Смех богов

«В боли ломает, пробивает рождению настоящего и нового»

      Несмотря на все сложности и свалившиеся проблемы, они спешно покинули место своего недавнего отдыха и место нападения. Оставили позади себя лишь растоптанное кострище, кровь на траве и взрытой земле, трупы. Скрывались, точно заметая следы, уволакивая с собой добычу, отсекая к себе подступ прочим, кто мог ещё нагрянуть в эти часы к ним. Потревоженным и по-своему уязвимым, а от того более опасным и цепким. Живых пленников связали покрепче, торопливо и грубо погрузили на крупы лошадей, не обращая внимания на чужую ругань и попытки устроить подобие переговоров. Их из напавших осталось одиннадцать человек, уцелела и пара породистых лошадей, которыми сейчас охотно воспользовались для большей подвижности. Остальных же животных добили и оставили, хотя Гантрам и умудрённый Кифер говорили, что неплохо было бы отволочь их в волшебную чащу. Для предосторожности и большей запутанности следа. Однако маркграф, понимавший всю пользу действа, не одобрил указание. Разумно предположил, что сейчас их главный союзник это скорость. Времени хватило лишь, чтобы обработать раны всем на скорую руку, но в повозке, куда к камням погрузили Велтена, Тито всё ещё занимался со старшим соратником. Несколько тщедушный паренёк, сжав зубы от напряжения, сосредоточенно старался как можно лучше перевязать его, остановить и предупредить дальнейшее кровотечение. Лезвие меча достаточно глубоко ударило по боку. Рубашка и кота плохо смягчили. Поэтому врачеватель и выкладывался на полную — Рейнард, сидящий рядом, закутанный в плащ и уже кое-как переодевшийся, видел чужие усилия и причину тревоги. Знал, встречал подобное за свои года. Такие увечья не всегда охотно поддавались лечению и в лучших условиях. Но лорд верил, что слуга оправится от тяжёлой раны, доедет до замка, где будет восстанавливаться. Повозка скрипела то бортами, то колёсами, что порой наезжали на бугры земли, но две купленные в деревни лошади тянули уверенно. Пускай и не так быстро. На козлах устроился Кифер, и он с тщательностью следил за тем, чтобы выбирать проходной путь и не застрять. Они ехали не той же дорогой, что прибыли — благоразумно держались в объезд, заворачивая теперь строго на юг, а не на запад. Сам же Гардог сидел, привалившись к камню, периодически подрагивал от волн ощущений измученного, вывернутого чуть ли не наизнанку тела.       Двигаться не хотелось, а периодическая тряска доставляла сильную ломающую боль. Ему не хватало Кирсы прямо под боком, но она молча ехала на его коне совсем рядом. Сама держалась поближе, как и должно быть. Не только из-за мыслей о безопасности, но потому что была с ним, разделяя. Вяло повернув голову, он без проблем видел её. Это успокаивало. Мог наслаждаться видом и предвкушать остановку, когда сможет обнять её вновь. К седлу прицепили лишние подсумки. Их сняли с прочих лошадей, на которых устроили пленных. И тем не менее, несмотря на то, что они мешались, девушка вполне неплохо сидела верхом. Во всяком случае, явно не свалится при таком темпе. Рейнард с усилием протянул руку и коснулся её голени. Ластился, но и передавал ей уверенность. Она наклонила к нему голову, перехватив повод понадёжнее, и её взор исполнился и мягкостью взаимного чувства. Оно не согнало её собранности, витающей для всех в воздухе. Даже когда она аккуратно направила лошадь поближе к борту повозки, и мужчина смог ощутимее огладить её икру, поглядывая на окружение. Не чувствовал себя уверенно, не находясь в седле, да и вообще после превращения нужно было просто прийти в себя для начала. Уязвимость клубилась на подсознании, но верные соратники, что были рядом, унимали это гнетущее чувство. Аглар, Дрейвн, Хаган торопливо шли на своих двоих, держа луки с вложенными стрелами наготове. Троица чуть рассеялась по их конвою, чтобы прикрывать тыл, середину и перед. Оглядывались и прислушивались с особой бдительностью охотников, ожидавших нового подвоха. Ортвин и Бриар, как самые молодые, тоже шли пешком. Вели лошадей с живым грузом. С пленными ещё предстоит разобраться, и сейчас хватало времени подумать об этом. Остальные ехали на