Смех богов

«Свобода одного затягивает другого»

      Утро встретило их, медленно просыпавшихся и берущихся за неоконченные дела, туманной дымкой и серым, тусклым небом. Дождевых облаков не нависало, однако те будто могли прийти через несколько часов, дополнив эту общую и не самую весёлую картину. Мужчины двигались без спешки: разводили костры побольше для тепла, начинали греть себе завтрак, обсуждали, кто пойдёт за водой в этом новом месте. Рутина отдавала сонностью лишь с одной стороны — Кирса видела, что спутники спали не так много да и урывками для дозора и охраны, но готовились встречать все грядущие и прежние тяготы не хуже, чем вчера. Сама она тоже провела ночь не лучше, поскольку раскаты магии в Рейнарде лишь продолжали униматься. И это порой покалывало воздух вокруг, порой обдавало содрагающими волнами силы, какие ощущала только она в этой полуразрушенной часовне, безлюдных зарослях. Но маркграф глубоко погрузился в исцеляющий сон и, ощущая её желанное тело рядом, даже не ворочался точно успокоенный. Девушка спокойно лежала с ним под плащом недалеко от костра. Тепло, треск веток звучал монотонно, как и дыхание, храп людей, уставших животных вокруг. Два спальных лежака смягчали уже нагретые камни пола, а тяжёлая рука Гардога согревала. Несмотря на то, что сама лесничий крутилась, тот не просыпался — лишь настораживался безотчётно и, льнув к ней плотнее, прислушивался. Она не предпринимала попыток выпутаться или отстраниться: дремала, погружалась в более глубокий сон, из которого выныривала, бдила. Ночь окутывала их всех равной теменью, звуками и шорохами. Несколько раз к ним еле слышно подходил Гантрам проведать, подносил ей флягу с водой, трогал лоб у своего воспитанника и уходил охранять вместе с другими. Это успокаивало необычным, но приятным образом, и тёмное время суток прошло без новых приключений. А проснувшись с призрачным рассветом, Кирса просто тихо лежала без мыслей и тревог, пока вокруг не начали вставать все. Проснулся и Рейнард, в коем, видимо, привычка и настрой, пересилили ломоту тела. Медленно и с усилием, и девушка помогла ему для начала просто сесть на ложе, пока вокруг ходили слуги, звучали их разговоры. Парень плавно водил серыми глазами, оглаживая возлюбленную. Щупая, точно желал удостовериться в реальности осязания. Только убедившись, что всё вокруг в порядке, он посмотрел на неё, и она подняла к нему прямой, открытый взор. Глаза пересеклись. И рыщущий устало улыбнулся. Надо было начинать новый день. Их день.       Вскоре к ним вновь подошёл сенешаль, помог Гардогу встать и расходиться, размять ноги и тело, освобождая девушку от этого. И через полчаса лагерь уже заполнился слабым запахом еды, гулом огня и более весёлыми голосами, источавшими радостное оживление. Спальные мешки шустро свернули и запаковали, пленными уже занимались, а молодой Тито менял перевязки, Кирса аккуратно помогала с лошадьми. Занятие увлекало, несколько расслабляло. Потом последовала и трапеза, почти все собрались у одного костра. Горячая вода, свежепожаренные куски зайчатины, которого принесли из леса, сухари. Девушка сидела рядом с Рейнардом как и минувшим днём, но тот вёл себя пободрее. Это проскальзывало в движениях, жестах и мыслях. Лесничего обнимал, прижимал к себе одной рукой, размеренно тёрся подбородком о макушку. Не целовал, чтобы не смущать её прилюдностью, хотя в настроении скользили и такие ноты. Тот наслаждался новым, наступившим для них утром. Оно же текло непринуждённо и даже неспешно в разговорах и ожидании, что незримо нависало. И через несколько часов в тихой округе послышался свист. Мужчины тут же вскинули головы, некоторые ещё сноровисто подхватили оружие и шустро встали. — Возвращаются, это уже хорошо, — сказал Гантрам с одобрительным кивком. — Скоро всё узнаем. — Главное, ждать ли сегодня, — ответил маркграф и медленно встал с нагретого места, — Хорбуна. Что скажут наши. Сторожите этих.       