Смех богов

«Корни, уходя в землю, рождают стремление к небу»

      Утро нового дня Кирса проводила за уроком с констеблем, который не хотел отвлекаться на обучение вечером, подгонял её осваиваться в более сложном темпе занятий. Но она без проблем и легко справлялась с этой новой ступенькой в обучении. Подхватила настрой занятого учителя, что в её присутствии какой-то частью души расслаблялся. И это после необыкновенной ночи и особенного начала наступившего. Девушка проснулась в кровати с Рейнардом, смутно ощущая, будучи интуитивно уверенной, что до какого-то момента Гантрам спал рядом с ними. Но утром мужчины решили благоразумно выдержать границы. Дали ей больше спокойного времени усвоить сотворённое ими, прочувствовать всё в новом просторе. Самой, без их желаний и глубоких чувств. Однако и в пробуждении, и после она не сомневалась, не переживала и не сожалела, лишь встретила их жест с улыбкой. Робкой, но искренней в счастье. Сила любви клубилась и окутывала едва ли не сиянием. И покорно выполняя задания Корбла к грамматике и высокой речи, лесничий ощущала себя легко и удовлетворённо. Как никогда себя не ощущала в жизни. Она задумчиво, с полнейшим спокойствием посматривала на край серо-голубого неба в окне кабинета, пока мужчина цепко проверял написанное ею. Впереди перед ней разливался, подобно подъёму реки, новый день с новыми возможностями, приносящими радость и интерес, развитие. Ей осталось разложить не так много магических камней — ещё требовалось поработать инструментами над формой, а Гардог сказал, что будут тренироваться ватагой в стрельбе и не только, что она может присоединиться, если захочет. Погода вроде выдавалась неплохая. Мягкая, теплее, чем на прошлой неделе, и солнце светило чаще из-за парящих облаков. Не говоря уже о том, что могли разделить она с Рейнардом, с Гантрамом. Без страха — они дарили, несли только жар любви. Но приятное не только ждало, но и происходило сейчас — урок, совмещённый с делами по замку, проходил спокойно. И Корблу, и его ворчанию она радовалась. Тот супил тёмные брови, недовольно поджимал губы, пока синие глаза скользили от строчке к строчке.       Кирса лишь улыбалась уголком губ, с незаметным пониманием поглядывая на него. Ещё одного мужчину, который заботился о ней. Возможно, там, где другие два не могли. — Что ж, урок с Гантрамом всё же пошёл тебе на пользу, — наконец властно изрёк он, заканчивая читать. — Стало внятней, но ещё надо стараться и стараться, Кирса.       Но едва ли от последних слов похвала сгладилась или потеряла в весе. Он был доволен результатом. И Кирса знала это как и то, что действительно справилась лучше обычного. В голове удивительная ясность, полный порядок и слаженная последовательность мыслей. Ей было хорошо, и это сказывалось на всём. Констебль вернул ей лист и быстро надиктовал следующее задание. Как и всегда с акцентом на то, что давалось ей хуже, тяжелее. Девушка молча вновь взялась за железное перо, обмакнула в чернила и принялась писать. Наставник же откинулся на стуле, держа перед собой раскатанный свиток, пожелтевший от времени, придирчиво читал его. Вновь минуты гармоничного покоя. — Ты должна быть бдительна, когда эти двое рядом. И благоразумна, — вдруг сказал Корбл с самым строгим и назидательным видом, требующим и принимающим одного — прямого подчинения его указаниям. — Они пагубно мыслят, не о том, о чём надо. И дурно друг на друга влияют. Особенно на распущенность. Их хлебом не корми, лишь бы потрахаться.       Лесничий, которая только вчера искупалась в их желании и чувствах, откровенности, отдала и сама эти эмоции им, разделяя всё честно, лишь подавила широкую улыбку, прикрыла зеленоватые глаза. — Всё хорошо, Корбл, — она оторвалась от правописания, ставя там последнюю точку, и посмотрела на опекающего бдительного констебля. — Я держу это на виду и слежу за их жестами. И ничего плохого не приключалось.       