лошадях, готовые дать отпор следующему противнику. Но все одинаково ощущали ту сплочённость и собранность. Они хотели спокойно доехать и защитить друг друга в случае новой угрозы и выйти этим днём победителями. Кирса держалась своей внутренней, привычной сноровки, но особая близость питала душу. Поглаживание пальцев маркграфа успокаивало, а когда тот разлепил губы, зазвучал его хрипловатый голос, она и вовсе с вниманием опытного лесничего прислушалась к нему, смотря пока вперёд в лесную чащу. Дорога должна была скоро вывести к более удобному тракту. — Мы должны будем остановиться где-нибудь подальше и отправить гонцов к Хорбуну, — Гардог поморщился собственной вялости и заново набрал воздуха в грудь. — Теперь без него не обойтись. Чтоб их. Нужно пользоваться, раз так вышло. — Да уж, план летит ко всем чертям, — ворчливо отозвался Скилар, косясь на ворочавшегося и связанного отпрыска герцога поперёк седла. — Хотя вдруг в замок их удастся свезти и там всё выбить? Надо ли вообще ставить кого-то в известность? — Да, пропали и пропали. Сцепились они с кем-то, но кто видел, — добавил Бриар, помотал головой, пожевав губу, — что с нами? Наверняка? Лес же рядом, всякая тварь могла на них выйти.       Они могли бы начать всё необходимое им действо прямо на той поляне, не чураясь ничего. Лесничий сама собой от этого сжала губы и напряжённо выдохнула. На что маркграф поплотнее ухватил её голень и ласково начал разминать. Место не имело значения. Все понимали. Но раны, непредсказуемое перевоплощение лорда и опасения нарваться на тех, кто надоумил двоих отпрысков Хорбуна на такое нападение, не позволили спокойно заняться делом. Грязным и жестоким.       А чрезмерная осведомлённость свидетелей о способностях Рейнарда и вовсе накладывала запрет на то, чтобы передать их королю вместе с доказательствами чьего-то желания стравить подданных, признаниями горячих и молодых сыновей Траерна. Бессловесно успокоенная поддержкой дяди: его заботой, защитой и сожалением, Кирса понимала это без лишних разъяснений вслух. Она, уняв память своего опыта и эмоции, методично сравнивала разговор мужчин с тем, что сама подметила на празднике весны и знала ранее, думала. Здесь не до человечности — противник бы тоже не особо церемонился. Разве те приехали просто потолковать? В голове проступал образ действия ватаги подобно поведению хищника в лесу — они охотились на исконного зачинщика, желая подловить, использовали каждый момент. На этот раз сами создали его, и цель не упускали из виду даже сейчас, когда из-за магии что-то пошло не так. Гардог со своими людьми очень непростой противник, очень опасный. Они обладали не только грубой силой и жестокостью, но полной осознанностью действа. Девушка выделила это и по-своему впечатлялась, будучи тоже охотницей и далеко не мягким человеком. Хладнокровное взаимопонимание и уважение к ним — она бы тоже хитрила как могла в схожей ситуации. Текущая же подкидывала размышления об их непростом положении, и эти чувства, малость противоречивые, но приводили к единству. Могла спокойно ехать с ними, зная всё это и большее. Она чуть наклонилась, положила руку на плечо Рейнарду, и тот прижал её ладонь щекой, потёрся. Волшебство внутри него медленно унималось. На его лице появилась умиротворённая улыбка, а тем временем высокий Алгар ответил молодому другу: — Это довольно легко понять. К тому же, — он поиграл тетивой, нахмурился, — наверняка это тоже могут использовать против нас. Как обвинение. — Они видели многое. Слишком многое, о чём могут трепать, — серьёзно произнёс Гантрам и недовольно поморщился, качая головой, а потом выдохнул: — Но может, это пойдёт на пользу. — Посмотрим. До чего дотолкуем с Хорбуном на этот раз, — ответил Гардог и отпустил руку Кирсы, чтобы та не держала долго непривычное себе положение. — Выкрутимся так или иначе. Но хотелось бы без проблем ещё и с ним.       Они продолжали свой путь по не широкой тропе через лес, неся с собой эти мысли. Искали лучшее решение на ходу. Несмотря на то, что пленные их прекрасно слышали. Один из сыновей Хорбуна хотел было приподняться в седле и начал что-то говорить, но едущий рядом Оскэр грубовато и с раздражением уткнул обратно в седло здоровой рукой.       