Он слабо мотнул головой в сторону разделённых пленников, которых тоже покормили и перевязали узлы на прежний особый манер. За ночь те, естественно, разболтались. Скилар, похлопав Бриара по плечу и потянув в сторону, и Аглар встали и лениво направились к их добыче-людям, что тоже ждали новостей. Остальные же поспешили на выход, готовые встречать своих и не своих, чтобы наверняка успеть занять выгодные позиции. Неспешность ожидания ушла, растворилась как дым. Гардог шёл за ними без той привычной резвости, и Кирса сама подошла к нему, чтобы он мог опереться. Прикосновение принесло робкую радость. Вышли на весеннюю опушку под открытое и невесёлое небо. Роса и влага уже испарились, белая дымка призрачно истаяла, но всё равно оставалось как-то зябко в этих развалинах. Впрочем, рядом с мужчиной лесничий это ощущала не столь неуютно. Тишину нарушал уже и приближающийся дробный топот копыт. Собранная ватага на слух пыталась определить, сколько всадников, и ответ вскоре явил себя. Из леса по узкой тропе практически вылетела четвёрка их соратников. Их фигуры удалось сразу узнать. Они резко осадили загнанных лошадей под собой и торопливо покидали сёдла. К ним уже направлялись остальные. Все четверо были очень усталы, взмылены, но на первый взгляд невредимы. За ними никто вроде не ехал, не гнался следом. Сменные животные пропали, видимо, издохнув от бешеной гонки.       Весенняя, тихая чаща и просветы ветвей оставались без движений, что заставили б навостриться, лёгкие клубы пыли рассеивались. Рейнард кивнул, закончив наблюдать за тропой на предмет следующих гостей, и спокойно сфокусировал взор на вернувшихся посланниках. — Что там? — коротко спросил он, не затягивая с важным делом — им требовалось быстрее определяться. Что дальше.       Большая часть соратников тоже чутко внимала, лишь троица следила больше за лесом, окружавшим их, а Кифер вовсе посматривал им за спины на останки часовни за ними, точно караулил неприятность там. С сыновей Хорбуна станется устроить попытку бегства. Невысокий Хэрнен ещё тяжело дышал после дикой скачки, но кивнул, а потом, облизнув сухие, потрескавшиеся губы, просипел: — Он приедет сюда. Возможно, — голос звучал обрывисто, воин поднял тёмные брови в досаде и удивлении, — взаправду со своими отрядом. Возможно, что с конным.       Со рта Гардога слетел шипящий смешок, и он, насмешливо скалясь, кивнул такой сводке. Иного могли и не ждать. Не самая удобная пока что складывалась ситуация — их боеспособность заметно снижена всеми событиями. Четверо только вернулись, один серьёзно ранен, парочка легко, но всё же лорд, тоже не отошедший от магии, не особо сомневался, что всё пройдёт неплохо — у них пленники-заложники. Да и цели ругаться со старым герцогом не стояло. На сей раз. «Нужно лишь удержать его в рамках адекватности», он одной рукой прижал Кирсу к себе крепче. Уверенность передавалась касанием ей и всем другим по воздуху, словно он мог ту источать как ведущий. Но скорее это была сила их взаимного доверия. Они не сомневались в друг друге и в том, что будут делать. — Что-то случилось эдакое? — Гантрам внимательно смотрел то на одного друга, то на другого. — Или вас не хотели слушать? — Не-е, — бросил Видар и облокотился на колени, потряхивая головой, его широкая грудь тоже часто поднималась и опускалась. — Приехали, слово в слово передали послание. Ничего лишнего. — Но он разозлился. Мы едва не сцепились с его стражей, — Оскэр сплюнул вязкую слюну и потряс головой с видом полной невинности. — В каком месте мы плохие вестники? — Вы мои вестники, — недобро улыбнулся Рейнард, поводил плечами, шеей, и четвёрка довольно и горделиво заулыбалась своеобразной похвале. — Что сказал Хорбун? — Не орал, но ярился. Не знал, верить нам или нет, — пожал плечами Хэрнен, протяжно выдохнул, проводя рукой по потному, запылённому лицу. — Пытался нам угрожать, но…       Мужчины все задорно рассмеялись — итак понятно, что герцог не получил того, чего хотел от чужих слуг и что те ушли на своих словах. Возможно, что и убежали. И теперь они снова вместе, перед следующим действом.       