Смех богов

«Пригубив, соединиться и покрыться, погрузившись»

      Несмотря на её взаимность и собственное голодное желание, Рейнард старался не терять самообладания. Она прижималась к нему, честно доверялась и сама открывала большее в их грядущем соитии. Оно играло новыми переливами. Одуряющая мягкая упругость, изгиб знакомого и изученного тела соприкасались с его крепким и изголодавшимся. Соединялись, передавая друг другу разное тепло. Бессознательные инстинкты нашёптывали, говорили, кричали им о том, что нужно поскорее взять положенное, правильное и наконец-то подлинное. И всё же парень шёл более долгим и кропотливым путём, наслаждаясь каждым пройденным шагом, поднося и даря и Кирсе эту дорогу к невероятному удовольствию, что они выпестовали. Он поцеловал девушку с глубинной плавностью и откровенностью. Знал, что терпение будет вознаграждено на сей раз особо. Касание губ, ласка языков, и её движение в поцелуе ощущались интимными и распаляющими. И до одури настоящим, живым. В ответе лесничего не ощущалось зажатости или прежней доли стыда, опасений — она впервые открыто, пусть и не столь настойчиво, по-хозяйски как он сам, выражала своё желание, удовольствие испробовать его самого. Её ответ насыщал его, точно кровь по венам разогревала тело, и он щедро нёс этот жар ей. Гардог прервался на вдох, отстранившись на считанные миллиметры, и пальцами огладил девушке скулу, спустился к шее, легонько проводя вниз, заходя к большей грани. Кирса коротко поцеловала его кисть, а сама, взглянув ему в серые блестящие глаза, легонько обняла его, аккуратно оглаживая спину. От лопаток к пояснице. И мужчина улыбнулся приятному ощущению, начал развязывать ворот чужой рубашки. Приник к показавшимся ключицам губами, начал посасывать, ласкать языком, выцеловывать узоры, и девушка чуть выгнулась, в её выдохе скользнул лёгкий, шелестящий стон приятности. Вместе с тем, она сильнее сжала пальцами его рубашку на спине, чуть впилась сквозь ткань в кожу. Плавно спустилась к его талии, потом по бокам ближе к низу напряжённого живота, зарылась пальцами под его рубашку. И ей нравились эти прикосновения к нему, её мужчине, то, что она сама тянется к нему из желания.       Рейнард довольно засопел и прижал её к себе настойчивее, качнул бёдрами, не давая ей отстраниться. И она лишь сделала осторожное движение тазом навстречу. Подёрнулась новая волна жгучего возбуждения, и он оставил её шею и плечи в покое. — Смотри, а то доведёшь меня, — предупредил с хищной улыбкой восторга, поднял одну руку, положив больший палец на её розоватые губы. — Моя любимая. Я так сильно тебя хочу. Не бойся. — Я тоже тебя хочу, Рейнард. Всего, — она легонько втянула подушечку его пальца губами. — И ты мой.       Гардог убрал большой палец, настойчивей перехватил её лицо, более страстно поцеловал. Поцелуй поглощал необъятным желанием, и девичий отклик лился чистой рекой искр среди тёмного пламени. Мужчина притянул её за талию, отступил на пару шагов от окна и спешно подхватил лесничего на руки. Пока нёс на кровать, она целовала его в шею. Нежно, пробовала его кожу на вкус. И он, довольный и предвкушающий, опустил её на просторное ложе, какое ни с кем не разделял ещё. Ложиться на спину Кирса не захотела. Быстро сняв обувь, она села на колени и выпрямилась. Потянулась руками к лицу маркграфа. Бережно обхватила ладонями и поцеловала, пока он быстро справлялся с её рубашкой. Та теперь висела совсем свободно, тело проглядывало, но ткань оглаживала собой их кожу. Девушка вновь поцеловала его шею, сама помогла ему снять его одежду. Хотела поскорее прикоснуться к нему без преград. Поцеловала его грудь, где билось сердце, хранящее все