Настроения слушать ещё и этих не возникало ни у кого. По крайней мере сейчас, когда соратники Гардога думали сами, отходили от потрясения, несвойственного им, перемен в обстоятельствах. — Он любит своих детей — может пойти навстречу, — просипел ужасно побледневший Велтен с задумчивостью, смотря в небо. — Он отец своей семьи. — И может с таким же успехом защитить их мечом, — заметил Дван на лошади, с его узких губ слетел язвительный смешок. — Если он прибудет с отрядом мечников, то лучше не станет. Чё мы будем делать против дружинников? — Значит, сделаем так, чтобы если и притащит солдат, то всё равно, — хищно кивнул рыщущий, потом сжал зубы — телега наехала на кочку, и его ощутимо тряхнуло. — Сука. Будет слушать сперва нас. — Тогда лучше не дразнить его с самого начала, — осторожно заметила Кирса, добавляя и своего к общему. — Я думаю, он сумеет понять всё полезное, если поговорить более или менее честно. Во всяком случае, вчера он точно задумался над чем-то.       Рейнард снова покивал, с уважением принимая и её мнение, со стороны и менее предвзятое. Рукой по-прежнему гладил девичью икру, щиколотку. Не расставался. Внутри отмечал и удивительный покой за то, что она держится рядом с ним, и радость за то, что она разделяет их путь. Не вмешивается, пытаясь что-то сделать и контролировать, но следит и по-своему поддерживает. Мягко, но и уверенно в той ненавязчивости. Тито тем временем встал в повозке и лихо спрыгнул через борт. Закончил перевязывать Велтена и теперь занял место, чтобы идти пешком и вести лошадей. Даже не предпринял попытке вытереть кровавые руки о одежду. — Ну да. Заманивать его угрозой здесь будет не очень полезно, — согласился думающий сенешаль, провёл рукой по гриве своего коня. — На это он сразу разъярится. Думать будет потом. — Тогда предложение и помощь от нас. Ведь мы, — ощерился Гардог, прислонил лицо к прохладе магического камня, что немного притягивал к себе, — сегодня спасли двух его сыновей. Как ни смотри. От смерти и чего похуже.       На это слуги рассмеялись — всё возвращалось в прежнее русло из непростого крена. Появилось больше уверенности, определённости, и они продолжали путь. Выехали к широкой и расчищенной дороге, и Кифер с Гантрамом повели их кавалькаду на восток, где они смогут перевести дух, сделать следующий шаг и затаится. В ожидании.       К исходу дня они остановились в глубинке владений барона, с коим виделись на празднике весны. Но проехали тихо и неприметно уже под самый вечер, минуя постоялые дворы с шумными компаниями странников. Остановились у заброшенной, полуразрушенной часовни посреди леса. Благо Кифер и Велтен, уплывающий в дрёму, помнили о таком удобном месте достаточно точно, чтобы не плутать в сумерках. Там же Гардог чётко составил устное послание и отправил четвёрку слуг, Оскэра, Видара, Хэрнена и Двана, с запасными лошадьми для пересадки на север — тормошить самого Хорбуна. Сам же с остальными остался ждать и отдыхать. Впервые не помогал ставить навесы, доставать спальные тюфяки, собирать ветви для костра. Просто наблюдал, сидя на мешке, обнимая Кирсу одной рукой, порой прижимая её к своему боку плотнее. Она легонько ластилась в ответ. Сама обживалась с этими живыми чувствами. Касание, её присутствие убаюкивало. Парень поглаживал её, потирался подбородком, но взор серых глаз цепко следил за всем. Разум, в отличии от тела, уже отошёл от всех потрясений. Одни сноровисто, с шутками обустраивали лагерь, пока другие получше осматривали раненных и пленных, чтобы как можно толковее разместить их на ночь и обезопасить себя от сюрпризов. Стены и крыша часовни давали прибежище лишь частично, однако едва ли это смущало ватагу. Они привыкли не только к удобным трактирам, где есть выпивка, кровати и женщины. Сговорчивые и нет. Такие условия всё равно отдавали удобством — от ветра и дождя более чем годится, а большего и не требовалось. Лошадей завели и устроили в одном углу. Молодой и подвижный Бриар начал один ими заниматься: снимать амуницию, чтобы те отдохнули, делить корм, чтобы хватило на всех. Алгар и Дрейвн ушли в лес за водой. Обстановка начала становится нормальной, привычной. Почти что спокойной — все слуги практически переварили открытие о оборотничестве своего хозяина. Разговоры полились как и прежде, а когда заиграли, запели языки двух трескучих костров, то и вовсе расслаблено. Подначивания насчёт хвоста и прочего, вопросы о том, каково это стоять на четырёх лапах. За всем этим пришла и трапеза. Не особо плотная, но сытная. Всем требовались силы, чтобы встретить грядущий день. Уже после Кирса выпуталась из-под руки Рейнарда, чтобы размять ноги и побродить в новой округе.       