Смех богов

«Невинный в своей чистой силе лежит открытый всем"

      Мужчины сидели на приволочённом бревне возле костра и негромко травили друг другу всякие истории, байки. Лес вокруг, тихая граница двух миров, лишь шелестел от слабого ветра, плавно покачивал ветвями, первой листвой. Запах костра смешивался с влажной корой, а серый дымок, порой более сизый, отгонял насекомых. Стреноженные лошади в стороне мерно щипали траву, иногда как и люди поднимая головы и прислушиваясь к краю магической непонятной чащи. Животные, прядавщие ушами, выглядели настороженными. Им не нравилось такое соседство с таинственной силой, что не ощущалась в воздухе. Они чуяли её каким-то инстинктом, коего не было у людей. Их владельцам именно знание выделяло близость угрозы, и они тоже не ослабляли бдительности. Трещащие ветви и огонь немного поднимали настроение, отдых и перекус давали сил на вторую часть дня. Однако все то и дело озирались, а отливать ходили в противоположную от чащи сторону. — Думаете, — с опаской спросил Бриар, передавая флягу с водой сидящему рядом Тито, — ничего в самом деле не вылезет оттуда? — Кто знает, это у госпожи надо спросить, — пожал плечами седовласый Велтен, сидящий на сложенном плаще для большего удобства. — Но не думаю, что вылезет. Ты просто там ни разу не был ещё. — И не хочется, — парень насупился, уставился вперёд с суеверным подозрением.       Мимо проходящий Скилар засмеялся, похлопал того по плечу, а Рейнард лишь ухмыльнулся. Более бывалые уже на своём опыте знали, что это такое. Заповедная чаща не для простых людей и не место для прогулок. Впрочем, он не чуял угрозы оттуда и верил, что Кирса спокойно проводит там время. Сенешаль тем временем цыкнул и покачал головой: — Ты больше думай о том, кто может прийти оттуда, — Гантрам указал большим пальцем им за спины, в сторону обычного леса. — Вот, кого мы должны ждать. — Они могут подгадить и не сегодня, — скептично заметил Дрейвн, но встал с бревна и принялся проверять свой лук, тетиву. — Проще самим к ним прийти. — В ближайшие дни, — громко и в утверждении сказал Гардог для всех, вытянул ноги к потрескивающему костерку и снова понизил голос: — Они сыновья своего отца. Только Траерн уже умудрён годами, а эти ещё нет. Вдобавок, их отца я опозорил прилюдно. Они не потерпят.       С его губ слетел смешок, и некоторые вокруг согласно закивали такой логике. Им оставалось только ждать. Маркграф не переживал — в окружении верных людей, на сей раз готовых осознанно. Его взор тоже притягивала чаща впереди. Его Кирса где-то там.       Для него такая разлука серьёзное испытание. Старался брать внутренние тревоги и подозрения под контроль. Ему хотелось верить, что всё нормально между ними двумя и в эту минуту. Когда девушка близка к тому, чтобы раствориться в волшебных зарослях без следа. Там он навряд ли отыщет её даже со своим чутьём. Разум хладнокровно сообщал об этом, распаляя глубинные эмоции. Но всё же Рейнард не давал им поглощать ту частицу трезвости. Помогало и ранее поведение лесничего, то, как она открывалась ему, как узнавала его. Он выдохнул и плавно закрыл глаза. За доли секунды слух сделался чётче, однако ничего нового не послышалось. Ни криков, ни треска, ни воя вдалеке — шелест и дыхание ветра, гудение огня, знакомые голоса и сопение лошадей. Парень поднял веки, повернулся в сторону от кромки зарослей и наткнулся на весёлый взгляд Гантрама. Тот больше ничего на эту тему не говорил вслух, но светло-карие глаза оставались говорящими. Советник прекрасно понимал его и следил за состоянием, чтобы в случае чего как-то успокоить. Поддержка и чужая уверенность в том, что всё будет хорошо, добавляли рыщущему душевных сил в его первых серьёзных чувствах. Время шло, и всё вокруг оставалось тихим и спокойным, чуть напряжённым. Вставали и ходили разминать ноги порой, а некоторые вовсе легли на плащи подле костра, куда подкидывали собранные сухие