Смех богов

«Нежный, робкий бутон распускается, прося бережно коснуться к нему»

      После возвращения в старый замок минуло несколько дней без всяких происшествий, и всё потревоженное с разных глубин начало возвращаться в прежнее русло — все смогли по-настоящему выдохнуть. О магической причуде или же проклятье не трепали. Сказали лишь Корблу, который странную новость встретил стоически. Открытие, кривые, но результаты улеглись в рутине, занимали свои места. Своё же Рейнард делил с Кирсой — они спали вместе в её комнате все эти ночи. Не только потому, что ему становилось физически лучше и легче рядом с ней, направляющей магию вокруг его измотанного тела. Ему хотелось быть с ней чаще, но и она впервые осознанно выказала такую же потребность. В прикосновении и объятии, а в сексе мужчина пока и не настаивал к большему. После перевоплощения резвость тела заметно отставала от желаний, да и Гардог чутко не спешил навязываться, давая девушке время привыкнуть к большему. Более открытому и плотному между ними. Засыпать вместе, проводить ночь и встречать утро. В соитии же он старался дать лесничему ещё больше уверенности и ощущений, сам растягивал и наслаждался, точно упиваясь новым. Внешне мало что поменялось, однако именно тот отклик Кирсы и её доверие, робкое желание, которое она начала выражать, делали нечто невероятное в удовольствии и блаженстве. Она впервые углубляла начатое парой недель назад полноценное знакомство тел. Не безволие, не терпение и не простое разрешение брать её. И парень улыбался ей в шею, когда двигался в ней и чувствовал её руки на себе. Не отталкивающие, не контролирующие, чтобы вовремя попробовать скинуть его. Эта особая эмоции не покидала и на утро, оживая в них двоих с новой силой. — Ки-ирса, — довольно мурлыкал маркграф, потираясь носом о девичье плечо, алые пряди касались её руки. — Не хочешь перебраться в мои покои?       Её тёплая кожа казалась особо нежной и чистой, несмотря ни на что тёмное, грязное из прошлого. Девушка лежала с ним на кровати, под боком, и Рейнард чуть возвышался над ней, приобнимая одной рукой. Ладонью, которую она аккуратно гладила своими пальцами. Принимала то, что это рука того, кто её любит, и своего возлюбленного.       На вопрос лесничий подняла ещё сонный взор. Они оба проснулись лишь недавно, однако свет, падающий сквозь узкие окна-бойницы подсказывал, что весенний рассвет наступил примерно час назад. — Нет, там всё же твоя комната, — негромко ответила она спустя пару секунд под его немигающим, сверкающим взором. — И пусть эта комната будет моей. Для нас лучше новую.       Гардог расплылся в довольной улыбке и потянулся поцеловать её в висок, а девушка осторожно приникла щекой к его груди, вдохнула сгустившийся запах его тела. — Выберем вместе, — сыто заверил мужчина, приподнялся на кровати. — Надо бы вставать. Хочу отдохнуть нормально, пока новых неприятностей не грянуло.       Он выбрался из-под тяжёлого и тёплого одеяла, потянулся — в комнате было прохладно, но тепло замаскированных труб ещё делало свою работу. Не мёрзло. Маркграф подошёл к стулу со своей одеждой и усмехнулся, чувствуя себя любовником, которого по утру выставляют за дверь. Ему стоило подняться к себе и сменить наряд на свежий. Быстро оделся и уже возился с шнуровкой верхней рубашки, оборачиваясь: лесничий ещё сидела в кровати, медленно потирая лицо. Взъерошенные волосы смотрелись по-своему очаровательно, а приглушённый взгляд обычно жёстких глаз делал её всю хрупкой и уязвимой. Фигурка целиком тонула в просторе ложа, где вечером они занимались любовью. Рядом с ним она расслабилась. И тогда, и сейчас. Рейнард подошёл к изножью кровати: — Тебе помочь одеться, моё очарование? — спросил с заботой, но не стал дальше приближаться к ней, чтобы не давить видом и необъятным желанием. — Я просто задумалась ни о чём, — девушка искренне улыбнулась, скрывая часть рта ладонью. — Я впервые чувствую себя так хорошо.       