День как никак выдался очень непростой и близился к своему завершению. Мужчина нехотя выпустил её, пошёл навстречу, хоть сам и желал не расставаться. Особо не беспокоился, что с ней что-то приключится в этой тиши и зарослях, далёких от дорог и селений. Тройка соратников отошла покормить разведённых по углам пленников, остальные сидели у костра, переговариваясь, обсуждая грядущий сложный день. Гантрам непринуждённо поднялся с нагретого места, обменялся понимающим взглядом с воспитанником, и направился за девушкой. Нашёл её, осматривающую полусумраке останки ворот часовни, без особых проблем. Весенний закат умирал быстро, солнечный свет превратился в обманчивую дымку, что таяла на глазах. Мужчина двигался бесшумно по траве, но за пару метров лесничий его заметила. Оторвалась от необычных фигурных скрепов и вопрошающе взглянула на приближающегося. Насторожённо, в предупреждении о некой границе, но не враждебно. Поэтому сенешаль остановился в паре метров от неё и мягко улыбнулся: — Что-то привлекло тебя, леди? — он обратил светло-карие глаза к двери, сквозь дыры которой просачивался свет огня. — Это старая постройка. Здесь можно найти достаточно интересного. — Просто было любопытно посмотреть, — пожала плечами девушка, сама посмотрела на разваленную, кажется, временем часовню. — Думаю, почему могли забросить такое место. Тут давно никого не было. Но… зачем ты пришёл, Гантрам?       Она повернула к нему голову, хоть и расслабилась в позе. Теперь спокойно внимала советнику маркграфа, его настрою и поведению. Тот же миролюбиво кивнул и произнёс с долей веселья: — Разумеется, охранять тебя, раз Рейнарду тяжело даже ходить — ночь неспокойное время. Но я хочу поблагодарить тебя за то, что ты сделала днём. Ты помогла Рейнарду, не растерялась, — серьёзно заметил он, прикрыл глаза, искренне и открыто делясь: — Я не мог не переживать за него, когда до меня дошло, что с ним творится. Хоть я и знал, но и сам не сразу понял. И я не мог не переживать за тебя в этот момент, моя леди, — покачал головой, чуть поморщился тем эмоциям. — В драке, да ещё когда сам Рейнард может плохо себя контролировать.       Мужчина шагнул к ней вперёд, позволив себе выразить и то близкое беспокойство. И за неё тоже. Реальное. Дал ей знать об этом. Честно и с проявлением. Кирса очень аккуратно принимала его эмоцию, слушала и саму себя. В этот момент свои чувства на его общение, отклик на то, что было раньше и что проскочило днём. Стоило разобраться. Задумчиво провела пальцами по щеке, но не отступила от него, стоящего теперь довольно близко.       Гантрам был больше, чем просто слуга — да. Слишком уж понимал и держался с ней честно, серьёзно, что она ценила и отмечала. Вёл себя надёжно, пускай с большей мягкостью. Он и друг. На которого она могла положиться и тоже открыться ему, не чувствуя сомнений в нём, видя его искренность и свою к нему. Который мог стать более близким и предлагал ей эту связь со всем уважением и человеческим. Это не вызывало противоречия, внутреннего протеста. Или опасений перед ним: более умудрённым, спокойным. Лесничий выдохнула с долей усталости, а потом в кивке посмотрела на собеседника. Решила проявить встречное, чтобы они оба лучше могли истолковать то сложное, что у них, если на то пошло не двоих, имелось. Узнать и убедиться в правильности своих ощущений. — Но ты доверился мне. Так ведь? — аккуратно спросила его, поджала губы, чувствуя, что её обращение тоже носит более глубинный характер. — Хоть и переживал за нас, но решил поступить именно так. Сделать это вместе. — Я доверился, — важно согласился старший мужчина, не уводя взора, делился искренними мыслями. — Я знаю, что ты не делаешь глупостей. И решил, положиться в этом вопросе — остальное взял на себя, поступил разумно. Для всех. И я рад, что и ты доверилась мне. Что ты не сомневалась тогда. В моменте. Ни в Рейнарде, ни во мне.       