ветви. И наконец Гардог ощутил внутри, как заворочалась магия, указывая на Кирсу, а через пару минут впереди сквозь просветы мелькнуло долгожданное движение. Столь обманчивое по первой. Некоторые слуги навострились, изготовились с луками, приладив стрелы, ещё парочка встала. Но к ним вышли их же друзья вместе с девушкой. Целые и невредимые. Троица провожатых с радостным облегчением расслабилась и направилась к согревающему огню, а сама Кирса задумчиво потирала плечо, остановившись на поляне. Рейнард встал с насиженного места, чувствуя, как губы растягивает радостной улыбкой, и торопливо пошагал к ней. В своём окружении не будет осмеян за чувства. Она сморгнула, заслышав чужое приближение, взор обратился к нему и… прояснился. В светло-зелёных глаза мелькнул и проблеск радости. Девушка сама пошла к нему навстречу. Мужчина подхватил её за талию двумя руками, приподнял, заглядывая снизу вверх в лицо с упоением, и только потом с улыбкой прижал к себе.       Сжал крепкие пальцы и прижался головой к её виску и волосам. Кирса пару секунд вслушивалась к нему, его настроению, а потом сама обняла его. Медленно. задумчиво. За ними разговор оживился: вернувшиеся из запретного места делились впечатлениями. Голоса сливались с шумом природы и костра, не отвлекая. И казалось, что девушку обстановка не напрягала. Гардог негромко, лишь для них двоих, спросил: — Хочешь ещё погулять там со мной? — отстранился, удерживая по-прежнему за талию, и смотрел теперь прямо, внимательно и чутко. — Моё очарование. Но после этого мы отправимся домой. — Я думаю, что могла бы тебе показать что-нибудь, — она улыбнулась именно от чувств внутри неё: смущённое и робкое волнение, и потом коротко облизнула губы. — И я хотела бы попросить, Рейнард.       Тот выгнул алую бровь в удивлении. Лесничий озвучивала просьбы считанные разы, и то те касались больше их взаимодействия, были вызваны его же предложениями, коими он старался заботиться и угадывать потребности. Сейчас же речь шла явно о другом. Ему её обращение отозвалось оживлением, а так же и готовностью. Он мягко с интересом хмыкнул и поднял одну руку к её светлому лицу. — И о чём же, моя Кирса? — парень огладил её подбородок пальцами, скользнул к щеке, не отрывая взора, побуждая открываться ему. — Скажи, и посмотрим, что можно сделать. — Я, — девушка прервалась в переживании и неуверенности, прикрыла глаза, но под ненавязчивую ласку маркграфа собралась с духом и посмотрела открыто. — Я бы хотела увести с собой несколько камней. Но они не маленькие. — Камней? — уточнил Гардог с малость озадаченной улыбкой, заботливо заправил ей один локон за ухо. — Что-то особенное?       Лесничий помялась: закусила губу, вовсе отвела взгляд. Он видел её колебание и не торопил, не давил своей настойчивостью. Радовался тому, что она обратилась к нему, хоть и с долей неуверенности. «И ты увидишь, что переживать не из-за чего», подумал мужчина, наслаждаясь её проявлением, более чётким и взаимным, в эти секунды.       Собственно, любое её желание, будь оно серьёзным или капризным, хотел исполнить. А сейчас ещё и лучше: спокойно вникнуть. Наконец Кирса пересилила свои опасения и озвучила: — Это путеводные камни. Лесничии врывают их в землю, чтобы они впитывали в себя магию, вытягивали и пили из земли, — пояснила она, подалась чуть к нему в доверии, и он обнял её за плечи, продолжая внимать. — Это более безопасные места в лесу. И камни хранят в себе силу. Они годятся для замка. И, — девушка уткнулась лбом ему в грудь, скрыв застенчивую улыбку, что расцветила лицо, — я бы хотела закончить дело Руэйдри именно ими. Так частичка леса всегда будет со мной. Рядом. Дома. Как вырыть и посадить росток.       