посмотрим, но я не буду углубляться в чащу, — ответила девушка, слушая то, кто из обитателей ещё откликнется на сигнал. — Просто ведите себя тихо и не ломайте тут растения. Всё будет хорошо. — Было бы неплохо, — фыркнул Хэрнен, тряхнув плечами, пройдясь рукой по оперению стрел в заплечном колчане. — Здесь всё выглядит как больное.       Комментировать лесничий не стала, повернулась вперёд и тихонько пошла, выискивая лучший маршрут и слушая то, как внутренняя магия реагирует на течения. В каком-то смысле мужчина был прав.       Магия отравляла всё живое, вживлялась и меняла под себя. Сильнейшие выживали и совершенствовались. Слабые умирали. Много слабых. Этот процесс шёл веками, и слава дурного, гиблого места более чем оправдана. Простым людям тут не место — они лишь гости. В лесу росли и плодовые деревья, и мясо животных оставалось вполне пригодным в пищу, но тем не менее человеку нелегко всё это усваивать. Несмотря на всё это, лесничии сторожили заросли, изучали и как могли пытались создать что-то более безопасное. В этом месте было много и чудесного, красивого и прекрасного в своём разнообразии. Кирса любовалась знакомыми видами, слушала животных и вдыхала запахи. Определяла, насколько лес уже готовится к лету, чего можно было бы ожидать в ближайшие недели, где что собирать. Но вот она ощутила ослабление магии и устремилась к тому месту. Они вышли через минут семь на поляну с врытыми камнями. И к своему удивлению, девушка почувствовала что-то знакомо-новое в этом привычном месте защиты — камни брали магию на себя, впитывали медленно. Она ходила несколько минут вокруг центрального, пока спутники переводили дух на опушке, напоминавшей больше обычный мир. Трогала, водила руками по следам краски и знаков. Слушала себя, искала ответ к странному осязанию силы. И внезапно поняла: то, что могло бы дополнить часть брешей в замке. Закончить основу, оставленную её прадедом. Кирса улыбнулась и благодарно приникла лбом к прохладной серой поверхности, шепча слова особого дозволения. Она нашла и лес был готов милостиво отдать немного своего. Частица её жизни, подобная нежному ростку, что она могла посадить. И он всегда будет с ней даже в замке.