чувства: сильные, искренние, буйные. С выдохом удовольствия потёрлась щекой, приподнимаясь, прижалась своей округлой грудью, и Рейнард стянул с неё рубашку, высвобождая женскую наготу, выпуская их двоих на волю. И теперь они оба коснулись кожа к коже. Он оглаживал её спину, скользнул рукам к ягодицам. Сжал, погладил, ощутив по желанному телу волну мурашек приятности. Кирса ласкала его спину, живот, грудь, плечи, порой тянулась его поцеловать, порой он сам срывал грубоватый поцелуй с её губ. Обоюдное желание лишь распалялось, и наконец Гардог счёл, что они оба довольно насладись этой игрой, мягко уложил девушку на спину, навис над ней, стягивая с неё штаны. Его же лесничий помогла расстегнуть, игриво задевая его член, водила пальцам и ладонями по его бёдрам. Их дыхание участилось, ток крови изменился, откликаясь друг на друга, стремясь к друг другу. Рейнард выпрямился, чтобы выкроить себе небольшую паузу из-за слишком сильного возбуждения и чтобы лучше подготовить девушку. Им хотелось именно большего. Рукой начал массировать её складки плоти, поддразнивать девушку, бывшую уже влажной и горячей. Она лишь подсказывала ему своим движением темп, прикосновения, постанывала, и он упивался прикосновением, откликом и чужим удовольствием. А когда он вошёл в неё, ложась, Кирса выгнулась с вдохом удовольствия и прижала его к себе, зарывшись одной рукой ему в алые волосы у затылка. Горячая кожа обоих источала запахи, что сливались в один невероятный, и не разобрать чего больше телесного или магического. Удовольствие в этом соединении тел ощущалось обоими как никогда сильно. Мягкость и разгорячённость естества соединялась с твёрдостью точно одно целое. Соприкосновение яркое и полное в их отдаче друг другу, каждое движение приносило все ощущения, селя жажду большего, вознося пик блаженства всё выше и выше.       Казалось, что всего мало, словно тела задыхались, изнемогая и неся блаженство в каждую пору тел и душ. И ко всему шли прикосновения тел, ласка рук, губ. Рейнард иногда менял темп и глубину, чтобы не отказывать себе в удовольствии руками объять Кирсу, не только брать и соединять. Ласкал грудь, бёдра, порой отрывался, чтобы поцеловать её голени, под коленями, и возвращался с новым пылом. Кирса же позволяла себе расслабиться целиком и ощутить весь приятный отклик, всполохи и зарницы возбуждения, сама целовала Рейнарда, гладила, упиваясь, ладонями от лица до паха, где доставала. Льнула грудями и выгибалась, являя ему собой его труды по блаженству, прижималась бёдрами, раскрывая их по шире, когда ему хотелось грубее и больше. Он ощущал, как её тело движется, живёт, под ним, как и она осязала всё то, что он даёт ей собой. Соитие исполняло свою песню, хоть особой смены поз не возникло, и в один момент девушка замерла, потом по телу из глубин волной прошлась судорога, а влагалище сокращалось, обхватывало его естество новыми импульсами. Она впилась пальцами в его плечи, хваталась за него. С её губ срывались громкие стоны, пока она тянулась к точке блаженства и тонула в ней бездонной, а Гардог, улыбаясь ей в шею, прикусил и продолжил двигаться в пойманном темпе. Хотя сам содрогался в неге от её оргазма, зная, что очень скоро присоединится к ней. Спасал в выдержке лишь богатейший опыт. И только когда Кирса совсем обмякла, он вышел, кончая на неё. Руки сами судорожно сжали девичью талию, вжимая в себя так сильно, что сбивалось дыхание у обоих — раскат их пика. Настолько сильного, что тот стёр собой всё прочее, окунув их в какой-то необычный и милостивый огонь могущества. Они лежали вместе несколько минут прежде, чем хоть как-то прийти во внятность сознания. Рейнард приподнялся, чтобы