Вытолкнув это признание, Кирса придвинулась к краю кровати и встала. Провела рукой по предплечью, направилась к шкафу с одеждой. Тот ещё был издевательски пустым, но и тех вещей, что имелись, пока хватало. Гардог не стал ей мешать, отошёл к столу выпить воды. Хотелось комнату покинуть тоже вдвоём. Он помнил, что у той сегодня урок грамоты, а у самого него дела по принадлежащим деревням. Стоило заняться пока затишье позволяло. Планы у него имелись не малые. Лесничий быстро и сноровисто влезала в тёплую одежду, взялась за костяной гребень, чтобы привести отрастающие медно-русые волосы в порядок, когда в дверь неожиданно постучали. По одному звуку лорд распознал прибытие своего наставника. Практически видел мысленно, как тот постучал в своей манере костяшками, внешней стороной ладони. Родное и привычное живо заиграло на сердце. Губы сами растянулись в улыбке. Недовольство от того, что гость мог прийти из-за дел, срочных, внезапных, не возникло. С ним все тяготы по плечу.       Рейнард взглянул на навострившуюся Кирсу, заверил её выражением лица, что всё нормально. И она лишь аккуратно кивнула, перехватив гребень поудобнее, только после этого он разрешил: — Входи, — поднял руку непринуждённо размять шею и плечо, а дверь тем временем открылась.       Зашёл Гантрам с лёгкой улыбкой на землистом лице, плавно притворил за собой тяжёлую створку и остановился на пороге, чтобы не смущать особо именно девушку. Просто редким присутствием в её комнате и спальне с ещё смятой кроватью, куда заходил только Гардог и всего лишь пару раз Корбл по действительной необходимости. Сейчас той не возникало — она заключалась в близости с парнем, что радостно подошёл к нему, в естественных привычках. Оба старались не напрягать девушку лишний раз этой особой взаимосвязью, сулящей большее, что она для себя лишь только-только открывала. — Доброго утра, Рейнард, Кирса, — поздоровался советник, прикрыл светло-карие глаза в почтительной вежливости. — Замок уже встречает утро. — И утро замечательное. Как ты сам, Гантрам? — весело спросил лорд, положил руку на плечо сенешалю. — Всё хорошо там?       Старший только после этих слов повёл себя свободнее, как и всегда. Расслабился в позе, взор сделался прямее. Призрачная граница рангов, устроенная лишь для чужого комфорта, изчезла, и для лесничего, внимательно следящей и расчёсывающей волосы, дистанция сделалась меньше, но дружественней. Она сухо выдохнула — на душе спокойствие ничем неприятным не нарушилось — и сделала пару небольших шагов вперёд. — Я просто замечательно, Рейнард. Мы все вернулись с той поездки. Я дома, — Гантрам рассмеялся, в блаженстве откинул голову, наслаждаясь этим днём и тем, что тот мог принести. — И все в добром здравии. Но я пришёл сюда, что бы опередить Корбла. — Ну конечно, — насмешливо ухмыльнулся Гардог, потёр серые глаза. — Его доброе здравие даст мне переодеться? — Если поспешишь, — поддел сенешаль и прошёл от двери, скрестив руки на груди и делясь новостями и с тихой девушкой. — У него большие планы. За эти часы, пока вы отдыхали, Корбл решил, что нужно не только проехаться по деревням, но как раз по факту обозначить место для башни. А ещё приехал гонец с письмом из часовой мастерской — я сумел его перехватить и оставил его у тебя на столе, Рейнард.       Маркграф довольно и оживлённо закивал, свёл брови в бодром раздумье, как провести день или его часть с пользой, несмотря на ожидаемые нотации, которые Корбл, очевидно, готовил с самого утра.       Сам собирался выехать днём, однако угрюмому констеблю виделось иначе. В этом мнении парень положился на рассуждение опытного. — Хорошо, как раз почитаю, что пишут, и переговорю с Корблом о том, чтобы отправить кого-то летом на обучение туда, — важно кивнул он, упёр ладонь в бок. — Разберёмся с этим. Раз Корбл хочет сейчас, то почему бы и нет. Вечер будет свободнее. — Звучит, как дело на день. У меня сегодня занятие по грамматике, — аккуратно заметила Кирса, заинтересованно нахмурилась, пока двое смотрели на неё. — Или Корбл его отменил? — Его проведу я, леди, — широко улыбнулся Гантрам, доверительно повернулся к ней. — Корбл говорил, что она у тебя не ладится, но я веду науки немного иначе. Так что он сможет заняться делами, а ты не пропустишь урок. Начнём его пораньше.       Она осторожно кивнула — её устраивало, хоть и волновало. А ещё таким образом очень много освобождалось времени именно к самому вечеру. Девушка подошла к столу и оставила там костяной гребень в раздумьях. Рейнард же кивнул с довольством: — Тогда всё хорошо, — он тепло взглянул на помощника. — Я буду спокоен. За вас так точно.       