Не соврала в ответе — ему пока знать о таких сдвигах не стоило. Он и так беспокоился. За то, что та парочка как минимум испортит ему прилежную ученицу. — Это хорошо. Пусть и дальше держат свои привычки и похотливые помыслы подальше, — мужчина скосил на неё пристальные глаза, ещё раз оценил её настроение и внешний вид, который не выдавал ничего эдакого. — Помни, что ты будущая хозяйка замка Гардог и мать будущих Гардогов. А это значит, что твоё… — Давай сейчас не будем говорить о детях, Корбл, — мягко, но решительно остановила его Кирса, понявшая, что сейчас выслушает от него лекцию о зачатии, беременности и о том, сколько отпрысков должна породить. — Я доверяю тебе. Правда. Если случится что-то плохое, я скажу тебе. Корбл, и знаю, что ты сможешь меня защитить и помочь. Несмотря ни на что, — она отметила его пробивающиеся с глубоких и тёмных уголков эмоции в смурном лице: он не ожидал это от неё услышать, ещё и открыто; протянула ему спасительный лист. — И я закончила.       Он, поспешивший взять её задание на проверку и укрыться в работе, выглядел тронутым и успокоенным. Словно вытащил занозу. Даже строгости в осанке поубавилось. Он переживал, что у него нету привычного контроля над положением, что может приключится нечто дрянное. Вновь. История замка пестрела подобным. Но она ответила ему чем-то большим, чем просто дала б осведомлённость. Необходимым для них двоих, но для него особо. Значимо и важно.       Констебль, пытаясь унять эти не особо очевидные со стороны эмоции — но ей понятные и видимые более чем — отвести от них возможное внимание и любопытство, сохранить свою исконную и привычную мужественность, протянул ей вслепую уже свой лист. Лёгкий ломкий шелест, средний и указательные пальцы держали небрежно. — Что скажешь по этой смете? — строго спросил он, а синие глаза продолжали скользить по строкам её почерка.       Девушка взяла у него лист и сама погрузилась в работу, без проблем переходя с одной задачи на другую. Мужчина продолжал её обучать своему ремеслу. Как он надеялся, незаметно. Даже тренировал эту многозадачность необходимую хорошему констеблю, держателю замка. Это очень сложное дело. Особых моментов не меньше, чем в заповедной чаще. Всё довольно интересно. Кирса понимала, что и впереди не меньше премудростей и деталей, хоть Корбл приучал уже какое-то время. О чём надо думать в первую очередь, что идёт в долгосрочную перспективу, как вести казну, почему одно неразрывно связано с другим, хоть и не очевидно на первый взгляд. — Черепицы хватит, чтобы залатать крышу от новых дыр. Две или три сравнительно небольших, — наконец отчиталась она, оставив смету на столе. — Значит, что с большим заказом новой черепицы можно будет потянуть и с тем же избежать ущерба из-за протечки. И где она должна храниться? — В сухом и достаточно тёплом месте, — с довольным кивком ответил констебль, не поднимая взора на неё. — Без солнечного света. Какие кладовые подходят? — Оборудованные на нулевом ярусе. И пара на первом этаже, но там, — подумав назвала лесничий, а в голове замелькали те комнаты, — лежат, хм, не строительные вещи. Значит, те, что на нулевом?       Осторожный вопрос ученицы к опытному и знающему. Корбл вновь кивнул и наконец отложил её написанное задание, которое перечитал, наверное, по несколько раз, теперь взглянул на неё назидательно и повёл урок в деловое русло. Параллельно занимался своими делами, наглядно что-то показывал, порой снова отвлекал на грамматику. Всё шло быстро и без особых задир сегодня — они работали слажено и спокойно. Совсем иные, но всё равно особенно приятные ощущения. Пускай с этим мужчиной и было непросто.       