Смех богов

«Страшен вой, поднимающийся с неизвестных глубин нутра»

      На поляне, у границы двух лесов, ватага Гардога грузила нежданные трофеи и готовилась к подступившему отъезду. Привал сворачивался: тушили костёр, распутывали от верёвок ноги лошадям, поглядывали в просветы крон на небо, дабы сориентироваться по времени. День явно перевалил за полдень, суля наступление вечера через несколько часов. Рука об руку Рейнард с Кирсой догнали своих, переговаривающихся и шутящих под непростую работу волочения, уже ближе к выходу из запретной чащи. Конец пути шли все вместе. От волокуши оставался след в земле, однако девушка знала, что к рассвету тот начнёт почти что таять под необычными растениями. Те охотно и с живым интересом потянутся к взрытым коричневым комьям. Говорить об это она не стала, просто тихонько стояла у лошадей в сторонке с парой слуг: Кифером и Тито; посматривала за тем, как поднимают и скатывают камни в деревянную повозку. Развод и шкворень вместе с колёсами недовольно поскрипывали, а мужчины в веселье поругивались, скалились порой от напряжения в мышцах. Впрочем девушка видела прекрасно, что работает команда вполне слаженно и легко. Одни придерживали, другие наклоняли, третьи помогали подтаскивать на телеге. Маркграф спокойно присоединился к ним, и работа не особо затягивалась — неизбежно близилась к концу. Лесничий знала, что они скоро уедут отсюда, мысленно вновь прощалась с волшебным лесом на неопределённый срок. На душе тоска пробегалась лишь редкими, тонкими всполохами. «Всё же хорошо даже просто тут побывать», она с робкой теплотой коснулась светло-зелёными глазами Рейнарда, который вместе с Хаганом, Алгаром и Видаром плечами подпирал поднятую волокушу. Тот точно уловил её взор и задорно улыбнулся, искоса поглядывая в ответ. Кирса в доле смущения переступила с ноги на ногу и отвернулась, чтобы погладить морду ближайшей лошади. Уверенно провела по белой звезде, спустилась ладонью к бархатистой шее. На фалангах осталась шерсть. Сезонная линька у животных ещё шла, но перед визитом на праздник их всех с особой тщательностью вычесали для красоты. Лошадь прядала ушами, дышала с громким сопением, и девушка чувствовала под шкурой мышцы и почти что ток крови. От задумчивого, приятного поглаживания отвлекло шевеление магии внутри. Лесничий что-то почувствовала будто резкую перемену ветра и тут же навострилась. Вместе с этим она увидела, что и Гардог внезапно поднял голову с алыми волосами к небу, как его серые глаза сделались жёстче. Поняла, что тот нечто предчувствует.       И накатило пока ещё простое беспокойство. Она огляделась, теперь ожидая возможного подвоха. Вокруг лишь шелестели листья, ветер качал ветви, однако что-то действительно стало более угрожающим. Или это передавались ощущения самого рыщущего? Собственная природа и привычки тоже навострились, придавали сил и особой собранности. — Что-то может произойти, — с долей настороженности сказала она стоящему рядом Киферу. — Не знаю. — Это из-за леса? — спросил тот, наклонив голову в подозрении и недоверии к той незримой силе. — Что-то вылезет?       Кирса отрицательно покачала головой, щурясь. В этот момент последний камень лёг на доски повозки, и маркграф первым стремительно вынырнул из-под волокуши. Распрямился, демонстрируя в позе и настрое стать воина, и провозгласил для всех: — Собираемся! К нам едут сыновья Хорбуна! — он отряхнул руки и недобро оскалился. — К оружию. Встретим их.       Соратники тут же устремились к своей поклаже, чтобы взять оружие. Лучники быстрее прочих отошли к заповедной границе, прячась, закладывая стрелы, а всего через несколько секунд в шуме природы и возне людей стал отчётливо различим рокочущий топот копыт. Всадники. К ним ехал конный отряд. — Как много? — уже на ходу спросил нахмуренный Гантрам. — Что-нибудь ещё видишь? — Нет. Я лишь чувствую угрозу. Их что-то укрывает. Как и тогда у Лабберта, — Рейнард, чей взор пылал диковатым азартом, жестом указал своей возлюбленной на чащу позади них. — Кирса, моё очарование, укройся там. Не хочу, чтобы ты снова попала под шальную руку. Кифер, Тито, лошадей тоже в заросли. Живо.       