Лесничий хоть и не присоединилась к громкому смеху, молча наблюдая за ними, но снова ощущала это единство и себя вместе с ними. Частью этой сплочённости. — Мчали как могли, — добавил обычно не разговорчивый Дван, недобро прищурил сероватые глаза. — Он засобирался. Мы хотели опередить. — Ну пока никого не было, — неловко усмехнулся Ортвин и невесело огляделся: — Такую ораву было бы трудно не заметить. — Ага, гремят латами и наручами на милю вокруг, — скривился Дрейвн, проводя пальцами по верхнему плечу лука. — Вот и посмотрим, — подвёл итог Гардог и весело скомандовал: — Давайте готовится, раз время ещё есть.       Послышались шутки, измотанных коней начали рассёдлывать. Ватага потянулась к часовне, чтобы отдохнуть в этом, пока не затопленным ни кровью, ни бедами, островке затишья. Все знали, что тот может закончится в любой момент. И под шум костров, разговоры и нехитрую подготовку: точили оружие, обсуждали положение и расстановку; прошло ещё полтора часа. Кирса осторожно участвовала в разговорах, больше слушая, открывая для себя новые стороны охотничьих премудростей. Но Рейнард по-прежнему не отпускал её далеко от себя, и это не напрягало — наоборот добавляло сил к предстоящему, нелёгкому. И вот во всём этом послышался тяжёлый, слитый топот уже множества копыт. На сей раз все тут же начали вставать и выходить, чтобы встретить Хорбуна с его свитой лицом к лицу. — Ты как, Рейнард? — уточняюще спросил Гантрам, проверяя длинный кинжал на поясе. — После всего. Я могу с ним говорить сам, чтобы он не видел тебя слабого. Чтобы не провоцировать его. — На честной дуэли мне сейчас его не победить, — оскалился парень, морщась от неосторожного пробного движения телом. — Но голова у меня варит. Поэтому говорить с Траерном лучше мне. — Хорошо, — согласился сенешаль и заботливо кивнул Кирсе рядом с ним: — Мы приглядим за тобой и на сей раз, леди. — Знаю, — просто и серьёзно отозвалась та, посматривая на движение вокруг, собираясь внутренне самой.       Мужчина улыбнулся и поспешил наружу, оставляя в часовне только тройку слуг у пленных и своего воспитанника с его родственницей. Шум снаружи становился громче — их гости приближались грозным отрядом. Рейнард с нежностью поцеловал девушку, и та робко ответила. Передавала ему и своё доверие в этом всём, что она разделяет это испытание и что она рядом. И только потом они устремились вслед за остальными. Мужчина старался держаться пободрее, чем утром, чтобы позой и жестами не выдать временной уязвимости. И смотрелись они вдвоём как равные спутники. Как муж и жена.       Но всё же Гардог, выглядящий по осанке уверенным хозяином, без слов отправил её к своим соратникам: мягко направил рукой, подтолкнул в спину у лопаток, смотря в сторону тропинки. В этот серый день она уже наполнялась конями и солдатами, шумом и чуждой месту вознёй. Они своим видом оттеняли и без того слабые краски весны, серость мешалась с угрюмостью и серьёзностью, что сочилась из них. Сам же маркграф неспешно вышел вперёд, что смотрелось важно в сравнении с окружавшими их всадниками. Тем явно приходилось ютиться на небольшой полянке, чтобы не потерять ни вида, ни полезного строя и ни мешаться друг другу. Старое и разрушенное здание пытались кое-как, но надёжно окружить. Маркграф высматривал знакомого среди кольчуг, наручей, чтобы сразу начать необходимое, но не нашёл и просто громко крикнул, перекрыв шум: — Траерн! Выйди хоть! — он прищурился с недоброй усмешкой. — У меня не лучшее настроение терпеть это представление твоих молодцов!       