Гантрам сделал заверяющий жест рукой, и парень направился к лесничему. Он мягко обнял её, чувствуя малость чужого напряжения. Успокаивающе погладил по спине, и Кирса всё же доверилась. Приникла к его тёплому телу, и мужчина поцеловал её, получив осторожный ответ и смущение, что выдали её пальцы сжавшиеся на его камзоле. Она прекрасно знала и улавливала, что он делает этим жестом. Дарит любовь, заботу, покровительство, уверение в том, что всё сложится хорошо. Но ещё и позволял Гантраму наблюдать, давал негласное разрешение. Рейнард довольно прервал откровенное, далеко не символичное касание и отстранился. — Не переживай, моя Кирса, — он огладил её грубоватой ладонью по щеке. — Тебе не стоит бояться. И я вернусь до заката.       Она лишь застенчиво кивнула, собираясь с духом и тем, что он ей давал — попробует самой решать и уж точно остановить, если что-то пойдёт не так. Гардог с любовью огладил её взором и развернулся к двери. Решительно пошёл туда, чтобы точно успеть и не провоцировать Корбла к личному явлению с новым распорядком дня. Гантрам подбадривающие похлопал его по спине: — Удачи с этим ворчуном, — пожелал с тихим смешком сенешаль, — он словно переживает, что ты лаять там начнёшь.       Усмехнулся и парень, но передёрнул, поводил лопатками — вполне вероятно, что ему в дороге устроят и нотации и запутанные расспросы, на которые и он сам не знал ответов. Вероятно, что те и не существовали. Однако день открывался прекрасный, и терпения на смурного наставника было в избытке. Он любил своих близких. Как могло его сердце. Вышел в коридор, стремясь теперь в свои верхние покои, и закрыл дверь, оставляя двоих в одной комнате.       Утренний свет не разгонял возникшую тишину, наоборот делал её более звонкой. Еле очерченные, приглушённые лучи ложились на серый камень пола, казалось, скользили. Кирса мельком оглядела стоящего у стены мужчину — там оставалась лёгкая уютная полутень послерассветного часа — и сам он, стоя со скрещенными на груди руками, выглядел крепким, уверенным и не источал чего-то опасного своим мужским присутствием. Не двигался, точно был частью замка, и не делал попыток приблизиться, что добавляло успокоения, несмотря на то, что его нахождение сделалось отчётливее и что был он очевидно сильнее неё самой. Девушка чувствовала, что тот тоже наблюдает и бережно прислушивается к её настроению и позе. Она провела ладонью по щеке, спустилась на шею, чуть сжимая сбоку. — Желаешь сначала позавтракать или же заняться грамотой? — спросил Гантрам с дружеским расположением, ненавязчиво смотрел на неё.       Это предложение и очевидная забота вынудили девушку переступить с ноги на ногу. И всё же лесничий постаралась зацепиться больше за суть вопроса, раз с сенешалем они проведут часть дня вместе. Магия подсказывала, что Гардог в этот самый момент находился наверху, но на вряд ли они с ним пересекутся. Весь день до его возвращения в замок точно в её распоряжении, а остальное зависело от настроения и общения. Она свела ровные брови, обдумывая, взвешивая самые различные варианты. Пока не был ещё сделан тот шаг вперёд. — Давай, сначала пройдём урок? — предложила она, сперва неуверенно взглянула на Гантрама, а потом более решительно кивнула с лёгкой улыбкой: — Как раз я освобожу часть дня для прогулки и своих дел. — Как скажешь, леди, — мужчина согласно склонил голову, но на лице прибавилось радости. — Тогда идём? — Да, сейчас только, — Кирса подошла к своей кровати, привычное действие могло добавить спокойствия, ухватилась за край тяжёлого одеяла, — надо прибрать. — Можно сказать, чтобы заменили на чистое, — собеседник сам сдвинулся с места, подхватил одеяло, что девушка взяла и хотела встряхнуть. — Не стоит стесняться.       У него получалось легче и куда умелее, а в две руки заправили просторное ложе без всяких проблем. Шорох тканей недолго заполнял пространство, и снова повисла тишина.              