Рейнард таял в умилении и любви, прижал к себе и погладил по спине. Желание заботы ликовало, согревало — он может ей угодить. И её желание было таким… искренним, таким живым. Любая другая могла просить наряды, украшения, прочие атрибуты статуса или что-то более самодурное. Мужчина наслаждался самой Кирсой. Поцеловал в макушку и поднял одной ладонью её лицо, чтобы дать ответ ей честно. Она посмотрела ему в глаза с вопросом, в коем мешалась и радость, и волнение. Гардог улыбнулся, упиваясь мгновениями, а потом громко позвал: — Гантрам! — не отрывался от светло-зелёных глаз девушки, чтобы не упустить ничего.       Сенешаль без промедления встал с бревна и устремился к ним. С уважительным кивком лесничему остановился по левую руку хозяина и всем своим видом отражал готовность. Маркграф привычно не стал медлить: — Собери нескольких и отправляйтесь в ближайшую деревушку. Выкупите повозку и лошадей, инструмент, — Рейнард видел, как в чужом взоре вспыхивает искрящееся счастье и взаимное облегчение, благодарность, и поцеловал ту в лоб, только потом повернулся к другу: — Выроем пару камней в том лесу. Отвезём в замок. — Хорошо, — ответил Гантрам с понимающей улыбкой — желание дамы закон. — Постараемся быстрее вернуться, а в лес тогда всем отрядом зайдём. И быстрее, и безопасней. Разделяться надолго тут ни к чему.       Гардог согласно кивнул, и дядька направился к ватаге, сразу подзывая нужных ему соратников для новых указаний. Кирса проводила его взглядом, а потом на выдохе прижалась к Рейнарду. — Спасибо, — прошептала она, с заученной долей неверия к чужой доброте и за неё. — Мне, правда, приятно, Рейнард. — Я знаю, как это много для тебя значит, Кирса, — заверяюще произнёс он и коротко поцеловал уже в губы, отстранился на лишь на пару сантиметров. — И я рад, что ты об этом спросила, что могу сделать это для тебя. Я твой муж, хоть мы и не наречены законом. Люблю тебя. — Я тоже… тебя, — еле слышно ответила девушка, в лице мелькнула тень воспоминаний. — Я рада, что у нас получается лучше. Друг с другом. Хотя бы сейчас.       Невысказанное о том, что ещё большой путь лежит перед ними, осталось понятным им двоим. И ими же двумя принятым. Маркграф покивал, показывая, что готов стараться и дальше, сколько бы лет это ни заняло, чтобы она засияла от любви рядом с ним, чтобы смело и с наслаждением говорила: «Я люблю тебя». И повёл её к костру погреться.       Меньше, чем через час свора Гардога уже начинала работать в лесу, оставив четырёх охранников, лошадей и повозку у безопасной опушки. К новой, внезапной задаче мужчины подошли с неунывающим весельем — дело должно было быть сделано. Так или иначе. Им и так приходилось трудиться руками в замке. Кирса указала им на примыкающие к основному и главному, возвышавшемуся на несколько метров, камни, что можно спокойно вырыть без вреда для леса и без опасок за урон. Местный лесничий поставит потом новые. Девушка коротко рассказала, что так порой приходится делать. Серые камни могут крошиться или повреждаться, когда приходят звери покрупнее и дерутся. Гантрам возглавил их импровизированную строительную артель, и они все спокойно подкапывали, подтягивали, поднимали, тянули и обвязывали верёвками. Стуки, шорох земли и людские голоса непривычно разукрасили чудные заросли, куда человеку путь заказан. Однако всё шло хорошо и мирно. Где-то минут сорок, а потом начали сооружать волокушу. Рейнард, исправно делавший работу вместе с остальными, отошёл лишь на этом моменте и начал обтираться сухой одёжей. Надел рубашку, накинул тёплый камзол, не застёгивая. Взглянул на девушку, оценивая, направился к ней. Лесничий хоть и могла помочь подрывать, но мужчины ей этого не дали. Она ходила вокруг и не мешалась, не лезла под руки. Повернула голову к маркграфу, когда тот приблизился. — Осталось только сволочь да поднять, — сказал парень, взъерошил красные пряди у виска. — И довезти к нам домой, моя Кирса. Всё будет как надо. — Спасибо, — девушка улыбнулась, скрестила руки на груди, чуть сутулясь. — Что делаешь и делаете это для меня. — Это пустяк, моя милая, — он приобнял её, прижав немного интимно в наслаждении от неё самой: вида, ощущения, настроения, эмоций, впрочем это её не спугнуло. — Мы могли бы пока прогуляться. Если хочешь.       