Двоица уже исполняла поручение, громоздко разворачивая сейчас лишних животных, под их цоканье и подбадривание лесничий молча помогла им увести пару животных под уздцы. Но далеко заходить всё же не стала, чтобы наблюдать за ситуацией. Она не собиралась малодушно отбегать совсем уж в сторону. От общего испытания. Мужчины доставали короткие мечи и длинные кинжалы. Кое-как рассредотачивались, пока имелась возможность. Но всё и так происходило резко. Шум несущейся кавалькады приближался с каждым мгновением, становился оглушительней. Затаиться для полноценной засады, какая была б им привычна, не успели — через буквально пару секунд к ним на поляну ворвались конники. Их появление напоминало необузданную волну чёрной, непонятной массы, где смешались животные, люди. Они практически смыли покой и мерность, ещё секунд пятнадцать назад царившую в этом месте, превознося гул, чуждость природе и бушующую жажду отмщения.       Шкуры, одежды, но среди этого бросались в глаза и наручи, и латы; руки, гривы, морды, голоса и ржание. Всё катилось единым комом, нападение грянуло быстро. Сродни налёту — Кирса таких ещё не видела, ни разу, и не попадала в отдалённо схожие ситуации. Ни с посетителями леса, ни с обитателями леса, ни в соседних деревушках и дорогах. Но сразу подметила, что прибывшие отличаются от лёгкой ватаги Гардога более подходящим вооружением и защитой. Придётся трудно. Несколько лошадей на скорости едва ли не врезались в телегу, раздались новые крики, кажется, Скилар ловко подрезал одному животному шею, просвистело несколько стрел. Одна отскочила с лязгом от кованного наплечника. Всадники вторгались на поляну, словно ища добычу, на кого обрушить удары. Что они и делали. Спутникам южного лорда приходилось уворачиваться и маневрировать между чужих атак, чтобы нанести свои. Теперь движение лошадиных ног мешалось с людским мельтешением. Мрачный Дван на бегу вскочил в седло, скидывая противника на землю. Кровь появлялась, обагряла траву и землю с пугающей скоростью. Девушка почувствовала, что такая сумбурность, опаска собственных выводов, образовавшееся беспокойство пытаются опрокинуть её сноровку, тряхнула головой и собралась, чувствуя на задворках души тревогу. За тех, с кем делила дорогу, они ведь становились для неё своими, более близкими. Поэтому лесничий, держа внутреннюю готовность, цепко следила за происходящим, видела, как происходит стычка. Её дело не мешаться, как и говорил Рейнард. Из-за ветвей она наблюдала за тем, как растёт ожесточённость — удар неожиданности спадал одинаково со всех. Хрипели и вовсю дёргались умирающие лошади, коим люди Гардога взрезали шеи, и им вторили всполошённые животные из чащи. Лежало уже и несколько заколотых тел. Во всём этом движении Кирса заметила краем глаза, что Гантрам сцепился с мечником, в котором узнала одного из сыновей Хорбуна. Сенешаль не обладал длинным оружием, дающим преимущество, да и возрастом уступал атакующему, однако держался, навязывал свой ритм. Несколько новых, выделяющихся вскриков, и девушка перевела светло-зелёные глаза в ту сторону. Троица друзей, Видар, Оскэр и Хернэн остановили лошадь со всадником, который удобно мог бить и разить сверху, и та вставала на дыбы.       Из листвы со свистом вынырнуло несколько новых стрел — Хаган и Дрейвн выцеливали именно руки. Одна попала очередному всаднику в стык лат. Рейнард же оставался поблизости с молодыми Ортвином и Бриаром — они пытались не убить второго сына Хорбуна — ранить, попутно отбиваясь от чужих слуг. Уже и пеших и конных, пытавшихся сжать их в кольцо с наскока. Там вовсю лились и взаимные подначивания. Велтен с Алгаром взяли на себя остальных, стараясь быстро маневрировать, уклоняться от ударов, сразить лошадей, чтобы свести часть вражеского превосходства на нет. Поляну озаряли лязги, выкрики, затихающая смерть уже убитых. Всё это не занимало очень уж много времени, однако Кирса ощущала, что оно будто провисло. Для бившихся каждая секунда давалась непросто и несла скрытый рок. Алгар подрезал последней ближайшей лошади ноги, и та повалилась, роняя всадника. Но тот выпрыгнул вперёд, перекатился и наискось ударил клинком немолодого Велтена. Тот упал, и над ним навис чужой меч, а одежда на животе быстро пропитывалась кровью. Девушка сжала пальцы в доле муки — седовласый мужчина не