Отметил, что сами солдаты недобро косят на него. С опаской и подозрениями, что тот уже разделался с пленниками, что соответствовало его славе. Но и страхом перед его фигурой, будто в ней ещё витало что-то хищническое. Он-то не боялся их: ни численного, ни качественного превосходства. Наконец из замыкающего, ещё втягивающегося хвоста отряда на белом и крупном коне выехал сам герцог. Его карие глаза яростно сверкали, но без ослепляющего наплыва этих чувств — готовился вызволять отпрысков, а не только вырывать их сразу с боем. — Где мои сыновья, рыщущий?! — прокричал рослый мужчина, возраст коего щадил стать и доблесть. — Что за бредовые россказни, а?!       Хорбун остановился, повернув лошадь боком, и гневно взирал на стоящего на земле Гардога сверху вниз. Однако подавления не вышло — Рейнард смотрел на него спокойно и не спешил отвечать.       Сперва смотрел всех прибывших, подсчитав, что тех больше тридцати, что те неплохо вооружены, но без привычной помпезности — стягов не было, как и трубных рожков, лат, цвета одежд нейтральны. Герцог тоже поступил крайне осмотрительно. В решении проблемки. И только потом парень изрёк. Тихо и спокойно: — Россказнью было б, если бы я убил их на месте за такую дерзость, Траерн. Но ни я, ни мои слуги не тронули и волоса на их головах. После драки, — губы поползли в усмешке, серые глаза опасно сверкнули. — Я бы забрал их с собой в замок, и хер бы ты их отыскал. Но я решил сообщить тебе об этом. Появились причины. Слезай, нам есть о чём поболтать, — он мотнул головой, уперев одну руку в бок, морщась то ли от боли в мышцах, то ли в досаде, а потом сплюнул: — И скажи своим людям, чтобы они не дёргались. Мы не думаем нападать на вас. И мне не охота угрожать. У нас мирное предложение, хоть я мог говорить совсем по-другому. — Верить твоему слову это глупость, — проворчал, процедил старый воитель, который придерживался понятий чести и прекрасно знал, что его собеседник такого как раз и не придерживается. — Покажи мне живых сыновей, Рейнард. — Идём, — пригласил жестом второй руки маркграф, указав на каменные развалины. — Они там. Возьми с собой несколько воинов, если не веришь. Но только тех, кому ты готов доверить больше, чем свою жизнь.       Хорбун плотно сжал губы, но в лице отразилось и взвешенное раздумье. Белый конь под ним заходил вперёд-назад, элегантно перебирая ногами. И через секунд десять мужчина покинул седло, сшитое явно на заказ, властно и уверенно положил руку на рукоять меча. Отдал приказ своим не расслабляться и подозвал, видимо, доверенных избранников. Четырёх. Гардог спокойно кивнул этому и просто направился в часовню. Обменялся взглядами с Гантрамом, и тот отошёл от соратников к проходу, чтобы наблюдать сразу за двумя действами: внутри и снаружи. Кирсе же маркграф чуть кивнул в заверении, и она осталась снаружи, охраняемая прочими. «Не хватало её в это впутывать ещё глубже», подумал парень, ныряя в более закрытое пространство, где хватало своих теней. Троица ещё караулила всех пленных — только двое стояли подле самих юных Хорбунов. Чтобы вовремя перерезать им глотки и удерживать от лишнего шума. За рыщущим медленно и тяжёлой поступью шёл сам герцог, тихо переговариваясь со своими советниками. Но стоило ему зайти в часовню, с губ слетел сухой выдох, полный и облегчение и страдания. Его дети были здесь. Как и сказали посланники Гардога. Не соврали. — Отец! Мы не думали, что всё так выйдет! — выкрикнул один из отпрысков, дёрнулся, но его удержали сидеть на полу.       