Лесничий улыбнулась, прикрыв глаза и опустив взор к траве, в попытке скрыть веселья и долю интереса. Тот проступал в лице и резких чертах глаз чуть ли не бликами. Она выдохнула и исподлобья хитро глянула на него: — Думаю, что рядом место, где есть, — прищурилась перед собой, поводила головой в оценке, — на что посмотреть. Сезон неплохой. Должно быть недалеко. Пойдём.       Кирса аккуратно коснулась его пояса, скользя, обогнула мужчину и взяла его за руку, чтобы повести в заповедную чащу.       Рейнард пошёл вслед за ней, покорный и довольный. Доверялся ей, как и она ему. Ей легко сейчас завести его туда, откуда выбраться будет сложно. Лишь напоследок бросил через плечо: — Мы отойдём, догоним вас на обратном пути, — оглядел своих слуг серьёзно, чуть притормозил лесничего пальцами за руку. — Обратно идите той же дорогой. — Само собой, — за всех хмыкнул Скилар, а рядом Видар, держащий конец верёвки, чтобы тот не мешал, зубами, недобро и сдавленно ругнулся.       Здесь надо быть дураком, чтобы сворачивать с более или менее безопасной тропы. Прочие соратники покивали, и рыщущий развернулся к чаще. Кирса тронулась дальше, уводя его от тех, на чьих глазах рос и с кем вырос в замке. «Гантрам сориентируется, если что-то приключится», кивнул он себе, когда листва и ветви подступили плотнее. Лесничий двигалась легко и непринуждённо, не разжимая руки, и Гардог лишь восхищался тому, как у неё это выходило. Сам-то больше продирался, хоть и старался быть аккуратным, памятуя о правилах и простой осторожности. Она же скользила, ничего не ломала и не сдирала. Её шаг оставался тихими. Листья стали другими, прибавилось цветов. Синих, красных. И заслон растений всё чаще мешал обзору, некоторые ветви цеплялись за кафтан. Однако девушка продолжала идти вперёд с определённой уверенностью, знанием. Ориентировалась по своим знакам и своей магии. Рейнард чуял присутствие этой силы, но не мог влиять на неё. Был лишь гостем. И несмотря на всё это, на естественную долю неуверенности в этом чуждом мире, он ощущал себя вместе с Кирсой укромно. И безопасно. Чаща их принимала и, словно, закрывала от лишнего, а не поглощала. Необычные порой звуки не настораживали — всё жило своей жизнью. Двигалось своим танцем весеннего дня. Запахи, правда, сделались более резкими, напоминая не самую лучшую смесь чертополоха и дикого чеснока. Наконец девушка стала замедляться, ступая с большей аккуратностью и тщательней прислушиваясь. Потом она сжала его руку — их соприкосновение не нарушилось на протяжении минут и источало тепло. — Почти пришли. Не шуми только, хорошо? — негромко сказала лесничий и обернулась с робкой улыбкой. — Тут ничего опасного, но лучше не шуметь.       Она сама ждала того, что они могли бы увидеть. И мужчина заверил её кивком, собираясь узреть красоту запретного леса. Которой Кирсе захотелось поделиться с ним.       Это волновало в созидании ещё большего между ними. Настоящее проступало, выплавлялось подобно металлу, что примет форму их любви, если им обоим хватит сил. Рейнард на последней минуте сжал тонкие девичьи пальцы, исполняясь уверенностью и подлинным искрящимися счастьем — они двигались вперёд — и они выскользнули к берегу небольшого озерца. Сверху кроны не создавали особого просвета — свежего ветра не хватало по-прежнему. Скалистая порода обрамляла берега уступами, однако вид оставался необычным: острые пики и грани сочетались с пузырчатой и зернистой поверхностью. Кто-то определённо выгрыз дыры, небольшие туннели, что зияли нутром породы. Да и цвет не обычного камня. Переливчато-чёрный. В некоторых местах виднелись и засохшие ярко-жёлтые водоросли, что оплетали участки берега подобно пугающему вьюну. Гардог огляделся и принюхался — запах сменился на иной. Тут пахло едкой солью или серой. Он прищурился