Само по себе это о многом говорило. Они оба это знали, не озвучивая напрямую. Прямота могла лишь сделать их привыкание грубым. Несмотря на все непростые моменты, трудности и то краткое мирное общение, знакомство, они оба ни на долю секунды не усомнились друг в друге и дальше естественно выводили общее, что лишь сплеталось с самим Гардогом. В определённом плане, такое пугало девушку. То, как оно сплеталось, не мешая друг другу. Всё, каждая сторона и нить этих связей, оставалось осязаемым, подлинным и в чём-то необходимым. Приятными, дарящим и силу. Она выдохнула, скрестив руки на груди. И Гантрам уверенно положил ей руку на плечо, мягко сжал и чуть наклонился: — Чтобы ни случилось, Кирса. Ты можешь мне доверять. Просто знай это, как и сегодня, — заверил он её, не сдавливая, не стесняя своим присутствием, землистое лицо оставалось вполне серьёзным. — Я всегда буду на твоей стороне, как поддерживаю и его. Я буду помогать не меньше, если тебе потребуется.       В уходящем свете его серьёзные эмоции смотрелись приглушённо, однако Кирса без проблем видела их и отсутствие лицемерия. Его чувства отличались от пылких чувств Рейнарда, но фальшивыми от этого не становились.       Он был прав, когда говорил, что любит, пускай и не так. И даже это было во благо. Сейчас его слова, сказанные в замке, находились в его действиях. Неоспоримых. — Спасибо, — прошелестела девушка, судорожно выдохнула, сжала свои пальцы сильнее — чувства теперь на сердце витали не простые. — Гантрам. Но мне нужно время.       Сложные эмоции, но обретающие более чёткую форму, с которой она могла жить и идти вперёд, гордо подняв голову, имея как никогда много поддержки и надёжности. Столь по-разному. И всё умещалось, гармонировало. Она зажмурилась, чтобы сладить с этим наплывом, вызывающим и растерянность, и приятность; спустя пару секунд сенешаль аккуратно произнёс в тишину весеннего вечера: — Я могу тебя обнять, леди? — он мягко улыбнулся, когда её светло-зелёные глаза с оценивающей застенчивостью коснулись его взора. — Просто обнять.       Кирса кивнула — сейчас это то, что было необходимо и полезно, и Гантрам обнял. Заботливо, но более открыто, чем делал это в замке. Уже как мужчина. Он давал ей ощутить себя, своё тело, без того навязывания или же призыва. И девушка робко обняла его за талию, задумчиво прижавшись щекой к груди. Аккуратное поглаживание по лопаткам успокаивало, и ей не зачем было думать о том, что сенешаль перейдёт пока установленную границу. Они разделили тяготу дня, теперь провожая её в ночь. Мужчина постоял несколько минут, а потом легонько, целомудренно поцеловал Кирсу в лоб и отпустил. Ушёл безмолвно, будто бы они сделали нечто большее, чем просто объятье. И лесничий лишь ощущала правильность. Побродила в темнеющей округе ещё с полчаса, усваивая эмоции, наполняясь ими в одиночестве, а потом и сама вернулась к ватаге. Молча заняла место возле Рейнарда, и когда тот, довольный и знающий, прижал её к себе плотнее, не смутилась. Ни ему, ни той разнице. Она знала, что есть сама во всём этом соединении, что её слышат и любят. Собственная уверенность непривычно наполняла кровь и разум. Лишь убедилась в этой своеобразной гармонии, балансе. У них было очень многое, и эта особая сила способна была на гораздо большее. Она прильнула к Гардогу, находя в них двоих покой и ту радость, ласку, что он ей тут же дал касанием и ладонями. В какой она нуждалась. Любовь. Согревающую как костёр, рядом с которым они сидели. Отзывающуюся. Парень не торопил в ней то зацветающее чувство, не подталкивал саму её, обживавшуюся с этими эмоциями. Лишь сыто потирался о её макушку головой, смотря на танец огня, а она легонько поглаживала пальцами его грудь, слушая его и саму себя. Они готовились встретить новый день, идти дальше, обретая больше. Ни один не боялся брать всё до конца — оба были Гардогами.