Смех богов

«Ветер меняет запах»

      Кавалькада остановилась у перепутья, и пока всадники отдыхали, давая лошадям ходить из стороны в сторону и остывать после лёгкой рыси, Корбл спешился, поправил чёрные перчатки, с важным видом устремился в сторону от разбитых дорог. К подлеску, вид коего совсем не впечатлял после визитов в более ухоженные владения богатых лордов. Здесь деревья выглядели тонкими и болезненными, однако в диковатости природы имелась своя прелесть. Рейнард с довольством потянул носом запах влажной земли, коры, растущих трав и сошёл с седла следом за наставником. Грязь под сапогами чавкнула, но всё же ступил уже не в лужу. Начало подсыхать — весенний сезон дождей и разрухи ослабевал. «Скоро лето», парень подумал с сытым азартом о грядущем, потёр, разминая, предплечья и локти. После обращения тело ещё не восстановилось до конца — не самая короткая поездка давала о себе знать, однако Гардог полагал, что всё неплохо. Легко устремился за констеблем, согнав вязкие ощущения в мышцах и костях. Тот шёл с выпрямленной спиной, чинно заложив руки за спину. В привычных чёрных цветах смотрелся как и всегда строго, серьёзно. Вдвоём они молча обошли выбранный для стройки участок. Старший выискивал определённые детали, указывал в уроке на них внимательно слушавшему спутнику. — Неплохое место, — Корбл наконец выдал вердикт после семи минут осмотра. — Деревья уберём, выравняем как площадку. Земля выдержит смотровую башню — самое главное. — Отлично, — маркграф удовлетворённо кивнул. — Значит, можно будет набирать работников. Подбирать другое место совсем не охота. Мне нравится здесь потенциал.       Он прошёлся в сторону с видом хозяина, прикидывая на глаз, какое расстояние для башни будет смотреться лучше, ракурс, как её расположить. Настроение оставалось хорошим, миролюбивым — даже назидательность в тоне советника не раззадоривала. Через несколько секунд тишина вдруг сделалась какой-то вязкой, и Рейнард поймал на себе пристальный взгляд Корбла, наклонил голову к нему. В синих глазах читалась оценивающая наблюдательность. Тщательность. — Что, думаешь, начну хвостом вилять и носом землю рыть? — весело спросил его парень, зная, что остальные не могут их слышать с такого расстояния. — Я этого ещё не пробовал, но очень интересно.       Констебль строго насупился, тряхнув плечами. Гардог не торопил своего наставника с ответом — смотрел с тенью улыбки на упрямца. Приходилось принимать всё новые и новые причуды текущего хозяина замка, однако на сей раз и тому доставалось.       Испытание для них всех, для всей семьи, где лесничий только укреплялась. Старший пожевал губы, а потом жёстко, с жгучим раздражением изрёк: — Я сыт по горло магическими выкрутасами. Но ничего с ними не поделать, раз они появляются, — он прикрыл глаза, свёл тёмные брови на переносице. — Ты хоть это контролируешь, Рейнард? — Насколько это возможно сейчас — да. Я, как и ты, не знаю, как будет потом, — рыщущий миролюбиво развёл руками, подошёл на пару шагов к напряжённому констеблю. — Пока и перевоплощение проходит нелегко. Спонтанно. По зову эмоций. — Ты никогда не отличался сдержанностью. Ни отроком, ни взрослым. А уж в облике животного, — указал лысый мужчина, в голос скользнуло и отчитывание, и знакомый, не устаревающий призыв быть сдержанней, — мне и представить страшно. У них инстинкты иные. Хотя в твоём случае, может, и нет. Поесть, порезвиться да потрахать. Но всё равно это не нормально.       Он скрестил руки на груди, а Гардог лишь хохотнул. Корбл был прав в своих словах и опасениях. Но и переживаниях за воспитанника, за те беды, которые тот мог причинить. Специально и ненароком. Рейнард положил руку на сухое плечо советнику, привычно таившему чувства глубоко внутри. — Думаю, со временем я научусь этим управляться в полной мере. Раз природа наградила. Если, — маркграф хмыкнул с мрачным весельем, потрепал пальцами чужое плечо, — тело привыкнет, но Кирса говорит, что всё идёт хорошо. Верь ей. Как и я. Да и животным я прежний, я всё осознаю как и всегда.       