делал ей ничего плохого. Человек, который помогал ей растирать ступни после падения в ледяную реку, который всегда оставался спокойным и придерживал молодых порой. Его жизнь стремилась к концу. Потом по ней каскадом уколов прошлась волна чужой магии, и она поняла, что Рейнард тоже это увидел. Только от него она могла уловить такое. Увидел пусть и в пылу драки. Весь шум перекрыл нечеловеческий вой ещё до того, как её взор коснулся его. Она уже лихорадочно соображала, что делать — сила являла себя не вовремя, могла навредить. На сей раз он менялся быстрее — волшебство, подначиваемое живыми эмоциями, бурлило и плевалось, желало дотянуться и пожрать врага. Он не желал терять никого из своих соратников, и эта воля поднимала, дыбила его вторую природу. Уже выглядел не совсем человеком: кожа ползла, одежда рвалась, руки и туловище менялись, когда он, с силой разметав своих противников, прыгнул в сторону лежащего и истекающего кровью Велтена. Девушка, призрачно проводя ладонью по лицу, чтобы убрать пряди волос, чтобы сделать заученный охранный жест лесничего, уже устремилась к Гардогу, движимая и разумом и глубинным, незапятнанным порывом. На поляне шок смешался с действом, сбив темп — все понимали, что происходит нечто очень уж ненормальное, однако Бриар с Ортвином быстро ошарашенно переглянулись и выскочили в сторону просвета, вслед за своим хозяином, чтобы самим не угодить в капкан. Выучка, взаимное доверие сказались сильнее потрясения. Оскэр и Хернэн, растерянные, уже спешили к ним, оставляя раненных противников под присмотром Видара и прицелы незримых лучников. Двоица словно теперь не знала, кого лучше атаковать, посматривала то в одну, то в другую сторону. Гардог же, закрыв собой Велтена, лапой наотмашь ударил воина, который попытался отбиться мечом. Человека отбросило, оружие полетело в сторону, а с животных губ рвался оглушительный рык. Высокий Аглар, находящийся ближе всех, просто замер с широко раскрытыми глазами, в зарослях громко и испуганно, наперебой ржали лошади. И Кирса, всем нутром чувствовавшая всю сложную, дикую метаморфозу в родственнике и особом для неё человеке, шустро огибала тела лошадей, уверенно приближалась к Рейнарду.       Как совершенно внезапная и чуждая искра в этом грязном столкновении. Знала, что должна сделать. В этой определённости скользили мысли и предположения, что вылазка в лес всполошила чужую магию, напитала, поэтому-то та так откликнулась в разгар схватки. Выходит из-под контроля из-за этой необузданности, раззадориваемая норовом самого мужчины. Который развивался в своём даре. Чувствовала, что хочет ему помочь. Что нужна ему, как и он ей. В этот момент — остальное не имело столько значения. Это клубилось внутри сердца, подстёгивая чувства, помогая им лучше являть себя, направить их. В этом всём лесничий краем глаза отметила, что Гантрам, крайне всполошённый за своего воспитанника, колебался со своими действиями: ринуться к нему на защиту или сосредоточиться на окружении, но увидел её. В карих глазах мелькнул новый, неподдельный ужас уже за неё, он дёрнулся было к ней, наиболее уязвимой, но остановился. В лице мелькнуло хладнокровное и нелёгкое — он… доверился ей, её решению — ожесточённей вернулся к своему знатному оппоненту. Она поняла его, вверилась ему в этом вопросе. Движения сенешаля стали грубее, выдавая безумную спешку. Тот хотел теперь быстрее закончить всё, пока не случилось ничего нового и непоправимого, позвал: — Ортвин! Бриар! — его голос командными нотами наставника и лидера перекрыл рыки пса и прочий шум, помогли всем своим неоспоримым наветом. — Не стойте!       