новой чуждости, а девушка аккуратно подвела его к водяной глади. Опустилась на колени на небольшую песчаную отмель, бережно отодвинув свободной рукой груду сухих водорослей. Невысокая, зелёно-красная трава тут росла вперемешку с песком. Она подняла голову и с улыбкой потянула второй рукой мужчину вниз, к ней. Маркграф тихонько засмеялся, но покорно плавно присел рядом с ней. Только тогда Кирса выпутала ладонь из его крепких пальцев, а потом направила как-то окружавшую их магию. По ровной поверхности, где лишь парой пятен ликовало солнце, пробежались волны с другого наискось края, и девушка внимательно наклонила голову, прислушалась, закатывая рукава. Мог подуть ветерок, но того всё не было. Рейнард, ощущая отклик магией внутри себя, не мешал ей и лишь следил за ещё одним таинством лесничего. Только через пару минут она наклонилась перед озерцом, запустила обе руки. Вода оказалась тёмной — человеческую белую кожу толком не углядеть. Мужчина сам собой навострился, хоть и знал, что ничего страшного не приключится, и не отрывал взора от мутных силуэтов. Кирса улыбнулась, глядя перед собой, что-то нашарила и начала мягко поднимать. Покой уголка заповедной чащи тихонько нарушили журчащие струйки воды, бегущие по рукам девушки. Она легко и умело подняла над водой цветок на подушке болотного листа. Напоминало кувшинку, однако не обычную. Листья более волнистой и вытянутой формы, по центру только скопление белых, ровных и круглых. У всех остальных цвет нежно голубой с чёрными прожилками. Гардог таких, разумеется, ещё ни разу не видел и подался вперёд, поскольку девушка явно этому благоволила.       Да и красота необычного цветка присутствовала, хоть его та и не столь завораживала. Но этим днём парень спокойно отмечал себе в памяти линии лепестков, особенность самого момента. — Это, что мы называем лилией неба, она цветёт весной. Очень красиво, а ещё, — лесничий мягко опустила цветок обратно в воду, но неглубоко. — Смотри, Рейнард.       Сердцевина засияла, создавая под тонкой толщей танец течения и света. Казалось, что это не озеро, а стремительная река. Цвет играл новыми оттенками. Необычное зрелище. Неправильное, если бы не магия вокруг. — Это красиво, моё очарование, — довольно кивнул Гардог, смотря за тем, как растение источает свет, который не должно было бы источать, наклонил голову к спутнице, голос звучал негромко вкрадчиво. — И удивительно по-своему. — Да-а, — с отстранением мыслей протянула девушка и принялась аккуратно опускать цветок обратно, отчего наклонилась вновь, и маркграф на этот раз с заботой придержал её за талию. — Они растут на дне, а ночью поднимаются к самой глади, но не на поверхность. И начинают сиять, раскрываться ещё больше. Выглядит как омут звёзд. В лесу полного всего. — Ты всё ещё успеешь и показать мне, и записать, — заверил её Рейнард, а когда она взглянула на него в поиске поддержки, поцеловал, притягивая к себе, и обхватил её лицо двумя ладонями. — И найти что-то новое в этом, — она взяла его запястья, огладив мокрыми пальцами, и кивнула в доверии, радости. — Мы ещё будем навещать чащу. Я уважаю твоё знание и восхищаюсь им.       Чужой отклик не вызывал сомнений. Она видела, что он понимает эту красоту, хоть и не выказал фальшивого и избыточного удивления показанному. Важнее суть. Которая у них была. И лесничий видела, что они остаются в эти мгновения собой. Принимают друг друга, что он наслаждается ею даже в таких проявлениях её желаний. И сама приникла его обнять, позволив себе насладиться его вниманием и заботой. Гардог провёл рукой по её спине. От лопаток к талии. Выждал несколько секунду, а потом изрёк: — Но уже пора обратно, моя Кирса, — начал вставать, подхватывая её под локти. — Дорога домой не близкая.       Она лишь кивнула и встала следом за ним, зная, что дорога не только долгая, но и не безопасная. Повела их обратно, напоследок одарив тёмное озерцо благодарным взглядом.