Корбл кивнул, усваивая услышанное. Сжал губы, выдохнул носом, но всё же как-то расслабился. Гардог в эту паузу размышлял, что советник все эти дни, видимо, тщательно приглядывался к нему, боясь приметить животные повадки в нём. Жесты, решения, поведение, обращение с Кирсой. Чтобы не смущать констебля, он просто прижался к нему лбом, как мог бы, будучи ребёнком. Тот никогда не принимал особые проявления эмоций, однако сейчас это лучшее решение, чем пытаться уличить его словами и ими же передать ту благодарность и тепло, что бились с сердцем. — Главное, что твоё сознание не путается, — Корбл всё же отошёл, прошёлся взад-вперёд в раздумьях уже более спокойного плана. — Но я бы подготовился на всякий случай. В замке живёшь не только ты, да и вообще. Можно заготовить комнату на случай, если ты выйдешь из-под контроля. — И я не откажусь от такой меры, это стоит сделать заранее, — со всей важностью согласился Рейнард по большей части, чтобы успокоить своего опекуна, а уж потом из обоснованного здравомыслия. — Всяко лучше, чем вы начнёте меня тыкать копьями.       Констебль рассудительно покивал головой, показывая, что ему бы тоже не хотелось прибегать к такого рода мерам. Потом направился к перепутью, обходя деревья. Тревожный разговор, задуманный, скорее всего, ещё с прошлого вечера, закончен. Гардог неспешно пошёл, довольный, что его учителю стало легче. На сей раз даже без ругани.       Не могло не радовать, не успокаивать. Сложностей хватало и без этих проблем, грызни между собой. И спустя несколько метров именно Корбл напомнил о первых в своей привычной манере. Уже прежним менторским тоном, отчего у парня желание поддразнивать наставника всколыхнулось из-под мирного настроения, как чёрт из табакерки. — Я до сих пор недоволен, что ты отдал Хорбуну сыновей — у нас было бы безопасней, — проинформировал констебль, не оборачиваясь. — Это не разумное решение, Рейнард. Теперь у нас совсем нет контроля над Хорбуном, а это риск. Ты не мог договориться на одного хотя бы?       Рейнард сверлил лысый затылок взглядом, состоящим из терпения и свирепого скептицизма. Изменить констебля ничто не могло, по всей видимости, хоть тот и старался в паре вопросов. Маркграф провёл языком по зубам, губам, унимая азарт подначивать, и плавно выдохнул. В конце концов, советник имел опыт, другой взгляд и полное право выражать своё мнение. Прошёл очень много за свои лета. Поэтому Гардог ответил достаточно спокойно: — Траерн человек чести. Должно случится нечто невообразимое, чтобы он нарушил своё слово, — он недобро прищурился, скалясь в своих мыслях и воспоминаниях. — Тогда я буду в праве забрать залог — жизни его отпрысков. А так пока Траерн будет лоялен к нам — мы оба стараемся для блага короны. И он теперь это знает. Как и то, что со мной можно договариваться.       Корбл упрямо покачал головой — на это прямо возразить ему было нечего, хоть положение не нравилось по-прежнему. Маркграф же нагнал его, чтобы идти вровень. Они почти вышли к перепутью, где их ожидали соратники и продолжение поездки по уделам. Весенний день выдавался неплохим, благоволящим — всё запланированное пока делали продуктивно, пользуясь возможностью. А внешнее дельце, остававшееся за пределами владений, неспешно двигалось. Сейчас они залегли на дно в затишье — требовалось вывести врага из равновесия, вынудить совершить новую ошибку. С каждой они приближались к разгадке.       Уже обсуждали все полученные сведения, результаты в день возвращения втроём с Гантрамом. Мысли не ждали, а оставались подвижными, подкидывая новые детали. И Гардог решил, что не лишнее указать на логику того дипломатичного решения. Поцапаться с хранителем северо-восточного предела они успеют и не раз. — Вдобавок, именно при отце те навряд ли врали, что к ним подошёл Шалоун и разговорил. Убедил их в том, что они абсолютны правы. Что и при дворе давно считают, что меня надо приструнить, — спокойно напомнил маркграф, поглядывая на грязные дороги, что убегали в противоположные стороны, юг и север, восток, запад. — При случае они смогут его опознать. Сделают это теперь добровольно. — Если внешность не магический треклятый трюк, — упрямо фыркнул констебль, остановился у своей вороной лошади, хмурясь и морща лоб. — Может, нас всех водят за нос, заставляя думать, что где-то во дворце предатель. — А ещё меняет ли магия голос? Тоже вопрос занятный, как и твои слова. Но я подумал об этом всём, я выжидаю, — Рейнард неспешно прошёлся чуть дальше к своему коню, погладил того по шее, похлопал по груди и обернулся: — Хочу проверить через Анто де Калго, кого из дворца не было тем днём, кто был рядом, кто мог быть рядом с турниром. Слух ведь о моей проделке дошёл до кого надо. Довольно быстро. А с Лаббертом будет большая конкретика, да и он сможет это разузнать вернее. Он ко двору хож, в отличии от меня.       