скатиться с девушки, лёг рядом, а в голове невероятным звоном разливались эмоции. Любовь, страсть, желание, ликование и счастье. Тело, получившее разрядку и долгожданное удовольствие, гудело. Как и магия. Он понял это не сразу. Потянулся поцеловать девушку, обнять её одной рукой, и лишь когда она, нежась, в ответ поцеловала, притянула его предплечье, чтобы мягко потираться щекой, Гардог отметил, что чужая кожа матово и чудно блестит, что её запах наполняет воздух. Утяжеляет, насыщает, что тот будто живёт своей жизнью в клубах, меняя оттенки. Неуловимые для разума. И его собственное волшебство испивает, насыщается. Что это напрягает дар, ещё не до конца отошедший от спонтанного перевоплощения. Он усмехнулся, покачивая головой. Кирса лежала перед ним вся расслабленная, разгорячённая и соблазнительная. Открытая в изгибах тела и открытая удовольствию. Маркграф знал, что захочет её снова, что она сама захочет снова — вся ночь принадлежала им, но ему стоило всё же быть осторожнее. Не время для очередной причуды уставшей магии.       Он тихонько рассмеялся и поцеловал девушку в висок. У неё проступил пот, который он легонько собирал губами, пробовал на язык. Девушка взглянула на него, и мужчина ответил: — Обычно я бы легко потянул и второй раз, — прошептал он, смотря сверху вниз, с лукавостью и вожделением, — моя Кирса. Ты так мне нравишься, — склонился, провёл носом по её скуле, а потом отстранился, выпрямляясь на руке. — Я ещё не восстановился. Чувствую, что магия внутри тяжёлая, и это действует на тело. — Это из-за запаха, — негромко и задумчиво произнесла девушка и подняла руку, касаясь чужого бока у рёбер. — Он для твоей магии подпитка, но и нагрузка.       Севший Рейнард провёл рукой по лбу, зарылся в рыже-красные волосы, всё ещё отходя от их оргазма. Они это сделали вместе, и это лучше всего того, что случалось до. Пока девушка отдыхала рядом без особого движения точно сражённая лань, он восстановил дыхание. Огоньки свеч, на которых прибавилось восковых узоров, подёргивались, и прохладнее в комнате пока не становилось. Гардог наконец пересел и взял девушку на руки, отчего она негромко рассмеялась, ластясь в его руках. Он перенёс её к изголовью кровати, где они легли на подушки, накрывшись одной из простыней. Отдых требовался обоим. — Я рад, что тебе так хорошо со мной, — поделился мужчина, подложив подушку под спину, расслабил мышцы. — Я влюблён в тебя и то, как ты со мной внутри.       Кирса смутилась его словам, с улыбкой отвернулась к окнам, а пальцы одной руки сжали край простыни. Он нащупал её вторую ладонь и поднял, чтобы поцеловать фаланги, костяшки. Она потом притянула их руки и сама приникла губам к его ладони. — Это очень удивительно, — ответила лесничий, устало облизнула покрасневшие от ласк губы. — Так приятно. Я даже не знала, что секс может принести столько. Я правда желанна тобой, и тебе я так… отдалась, это... желание к тебе. — И можно ещё больше, — заверил её Ренйард, однако постарался больше расслабиться, а не заводиться к новому заходу. — Нам надо поскорее выбирать комнату для наших покоев. Чтобы было всё удобнее. Ты уже подумала об этом сегодня?       Разговор плавно потёк в нейтральное и успокаивающее русло. Они обсуждали, что хотели бы от общей комнаты, где могут поселиться именно вдвоём. А отдельные комнаты оставить как островки необходимого пространства.       