Девушка еле слышно выдохнула и взглянула на мужчину, тот терпеливо смотрел на неё, прикрыв светло-карие глаза. И взор по-прежнему заверял в благом. Сенешаль сделал ей приглашающий жест к двери, миролюбивый и не навязчивый. Лесничий направилась к выходу, а внутри и волнение, и доля неизбежного напряжения. Однако подставление открытой спины ничем эдаким не обернулось. Гантрам лишь у самого прохода поспешил вперёд, чтобы открыть дверь самому и выпустить спутницу в более прохладный коридор. Там молча оба пошли вниз, в учебную комнату. На бесчисленных лестницах, крутых поворотах мужчина не подхватывал её под руку, как это делал Рейнард, позволял ей самой преодолевать ступеньку за ступенькой. И Кирса лишь радовалась — это то, что ей во всех смыслах стоило сделать самой. На одном из этажей остановилась, следом покорно остановился и советник лорда, а её привлекло новое движение в окне. Сторона выходила на лес и парк. Аккуратно подошла к подоконнику, положила пальцы на каменную холодную кромку и всмотрелась получше. Там, в лабиринте зарослей, ходили слуги. Больше у центра. Девушка нахмурилась, потому что раньше не видела, чтобы там кто-либо ходил кроме неё и Рейнарда. Гантрам проследил её любопытство и подошёл сзади, чуть слева, чтобы вещать точно ворон над плечом. — Рейнард ещё зимой отдал распоряжение об обновлении парка, что тебе понравился, — сказал он с улыбкой, какую видеть собеседница не могла, но могла слышать по интонации: приглушённой и серьёзной. — Корбл сегодня намеривается снять замер с поломанных деталей фонтана. Спешит. Он тоже хочет, чтобы тебе там лучше гулялось. — Знаю, — ответила девушка, покачав головой — того наставника она уже сама успела неплохо изучить, понять. Помимо их разговора об откровенном. — Он такой упрямый, да? — Всегда был, — по-доброму отозвался сенешаль, а потом одной рукой коснулся пальцев Кирсы. — У тебя холодные руки. Весна суровая в нашем краю, леди.       Его же ладонь была заметно теплее, и девушка не стряхнула её. Через пару секунд Гантрам сгрёб оба её запястья и начал растирать, согревать. Лесничий смотрела на его пальцы, костяшки, выделяя различия между ним и Рейнардом. По скелету сенешаль выходил более крупным, да и грубоватая сила больше.       Но чувство, особое и честное, сплеталось. Как и тем вечером у часовни. Пугало лишь новизной. Полной и неизвестной. Её виска коснулся чужой подбородок — мужчина плавно прижался плотнее. Замер, будто давал ей возможность выпутаться из ласки и объятия. Кирса думала и вслушивалась в чужую поддержку и вопрошающую любовь. Поэтому мужчина легко развернулся, чтобы они стояли лицом к другу, коснулся пальцами свободной руки её скулы. Чуть склонился к точёному лицу лесничего. Пара секунд повисла в контакте глаз и эмоций, которые оба очень осторожно несли во вне, а потом Гантрам приблизился и мягко поцеловал девушку в губы. Его поцелуй отличался. Не целомудренный, но и не откровенный в движениях. Больше умудрённой нежности, без того пылкого огня упоения и желания. Его губы, более суховатые, неспешно ласкали, и девушка ощущала, впитывала ту разницу между мужчинами. Их возраст, их опыт, их любовь. Чтобы запомнить и научиться доверяться им. По-своему, но едино. Крепнуть. Внутри сердце не сжималось от горького несчастья, не билось чаще от паники и тревог, что она позволяет себя поцеловать, делает немаленький шаг. И она сама робко ответила, прося не спешить, но и выражая то тёплое принимание и благодарность за нечто, что у них могло сложиться. Стало легче, где-то в глубине сознания отпустило, расслабилось. Уж точно её не спешили прямо тут разложить, принудить, чтобы спускающийся Гардог присоединился к действу перед отбытием. Гантрам именно выразил ту симпатию и привязанность — не желание удовлетвориться. Он отстранился, оставив девушку с запечатлённым поцелуем на губах. Кирса перехватила пальцам его широкую, мозолистую ладонь и сжала. С того самого осеннего вечера в трактире сенешаль действительно её не обманывал. Ни в чём. Они постояли в непростом и по-своему важном молчании, затем Гантрам произнёс: — Идём, леди? Я приготовил тебе сегодня стихи, — он улыбнулся, во взоре прибавилось уже интереса наставника, надёжного и доброго. — Попробуем разнообразить старые баллады чем-то более мелодичным. Надеюсь, тебе понравится.       Потянул её вперёд, и лесничий кивнула, пошла к лестнице. Сенешаль отпустил её ладони, пропустил вперёд. Остаток пути преодолевали спокойно. Ступени за ступенями. Шум первых этажей внезапно начал просачиваться в эту укромную тишину, что окружала их. Девушка уверенно направлялась к знакомой комнате, мужчина настраивался на обучение, но внутри них теплилось то приятное и мягкое чувство доверие, понимания. Хотя бы в том, чтобы провести неплохой день и принять будоражащее новое.