Вокруг них уже готовились к дальнейшей поездки остальные соратники, без всяких команд собирались в цепь. Внимательно слушали разговор, однако пока не вмешивались. Животные переступали, переваливались, озадаченные возникшей заминкой. — С этим не спорю, — Корбл быстро прикрыл синие глаза, но всё равно оставался недовольным. — Я просто не считаю, что наше положение позволяет делать столь щедрые жесты, как передача заложников. Они могли стать защитой. Нас никто щадить не будет, Рейнард. — Я никогда не забываю о ваших уроках, Корбл, — серьёзно ответил Гардог и вскочил в седло, поёрзал в поисках удобного положения и после гордо выпрямился. — Всё сложится хорошо. Довериться Траерну не самое скверное решение. В случае успеха мы только выиграем. Хорошо-о выиграем. А в случае провала — будем знать, как поступить со старым герцогом. То на то и выходит.       На сей раз слуги рассмеялись, кто-то покачивал головой, представляя, впрочем, не лучший расклад. Констебль окинул жёстким взором самых весёлых, и те послушно притихли, подавились смешками. Потом он всё же таким доводам деловито кивнул. Хоть сколько-то принимающий вырисовывающиеся действия, и будто разрешал, скрепя сердцем, всё это. Старший мужчина влез в седло, сделал рукой властный, командный жест выдвигаться вперёд. Видимо, всё шло, как тот и планировал на день в своём контроле, пускай Гардог и пошёл навстречу, подыгрывая немного, позволяя тому вести. Ватага двинулась по дороге — у них только что исчезло лишнее дело: проверять остальные, запасные места для размещения башни не стоило. А это значило, что в замок вернутся раньше. Сразу после объезда всех деревушек.       Рейнард вновь расслабился под шаг животного, позволил настроению, мыслям мирно течь. Констебль, может, и не доволен: видит больше слабости в том, что воспитанник попытался именно договориться с Хорбуном, но тем не менее суть сделанного и предстоящего не поменялась. Корбл лишь переживал, чувствуя нехватку железной уверенности и определённости из-за сделанных поступков лорда. Однако сам рыщущий, несмотря на отсутствие добычи в зубах, не сомневался, что со всем они справятся, как бы ни пошло. Да и думы о возвращении в замок подкрепляли в поддержке и манили. Там ждала Кирса, вечер с ней. Её утреннее поведение, улыбка и ощущение, что ей хорошо, обещали большее. Он жаждал её благосклонности и искреннего интереса, уж точно Гантрам не должен ей испортить настроения. Маркграф улыбнулся с тенью диковатой мечтательности, а внутри теплились, распускались пьянящие чувства. Согревающие, они придавали моральных сил и требовали большего: в страсти, в взаимном отклике. Осязать это вместе с чувствами лесничего — счастье. Оно будило и азарт, слишком уж желанно. Голод отзывался во всём теле будоражащей волной, будто бы текло из пасти голодного пса. Всё, вдобавок, и очаровывало предвкушением, и чтобы не нырнуть в возбуждение, потребность прямо сейчас, парень выдохнул и с усилием отвлёкся от образа замка, мыслей. Они продолжали ехать размашкой вперёд. Порой часть дороги перегораживали упавшие деревья, что не смогли закрепиться корнями, поэтому люди не ехали ровно прямо. Неплохая выездка, разминка, вдобавок голова действительно проветривалась от лишнего. Мысленно похвалив себя за сегодняшнюю сдержанность и гармонию, Гардог решил, что самое время сделать Корблу ответочку за его нравоучения старшего. Как раз удобно, развлечёт в пути и напомнит о том, что он-то, может, и терпит назидания точно ребёнок, но всё равно делает так, как хочет и решает сам. — Кстати, Корбл, — начал он, неотрывно смотря в спину констеблю, утаивая хитрое веселье. — Летом я хочу отправить людей в часовую мастерскую. — Зачем? — тут же строго уточнил мужчина. Не развернулся и не замедлил своего коня. — У нас всё равно нету возможностей самим заниматься таким ремеслом. Создание часов это сложно. Да и зачем? Не хватит одних на башне?       Вопрос звучал риторически, будто уже решёно, впрочем Рейнард знал, что серьёзный и логичный ответ не понравится советнику. Очень. Из-за самодеятельности и трат. — Я хочу отправить четырёх или шестерых человек именно на обучение, чтобы они научились ухаживать за часами, понимать механизм, самим чинить. Те, что для нас сделают, — произнёс маркграф, смакуя то, как его слова вызывающе ложатся на звуки поездки, а Корбл начинает медленно оборачиваться к нему, — не будут простыми. Я уже веду переписку — там рады служить королевскому рыщущему. Думаю, что можно часть набрать и из деревней. После тщательного отбора.       На колючий взор синих глаз Гардог лишь пересел поудобнее с видом проказника.       