Траерн сжал зубы, но Рейнард повернулся к нему, не давая эмоциям родителя пересилить разум. — Спокойней. С ними всё хорошо. Пара царапок, которые получили в драке с нами, — коротко сообщил он, а потом дождался серьёзного внимания старшего. — Они напали на нас, Траерн. Я не лгу. Посмели напасть.       Смотрел не мигая и прямо. Без насмешки и привычного подтрунивания. И сам Хорбун тяжело вдохнул полной грудью. Явно уже думал о том, как складывалась непростая ситуация и как из неё выходить, как вытаскивать своих детей. Словно храня себя от необдуманных поступков, он остановился, не доходя до пленных. Лишь осматривал их с расстояния. Слишком далёкого, чтобы броситься и оградить от чужих слуг. Те не убирали ножи далеко.       Гардог терпеливо ждал и давал тому время собраться с мыслями и духом. Почти что по-дружески. Просто стоял в паре шагов, кривил губы, взирал на семейное воссоединение. В серых прикрытых глазах превосходство угадывалось, но не подавляло. Траерн дёрнул веком, выплывая из коротких размышлений, и повернулся к маркграфу: — И что тебе надо, Рейнард? — жёсткий тон не выказывал благодарности — лишь собранность и чуткость неглупого человека, понимавшего, что сейчас происходит нечто большее. — Ты мог отвезти их к королю, если они на тебя напали. И правда была бы на твоей стороне. Если ты не лжёшь и было бы доказано. Я бы ответил за них. Что тебе надо от меня? — Отец, мы, — начал было второй сын, но Хорбун сам остановил его грубым жестом руки — сейчас говорил именно с рыщущим, который держал их судьбы на кромке одного взора своим соратникам. И будет поздно. Навсегда.       Тот же довольно и уважительно покивал чужой логике, тая диковатую улыбку. Потом выдохнул, лицо посерьёзнело — требовалось толковать о непростом. Парень шагнул к умудрённому годами воителю и негромко ответил: — Я бы не тревожил тебя, Траерн. Я не люблю вмешивать много народу. И вернул бы сыновей лишь тогда, когда закончил бы своё дело. Кое-что случилось, — он невесело хмыкнул, покачал головой и низко процедил: — Непредвиденное. И я рассудил, что лучше уж тебя посвятить в это дело, пока ты не растерял всех своих чад. Теперь особенно. — Если ты хочешь говорить, то говори серьёзно и честно. Для начала, что, чёрт дери, приключилось? — потребовал герцог, смотря гордо и открыто. — Я уже уяснил, что ты чем-то занимаешь на благо короны. Я не глупец. Но причём тут мои сыновья? — Я ожидал, что они останутся недовольны дуэлью и твоим мудрым решением — я знал, что ты-то поймёшь меня. И ожидал, что они начнут искать пути для своей мести за все те вопросы между нами, — медленно и вкрадчиво поделился Гардог, не отводя взора, а потом подался вперёд к Хорбуну с хищным оскалом. — Я и уверен, что кто-то надоумил их к этой глупости. Не их идея, просто кто-то воспользовался их горячими головами и поводом в виде нашей ссоры, — он цокнул и прорычал, потом отстранился и махнул рукой. — Мы отдыхали в дороге. И твои сыновья буквально налетели на нас конным отрядом. А изначально мы ехали совсем другой дорогой. Они явно искали нас, а не просто натолкнулись и слово за словом.       Хорбун плотно сжал губы, удерживая себя от лишних эмоций. После того как рыщущий умолк, он покосился на своих отпрысков. Без слов спрашивал их о том, правда же ли сказанное или нет. И видимо их поведение: взоры, жесты, выражение лиц; сказало ему однозначный ответ. Герцог отвернулся и шумно потянул носом. Не то в разочаровании, не то в простой досаде.       