Та двоица наконец метнулась наконец к нему, а Оскер и Хернэн перехватили бежавших им вдогонку. Но появление «жены» маркграфа подтолкнуло не только его слуг — один из сыновей Хорбуна указал на неё и прокричал схватить. Она слишком важная единица торга и мести. Кирса лишь оскалилась, когда к ней устремились последние оставшиеся всадники, ловко и без проблем увильнула, видя, как Гардог поворачивает к ним морду. Он уже стал громадной борзой и, завидев её как и угрозу ей, завыл громче, отчего кровь могла застыть в жилах, и прыгнул. Девушка лишь пригнулась, метнулась чуть в сторону. Диковинный зверь собой практически сшиб лошадь, жадно впиваясь всаднику в шею зубами. Раздался хруст и затихающий хрип, потом падение оземь. Две лошади рядом испугано ржали и теперь совсем не слушались своих хозяев. Одна встала на дыбы и скинула с себя человека, вторая просто пятилась, оседая на задние ноги. И к тому всаднику подбежал очухавшийся Аглар, стянул и приложил о землю головой. Несколько стрел ранили прочих среди последних боеспособных врагов, собиравшихся в оборонительный круг. А Рейнард, вздыбив алую шерсть, вслепую нашёл Кирсу, прижался к ней, отгородил собой, неаккуратно толкая её как пушинку. Всем своим видом отражал рьяную защиту и громко зарычал, отчего, казалось, содрогались листья на ближайших ветвях, в людях селился суеверный ужас. Для него они были сейчас добычей. Даже не врагами. И девушка с долей растерянности крепко прижалась к нему, к его рыже-красному шерстяному боку, испытывая живое переживание за него, источая в настроении любовь к нему.       Сила в нём металась как в бешенстве, вкус тёплой, человечьей крови на губах будоражил, но её прикосновение сделало ему, не очень ясно соображающему, неуловимо спокойней. И лесничий мягко направила магические потоки в нём, помогая пройти процесс правильно и без вреда. Дозировано сливала и окружавшую их магию, что сочилась из леса, ограничивала. Та мешала своей силой, подначивала. Трансформация не только заканчивалась, но и потянулась назад подобно сходящей волне. Для тела слишком большое потрясение, и девушка плавно создавала всему дорогу обратно, пока собственный дар рыщущего ещё не потерял контроля. Гардог завыл вновь, сверля последних не убитых, не обезвреженных, диким взором. Их осталось семеро, однако теперь они держали чёткую отработанную оборону. Гантрам с помощью Бриара и Ортвина скрутил сына Хорбуна, ранив его в ногу, и теперь жёстко крикнул этим последним: — Сложите оружие, если не хотите, чтобы я перерезал ему горло! — он переводил дух, пока остальные соратники брали врагов в круг. — Мы не убьём вас! В этом я могу поклясться и перед королём, положа голову на плаху. Нет смысла продолжать, Хорбун!       Брат пойманного осмотрел развернувшуюся картину гневным взглядом. Всё для всех пошло не по плану. Несколько секунд под ворчливое порыкивание пса выглядело так, будто сын герцога готов всё же продолжать битву. Они больше воины, нежели свита Гардога, вооружены лучше, в строю их шансы выше. Хоть из леса теперь вышли лучники, держа на более точном прицеле соперников. Но всё же беспокойство за родича пересилило эмоции, и тот бросил ругательство в небо и аккуратно вонзил свой меч в землю, приказал своим поступить так же. Рейнард же не сводил с них взора, перебирал лапами из стороны в сторону, словно не решил: бросаться теперь или нет. Но Кирса, делавшее незримое дело, шептала: — Тише, Рейнард. Всё хорошо. Всё хорошо, — она гладила его шерсть, прижималась лицом к холке в защите и доверии, что у них успело появиться за минувшие дни, баюкала его норов. — Сейчас всё пройдёт, Рейнард.       Его слуги подошли связать сдающихся, и сам он в предупреждающей угрозе завыл во всеуслышание, отчего все без исключения дёрнулись. Потом он выгнулся, вой перешёл в человеческий голос — тело потянулось назад в исконную форму человека. Теперь он кричал от боли и прежнего гнева, боевого азарта. Мужчина корчился, шерсть опадала, кости смещались, мышцы занимали прежние места, уменьшаясь.       Обратное превращение под более правильным и безопасным контролем девушки заняло больше напряжённого времени, но когда оно закончилось, он всё равно крепко прижимал её к себе, сдавленно стеная. Нагое тело содрогалось в конвульсиях, какие невозможно было сдержать. Кирса помогала ему не рухнуть на землю, хоть тот пытался удержаться на ногах. Гардог запрокинул голову к небу и судорожно выдохнул, его пальцы сжимали бесценное сокровище его жизни. Теперь он задышал чаще и опустил голову, водя ею из сторону в сторону. Посматривал на поляну в попытке начать соображать внятно. Девушка прислонилась к нему плотнее, ощущая через одежду насколько его кожа горяча, легонько поцеловала в грудь, в плечо, в ключицу: — Всё хорошо, не пытайся себя пересилить, — говорила она между поцелуями, становясь получше для опоры. — Переведи дух.       