Шалость уже была провёрнута. Констебль молчал, однако каменное лицо выдавало ругательства и желание возражать. — Я милостивый господин и даю хлеб своим поданным, — продолжил, пожимая плечами, довольный маркграф, отпустил поводья. — За часами так и сяк нужен будет присмотр, а так у нас в замке будет знаток механизма, и в округе появится немножко новое ремесло. Достаточно почётное. Если будут служить с уважением и благодарностью. — С такими хотелками тебе стоило потребовать у Хорбуна выкуп деньгами. За каждый целый волос на голове каждого сопляка, — язвительно заметил Корбл, шея напряглась как и желваки. — Ты хоть представляешь, во что нам это обойдётся?       Рейнард демонстративно хмыкнул, больше куражась, — он знал и собирался потратиться на эту затею. К ужасу рачительного советника. «Нам по казне. Не прибедняйся. Меня награждают неплохо», мысленно проговорил он, зная, что дела их не так плохи. Даже с учётом стройки башни, ремонта замка и обновок. Пускай и особо лишних трат они не могли часто себе позволить, однако вложения всегда окупали себя. Это знал и Корбл, который с шумом выдохнул. — Троих. И обсудим это в замке, — отчеканил он с упрямством. — Если выбирать, то основательно. Что нам могут там предложить. — Четверых. Двое из замка, двое из деревни, — настаивал Гардог в азарте, веселясь. — Или идея плоха? Облагородить то, что имеем.       На это возразить оказалось нечего, констебль отвернулся с упрямым видом, и его ученик знал, что оставшейся дороги хватит, чтобы тот успокоился после сюрприза, обдумал всё и уже внятно подошёл к занятной задаче. В замке умельцы никогда не лишнее, а простой люд начнёт лучше ценить своего владельца, а так же поднимет сложность задач, которые те смогут выполнять на заказ в кузнях. «Может, и соседи начнут заказывать работы», парень громко похлопал лошадь по шее и посмотрел с умиротворением на небо.       Голубое, с грязными облаками. Точно белое и воздушное было нещадно запачкано дорожной серой грязью. Весна в их краю являла свой облик и на земле, и над ней. До обилия зелени оставалось ждать, виды оставались больше серыми. Но внутри у него по-прежнему царила гармония. Из спокойствия, любви, терпения и заботы. Всё с Корблом напоминало занятную и порой назойливую игру взаимных уступок и продавливания. Иначе не получалось, но хотя бы сегодня они не испортили друг другу по-настоящему настроение. Чего ещё можно желать этой частью суток? Всё шло отлично. Разговор вокруг занялся на другие темы: дела, поездки в торговый Толадор, обсуждали охоту к югу от замка, чтобы побаловать домочадцев свежим мясом пожирнее. Они редко выезжали для промысла пропитания, полагаясь больше на фермерскую живность. В замке же держали лишь домашних птиц, благо это удобство и возможность были продуманы и на случай осад. За всем эти они добрались до следующей деревушки, и на поклон с отчётом вышел староста. Коротко обрисовывал положение дел к посевной, радости и горести. А поскольку визитом почтил и сам хозяин, обратились с просьбой прислать им лекарственных трав — сезон не пощадил и многие заболели. И Рейнард заверил, что они могут рассчитывать на помощь своего лорда.       К счастью в этом поселении, обошлось без частых разборок с правосудием, никто не искал справедливости и правды у сильнейшего. Обычно это занимало много времени, и этим днём Гардог лишь радовался, что не будет задержек. После деревушки направились в последнюю, и в пути он обсудил с Корблом, можно ли будет прислать парочку людей из замка, которых обучал сам констебль врачеванию, у кого из соседей лучше перекупить травы, раз на собственных запасы кончились. Ему в голову пришла и шальная мысль начать выкупать редкие лекарственные саженцы, свозить в замок, и потом на земле устроить хороший так сад, назначить и травника. Однако эта затея откладывалась на далёкое потом — сегодня для деятельного констебля уже достаточно хлопот. Не всё сразу. Маркграф лишь улыбался, тот явно с большей охотой вернётся к обновлению парка. Для Кирсы. Сам наставник сухо говорил, что стоит всё подготовить в парке, однако дело и суть будто придавали Корблу того скрытого энтузиазма. Оставалось лишь радоваться, что присутствие лесничего оживляет жизнь и старшему опекуну. Наконец прошёл и визит в последнее поселение. Собрали дань, выслушали новости — родилось трое младенцев, лесной зверь не донимал. Одно дело с дележём наследства, которое заняло лишний час. Гардог слушал стороны, судил по своей справедливости. А когда всё закончилось, ватага повернула к родному замку. И все мужчины оставались довольными визитами. Даже констебль, хоть тот видом этого не показывал. Рейнард скомандовал ускориться, и они пустили лошадей галопом. Он дышал весенним воздухом, сердце ликовало. А впереди раскидывался особенный вечер, день над ними начинал темнеть.