Никто более предусмотрительно не вмешивался в разговор. Точно никто не хотел драки и нового конфликта. Маркграф отмечал это, чувствуя, что сейчас у них есть шанс именно договориться. Какого не возникло на празднике весны. Он вновь покачал головой, думая, что всё в задумке и вообще взаправду пошло наперекосяк, но пользу тем не менее удавалось выскребать. — Я не пытал их, Траерн, хотя мне нужно знать имя, хоть что-то о том человеке. Я мог бы их отвезти к себе в замок и там получить всё, что мне нужно и даже больше, — продолжил Рейнард объяснять после небольшой паузы, и Траерн очень недобро взглянул на него. — Я мог бы отвезти их к королю, как ты заметил. Я мог бы вообще не сообщать тебе ничего. Но видишь ли, получилось, что они стали свидетелями одной забавной вещицы, — с губ слетел смешок, и он провёл языком по зубам. — И я решил пойти тебе навстречу во благо. Для всех. — Что же случилось ещё? — обстоятельно уточнил Траерн с долей раздражения, уже вовсю погружавшийся в сложное дело. — Чему я обязан тем, что вижу своих сыновей сейчас, а не по кусочкам?       Гардог в иной ситуации рассмеялся б, однако не стал злить старого вояку. Просто отстранёно провёл по лицу рукой и бросил, строго кося на четырёх спутников гостя: — Вот здесь прикажи этим выметаться, — тон звучал однозначно и твёрдо — не предложение, а условие. — У меня нет желания множить этот слух.       Хорбун выгнул седую бровь и с ответом не спешил. Рейнард тоже не спешил говорить что-либо новое, убеждать. Молчание опасно повисло — лишь со стороны пленников послышалась возня, но серьёзные соратники рыщущего быстро пресекли это дело пинками. Наконец герцог кивнул своим войнам, и те чётко, без лишнего промедления исполнили указ. Покинули часовню, проходя мимо бдящего Гантрама. Тот стоял, скрестив руки на груди. — Говори, — просто сказал Траерн, видом отражая ту храбрость, что он и один не боится. — Даже интересно: что-то смогло смутить королевскую гончую. — Магия, — ухмыльнулся Рейнард, потом произнёс без лишних вопросов. — Магия, которая меняет человека в животного. И они все это видели как ясный день. И каждый может об этом трепать, даже если я отрежу им языки. Мне нужно, чтобы этот секрет остался с ними и в могиле. Ты понимаешь меня?       Герцог по-настоящему удивился, но быстро скрыл это за маской раздумья. Они стояли посреди заброшенной часовни, по каменному полу стелилась теперь тишина и слабые отголоски шумов снаружи. Снаряжённые воины в самом деле не могли ни стоять, ни сидеть верхом без звуков. Но людей Гардога совсем не было слышно, и их присутствие, казалось, обозначалось так же явно. Две воинские доблести, но столь различные.       Внутри же застыло в потаённости и открытости, что являла собой негласное предложение. В коем Рейнард сделал первый шаг. Казалось, что и сами мёртвые стены свидетельствуют и надёжно закрывают их от внешнего мира. Всего и всех. Траерн осторожно нарушил молчание. Так чтобы снаружи их точно не слышали, чему маркграф довольно улыбнулся. — Теперь ясно. Знаешь, Рейнард, моя дочь росла с магией. И я знаю, что порой эта волшба дело поганное и непростое, — холодно проговорил пожилой мужчина, видимо не давая тёплым эмоциям к дочери мешать. — Но чтобы хранить тайну, которую ты уже предложил в обмен на что-то, я должен сперва знать, чего ты хочешь, твоё слово и саму тайну. Тогда ещё что-то выйдет. — Поэтому-то я и позвал тебя сюда. Это может сыграть большую роль, — Гардог важно наклонил голову и предложил жестом руки пройти в сторону от пленных, гревших уши. — Считай, залог — я сберёг твоих сыновей. Но это не значит, что для них всё будет как прежде. И…       Сыновья Хорбуна в этот момент снова попытались воззвать к родителю, но тот на сей раз оборвал их жёстким окриком: — С вами я буду говорить после! Когда довезу вас до дома! — и в тоне помимо грубости и неоспоримости всё же промелькнул подлинный страх за них. — Ни раньше!       