Тела расслаблялись, однако чарующая сила сотворённого не рассеивалась, как и обоюдное желание — оно лишь отошло на дальний план, накормленное. «Нужно сладить и с этой стороной», отмечал про себя Гардог, кое-как мирясь с тем, что тело ещё отставало. По его прикидкам ещё неделю он будет не в полной силе. Раз он встал, чтобы налить в стакан воды, поднести его Кирсе и выпить самому. Она улыбалась ему усталой, но такой… улыбкой женщины. Его женщины. И он чувствовал в ней её признание, подтверждение — он её мужчина. Тот, кому она доверилась целиком и без остатка, что в её случае просто бесценно. Дар. Он грелся в лучах этого счастья, что светило над ними. И казалось, что девушка лишь расцветала. В дверь аккуратно постучали, и они оба покосились в ту сторону. Первый звук не от них, и в окнах витала густая темень, что навевало своеобразные настроения. В такой час могут тревожить и из плохих вестей. — Это Гантрам, — спокойно кивнул ей Рейнард, знавший эту истину и без всякого предвидения, и пересел на кровати поудобнее. — Ничего странного или такого, за что тебе стоит переживать.       Кирса лишь выгнула бровь и тоже приподнялась, придерживая простынь рукой, чтобы та не обнажала её очень уж провоцирующе. Небольшое напряжение скользнуло в её фигуре, но Гардог знал, что если та всё ещё и переживает, то зря. «Ничего, чего бы ты не захотела сама сегодня», он нежно поцеловал её в лоб, желая передать это успокоение. — Заходи, Гантрам, — громко разрешил он следом и привычно передвинулся к краю кровати. — Заходи.       Дверь открылась, и показался сам сенешаль, нёсший большой таз с тёплой дымящейся водой, несколько полотенец, зажав одной рукой пустой таз поменьше. Гость уверенно и заученно закрыл дверь за собой ногой. Он взглянул на них на смятой кровати и, смутившаяся девушка, лишь подняла руку, потирая румяное лицо, скрывая эмоции. Гость довольно выдохнул с лёгкой улыбкой, в его светло-карих глазах читалось дружеское и спокойное, без чего-то тёмного в похоти или опасного. Пришедший в самом деле радовался за них. — Хорошо, что пришёл вовремя, — сказал он и миролюбиво хмыкнул, — и не помешал. И ещё больше рад тому, что всё у вас тут хорошо.       Мужчина прошёл к одной из тумб, над которой на стене висело разное оружие, и сгрудил тяжёлую ношу, выдыхая с облегчением, тряхнул левой уставшей рукой, опустил пустой таз, и тогда размял правую.       И Кирсе оставалось лишь догадываться, как долго тот нёс всё это, вероятно, с самой кухни. Гардог же тем временем легко встал, распрямился и вальяжно направился к нему. — Сколько прошло времени? — с интересом спросил маркграф, ничуть не стесняясь наготы, следов своей засохшей спермы на животе.       Откровенная обстановка после секса не портилась таким визитом. Он взял одно из полотенец и смочил его в чистой воде. Начал обтираться. Девушка, внимательно наблюдавшая за ними, поняла, что это ещё одна их привычка. Мужчины вели себя более чем непринуждённо, естественно. Без намёков, без неловкости или какой-то игры. Они в самом деле находились в нормальных себе условиях. И она неожиданно начала расслабляться. Не было угрозы, не грозило использованием её как тела для чужой похоти. — До рассвета есть время, — прикинув что-то, ответил сенешаль и весело кивнул. — Если надо, я ещё схожу за водой.       Они оба старались не особо смущать лесничего, который замерла на кровати точно настороженный зверёк. Она это уловила. Ни намёков, ни взглядов в её сторону. Она могла сказать вслух, если ей что-то не понравится. Рейнард её возлюбленный, Гантрам её надёжный друг. Гардог с удовольствием протёр полотенцем лицо и шею, спускаясь на плечи, и девушка подобрала ноги, принялась подползать к краю кровати, захотелось тоже почиститься. Придерживала руками простынь, рассчитывая в неё замотаться. Она ещё не настолько к ним привыкла, чтобы щеголять по комнате без всего. На шорох её движения мужчины обернулись. — Нет, не вставай, — тут же с умильной заботой сказал маркграф и закинул своё полотенце на плечо, занялся новым, смачивая его в воде.       