Соратники быстро, немного нервно вязали сдавшихся, сажали их на землю, собирали оружие. Задача всяко более простая, чем думать о том, что только что произошло на их глазах да ещё и в горячке боя. Из леса Кифер и Тито выводили нервных лошадей, стреножили по-новому, чтобы те не разбежались с перепугу. Спустя какое-то время Рейнард сделал босой ступнёй шаг вперёд, и лесничий помогла ему, поддержала. Тыльной стороной руки парень утёр окровавленный рот. Серые глаза понемногу успокаивались, а когда к ним подошёл Гантрам, вовсе отразили больше осознанности. Он явно приходил в себя. — Ардо, как ты? — тревожно спросил наставник, положил руки на плечи, заглядывая в лицо маркграфу, желая поверить, что всё хорошо, и опасаясь услышать противоположное. — Ардо? — Всё, — вытолкнул тот с усилием, голос звучал надсадно, но бесспорно принадлежал прежнему Рейнарду, — нормально, Гантрам. Надёжно вяжут? — Да, — тут же отозвался тот, светло-карими оглядывал воспитанника на предмет травм или последствий волшебного всплеска. — Сейчас займёмся ранеными. Есть немного времени перевести дух и подумать. Это, мать вашу, не шутки. Кирса? — беспокоящийся и вопрошающий тон. — Да, иди, Гантрам, — спокойно кивнула она ему и перехватила руку рыщущего, мостясь тому под плечо. — Мы справимся.       Гардог кивнул следом, выражая согласие, и только после сенешаль отошёл заняться необходимым делом. Девушка довела Рейнарда до повозки и помогла сесть. Она разминала тому руки и спину с шеей. К ним через пару минут подошёл Тито, неся плащ. — Нужно какая-то помощь? — насторожённо и с опаской спросил он, впервые в жизни нервно сжимая сумку с врачебными примочками. — Я могу осмотреть. — Иди, помоги нашим раненным, — мотнул головой маркграф, отдал команду-наставление, что помогло подчинённому лучше цепляться за задачи. — Потом сыновья Хорбуна. Они драгоценный трофей.       Тито нервозно кивнул и отправился исполнять поручение, а лесничий закутала Гардога в плащ.       Тот неотрывно следил за тем, как его слуги методично делают работу, моргал, приводя мысли в порядок. Видел в них потрясение, долю недоверия, но всё это потихоньку рассасывалось. Правда, очень медленно, хоть Гантрам подбадривал и успокаивал их. Их он мог понять — и их он любил каждого. По-своему. Поэтому когда закончили суетиться, собирать остатки и настала пора подводить итог, Рейнард подозвал их жестом руки, тогда как второй всё прижимал Кирсу к себе. Соединение с ней помогало держаться в норме, успокаивало боль в теле. Он встал, чтобы быть вровень с теми, кому доверял спину, за кого готов был вставать защитой. Оглядел серыми глазами собравшихся. В них он видел и долю ужаса, и долю подозрения, недоумение. Некоторые раненные: Велтена придерживал Хаган, Оскэр держал забинтованную руку, Бриар разминал ушибленный бок. Ещё несколько неглубоких ран. — Я сожалею, что не сказал вам об этом раньше, — начал маркграф, смотря им в глаза, поглаживая лесничего одной рукой. — Сожалею. Я и сам не знал, что такое может произойти в драке. Без моего ведома, — он сглотнул, не позволил себе поёжится от волны преследовавших ощущений. — Но теперь вы знаете, что мой дар меняет меня так. Чудно. И знайте, что я всегда буду защищать вас, как и вы меня. Становиться с вами рядом. Человеком или животным. — Вы спасли меня, хозяин, — с благодарностью, что несколько перекрывала шок такого знания просипел Велтен — его рана на животе оставалась самая тяжёлая. — Раньше я вас защищал ребёнком, теперь вы спасли мне жизнь. — И мы все едины, — кивнул Гантрам, на что с решительностью закивали остальные, перебарывая естественные страхи. — Где бы ни оказались, чтобы ни делали.       Рейнард приподнял одну руку, и вся ватага застыла в кружке. Они положили руки друг другу на плечи, молчали, словно только что дали друг другу новые клятвы и обеты. И Кирса стоящая у бока Гардога, вне этого круга воинов, приложилась лбом к его груди. Чувствовала, что для них, убийц и насильников, это действительно значимый момент. Лес с магической стороны довольно гудел, но всё же с ворчанием, словно получил мало от человека с особенной кровью. Но все они застыли на несколько секунд, образуя нечто куда более сильное, чем всё в этом мире.