Он сердито зашагал в указанную сторону, а Рейнард ощутил слабый проблеск того самого из детства. Окрики, пинки и ничего похожего на любовь. В отличии от переживающего Траерна, который старался сделать всё как можно лучше, переживал за своих детей. Гардог не обратил на это неприятное ощущение особого внимания — сейчас им надо решать проблему.       У полуразрушенной стены, где было подальше и где вился свежий воздух, двое остановились, и Траерн взором показал, что готов внимать дальше. — Видишь ли, Траерн, я полагаю, что теперь они могут быть целью или свидетелями врага. Врага, за хвостом которого я хожу уже не первый месяц, — серьёзно пояснил Рейнард, близко наклонившись к собеседнику. — И ты теперь понимаешь, что я очень выручил их тем, что захватил и думаю, передать тебе. А не стал увозить с собой. — И это много. Допустим, я верю твоим словам. Взамен ты хочешь, чтобы они молчали о твоей тайне? — прищурился Хорбун, рассудительно хмыкнул. — Точнее, чтобы я взял эту ответственность на себя. — Так лучше, чем я выбью из них это силой, а потом тот, кто подначил напасть, сделает тоже самое, — с досадой ощерился Рейнард, потом цокнул и резонно заметил: — Я знаю, что слово чести для вас значит очень многое. Жизнь и сохранность в обмен на этот секрет. Да и вместе выслушаем всё, что они знают, что видели, что слышали. Без всякой помощи. Я считаю, справедливо.       Траерн кивнул, обдумывая предложение. Слишком выгодное и приятное, чтобы не искать подвоха. Однако не находил. Потому что через минуту выдохнул и заговорил более откровенно, с долей усталости: — И всё же, ты мог запытать их на месте и убить. Я бы, правда, не нашёл — мог бы лишь догадываться чьих рук это дело, — передёрнул тренированными плечами, взор карих глаз сделался жёстче и любопытнее. — Почему, Рейнард? Я должен лучше понимать общую ситуацию, чтобы не мешать и не делать чужую работу. И поддерживать корону. — Много причин, Траерн. Во-первых, если бы они, скажем, пропали, то тебя было бы проще настроить против меня. Уже не на дуэль. Во-вторых, меня могли по-серьёзному обвинить в этом. В-третьих, — Гардог вальяжно упёрся рукой о прохладную стену, скрывая, что хочет уже присесть, постучал пальцем, — если они появятся у тебя дома, как ни в чём не бывало, то враг подумает, что затея провалилась ну или не поймёт, что приключилось на самом деле. А ты лучше всех присмотришь за этими героями. — Хочешь, чтобы никто из тех людей не покидал моего имения? — уточнил Хорбун, а получив кивок, нахмурился: — Как долго? — Узнаешь, — покачал головой маркграф, потом чётко добавил: — И чтобы они никогда никому не говорили, что видели. Я не хочу угрожать тем, что могу устроить. — Это вполне возможно, я полагаю. Им не хватает дисциплины как раз, раз они не послушались моего слова, — герцог принял эти условия и только после спросил: — Что они видели? Что мне следует пресекать? — Не сомневаюсь, что тебе-то они всё расскажут, — недобро рассмеялся парень, поводил взором пару секунд в стороне, а потом посмотрел на собеседника. — Из-за магии я обернулся псом. Всё на этом. Ни меньше — ни больше. Я сам ничего не понимаю, но и этого хватает, чтобы держать это в секрете. — Расскажи мне о враге, — быстро бросил Траерн, своим видом показывая: он услышал, понял и на этом он будет хранить всё как надо. — Это очень серьёзно.       Рейнард выдохнул с очередным кивком, прикрыл серые глаза. Мог рассказать мало, мог просто обозначить, но всё же решил, что лучше кое-как посвятить хранителя северо-восточного предела и границы. — Это началось ещё с грабежей у Лабберта, — начал он в задумчивости воспоминаний, представавших теперь сухими образом, цепочкой фактов.       Куда присоединилась и неудачная попытка серьёзно стравить две надёжные опоры короля.