Переглянулся с Гантрамом, и тот без возражений наклонил голову к плечу, на что Рейнард спокойно передал новое полотенце ему. Сенешаль направился к Кирсе, огибая кровать с изножья, пока лорд продолжал приводить себя в порядок. Но теперь порой посматривая в сторону возлюбленной. Она же сползла ближе к краю, однако послушно ждала. Сенешаль мягко подошёл к ней, наклонившись и улыбнувшись, протянул полотенце. — Спасибо, — ответила она, ощущая на губах живую улыбку смущения и доверия, аккуратно взяла подношение одной рукой. — Я рад стараться, леди, — довольно ответил мужчина, смотря сверху вниз полуприкрытыми глазами.       И Кирса ощущала от него то дружеское и надёжное, ту любовь. Оно не портило ничего, не мешалось. Он тоже принадлежал ей в этом. Гантрам уважительно начал отступать, чтобы не смущать её в обтирании. Внутри неё поднималось новое чувство, и девушка рукой, что придерживала простынь, мягко перехватила чужое запястье. Прося не уходить.       Храбрость. Незнакомая до селе уверенность в самой себе и в них, сразу обоих. Она могла, она хотела попробовать. Простынь чуть сползла, а сенешаль остановился, в его выражении скользнула оценка, чтобы не истолковать её неправильно. Краем глаза Кирса отмечала, что Гардог теперь, точно изготовившись, больше повернулся к ним, чтобы наблюдать за всеми действиями. И девушка чуть притянула к себе Гантрама, смотря на него открыто, прямо. Её улыбка стала более осторожной, но разрешающей. Мужчине хватило этого её ответа на немой вопрос. Он вновь склонился к ней, только ниже и аккуратно поцеловал в губы. Просто прикосновение губ, на удивление целомудренное для их ситуации. Девушка лишь расслабилась его мягкости и бережности — он не спешил переступать через границу, и через несколько секунд сама углубила поцелуй, разрешая больше, показывая и свою искреннюю готовность. Желание. И мужчина ответил ей, даря необходимое. Поцелуй стал более умелым, более интимным, но всё равно не растерял мягкости. И возбуждение, которое создали они с Рейнардом, откликнулось тёплой волной от низа живота. Гантрам прервал поцелуй, заглядывая ей в светло-зелёные глаза. Точно спрашивал, готова ли она к большему шагу. Она лишь потянулась к нему. Большего сигнала ему и не требовалось. Ладонями подхватил её, подтаскивая выше на кровать, и она легко выскользнула из простыни. Другое прикосновение — лесничий ощущала, что руки у него более тяжёлые, чем у Гардога. И сам он другой. Они уже делили постель, но впервые разница тел осязалась приятной, удивительной гранью. И всё же когда он сам влез на кровать, касаясь её груди в ласке, она, испытав долю волнения перед совершенно новым, оглянулась на Рейнарда. Подсознательная потребность убедиться, что всё нормально, что всё нормально и с его стороны — мужчины, чью женщину на его глазах целовал другой. Слуга, соратник, наставник, друг. Может, и необходимость его поддержки.       Она с лёгким удивлением обнаружила, что сам Рейнард уже бесшумно забрался на ложе, что на его лице довольная и предвкушающая улыбка. Что в серых глазах искрится и восхищение. Он одобрительно прищурился ей, придвинулся ближе, прижимая её спиной к своей груди, словно дарил надёжность, и в этот момент Гантрам поцеловал её грудь, заставив выгнуться от контраста и новых ощущений. Его руки скользнули к талии, потом ниже к бёдрам. Заходить сразу к действу опытный сенешаль не спешил. Девушка ещё терялась и порой напрягалась. Гардог ласково целовал её сзади в шею, ключицы, лопатки, чтобы её расслабить, с наслаждением посматривал на то, как её гладят и целуют, но не потирался уже вставшим членом о её ягодицы. Старший мужчина легко выискивал чувствительные точки на разгорячённом теле, ласкал и массировал. Не смущаясь того, что целует тело, которого касался другой мужчина, чей пот ещё осязался на девичьей коже. Он без неприязни гладил её живот, игрался кончиками пальцев, вызывая волну мурашек, по местам, где засохла сперма его воспитанника. Гладил ноги, поднимая и зацеловывая. Нёс своё восхищение ей. И Кирса обнаружила, что ждёт, когда он коснётся её ниже, её естества, что напряжение там угадывалось, кровь приливала. Наконец Гантрам снова поцеловал её в губы, и она положила ладони ему на плечи, а Рейнард руками взял её за талию и помог лечь на спину, сам отодвигаясь. Сенешаль прервал прикосновение, принялся снимать с себя одежду, а Кирса с долей волнения за то, что собиралась сделать не меньше, чем намеревались мужчины, взглянула на Гардога. Тот лишь улыбнулся и сам склонился её поцеловать. Контраст ощущений, обилие и сам факт наполняли девушку какой-то радостью — она выгнулась, когда руки сенешаля поудобней придвинули её за бёдра, когда она ощутила складками половых губ его член. Он вошёл бережно, но она едва ли на задохнулась от того, как по разгорячённой, уже испытывавшей блаженство плоти прошлось чужое естество. Куда красочней. И она выделяла разницу их формы, толщины.       Рейнард оставил её губы, чтобы не мешаться сейчас, и Гантрам тут же занял освободившееся место. Мягко обхватил чужой затылок, двигаясь плавно во всю длину, точно смаковал ощущения и давая девушке насладиться ими, испить всё, распробовать. Мужчина легонько целовал её в губы, и через какое-то время Кирса, чьё глубокое дыхание напоминало тихие предыхания стонов, сама начал целовать его ключицы, тренированные плечи. Прижималась к нему нежно. Всё выходило совсем не так как с Рейнардом, который любовался на восхитительное зрелище, получая не меньше удовольствия. Раз он перехватил пальцы девушки, положив себе на возбуждённый член, переплёл со своими, водя вверх вниз. В какой-то момент Гантрам, уловил, что девушка подходит к пику и отстранился, бросив взгляд на Гардога. Тот тут же занял место позади Кирсы, помогая её поднять и усадить на член сенешаля сверху. Девушка нежно обняла его за шею, откинувшись и на Рейнарда спиной. Гантрам продолжил двигаться, помогая возлюбленной руками на талии. И вскоре они были вознаграждены её криками, особо судорожными движениями навстречу. Второй оргазм вышел сильнее первого, ярче. Настолько, что у неё из глаз потекли слёзы, и Гантрам вышел из неё, кончая следом ей на живот, вжимаясь в неё. Он приник её поцеловать, ловя раскаты стонов, а сам помог её без особой заминки насадить на член Рейнарда. Маркграф задвигался быстрее, чем его друг, но Кирса лишь сжимала его. Получала то невероятное в этих движениях. Несколько минут и её удовольствие начало сходить, и только тогда Гардог кончил ей на спину. Потянулся и сам поцеловать. Разомлевшая девушка отвечала устало, но так насыщенно. Она впервые в жизни испытывала два оргазма за один вечер. Рейнард, видевший это в её измотанности, придержал её, с любовью принялся обтирать. Кирса уже уплывала в негу сна, когда Гантрам встал с кровати за новыми полотенцами. Гардог поцеловал девушку в лоб, устраивая её, обмякшую, под одеялом в той стороне, где почище. И она, проваливаясь с каждой секундой всё глубже в неожиданный сон, видела, что Гантрам помогает и воспитаннику обтереться, что они о чём-то негромко толкуют. Но оба сытые, довольные и радостные в наслаждении. Всё было правильно, это ощущалось сердцем, и засыпала она, ощутив сегодня немалую силу, умиротворённая. Не боясь и проснуться рядом с ними двумя.