Кирса, закончив со своими простенькими поручениями, лишь задумчиво расплылась в лёгкой улыбке, пока вслушивалась в эти ощущения доверия, своеобразной, но заботы. — Что такое? — с долей холодной подозрительности спросил констебль, который теперь тоже заканчивал бумажные дела. — Знаешь, Корбл, я бы хотел записать всё, что знаю о волшебном лесе, — поделилась девушка, решив, что сейчас обстановка самая подходящая, да и сам он в хорошем духе. — Всё. Как перепись или гербарий, который ты дал. Но я знаю, что это очень сложно.       Мужчина скептично фыркнул, будто не сомневался, что ей это будет действительно сложно или невозможно, и нахмурился раздумчиво. И девушка никак не среагировала, подпёрла лицо рукой с лёгкой улыбкой и подождала с уважением его внятного ответа. — А смысл, Кирса? Он на то и запретный и его охраняют — вреда больше, чем пользы, — изрёк он, излагая свою логику, покачал головой и скрестил руки на груди. — Магия это опасно, ты сама знаешь. Зачем всё это записывать? — Дело не только в магии. Там свои животные, свои растения. Там есть ядовитое, есть и лечебное. Полезное, — начала Кирса с последовательностью и практичностью своего мотива, и наставник не перебивал и не спешил морщиться в надменности. — Помимо того, что это знания редкие даже среди лесничих. Это интересно и заслуживает разумного внимания. Как и любые знания.       Он потёр баки, усваивая сказанное. Всё же обдумывал с разных сторон, признавая их общую ценную черту познавания нового. Кирса не знала, борется ли он со своими убеждениями, что это всё не очень женское дело или же с предрассудками насчёт волшебства. Может, всё одновременно. Но она знала, что вдвоём им это более чем по силам. Даже если тот поможет совсем немного. — Лечебные, говоришь, — произнёс он, продолжая хмуриться, а потом уж мужчина выдохнул и вернулся к прежнему настрою: собранному, уважительному; стал вновь старшим другом. — И они отличаются по пользе от обычных трав? — Да, что-то более полезно для одного, что-то для другого, — серьёзно сказала Кирса, потёрла пальцы рук друг о друга. — Это всё очень многогранно. Я так сразу и не упомню всего. Я смогу сохранить обычаи лесничих, может, найду в них что-то новое — не очевидное. Но записать всё будет не только правильно, но и полезно. Знания могут пригодится. — Действительно могут. И ни у кого больше кроме нас не будет твоего опыта. Это весьма практично, — согласился констебль и взглянул в окно, чтобы по свету определить время. — Можно уделить пару минут. Давай пока просто обсудим, что-то наметим, как лучше будет. А потом идёшь со мной по делам замка.       Кирса кивнула, принимая его указания. Всё равно часы урока ещё шли, и её распорядок пока принадлежал ему. Строгому наставнику. И она чувствовала себя хорошо в том, как всё сегодня шло и чем они собирались заняться. Помимо прочего. Ещё один шаг вперёд, и думы, отдававшие далёкой грёзой, становились реальностью.       Во дворе же с той стороны замка, где лучи солнца падали в этот час и согревали, слуги Гардога разминались и тешили себя рукопашными боями. Всё равно особых дел по замку, где сегодня требовались бы мужские руки и сила или же умения, не было. Тренировались и отрабатывали реакцию, движения, смекалку поединка. Занятие увлекало, неся почти что ребяческую радость и азарт, и приносило взрослую пользу. Рейнард с удовольствием распрямился, вставая с земли, где боролся с более рослым Алгаром. Оба не щадили друг друга, желая одержать верх. Но всё же маркграф действовал быстрее, заставлял своё тело двигаться всё лучше и лучше. И это принесло, скорее, ничью с оттенком его победы. Он довольно и глубоко дышал, потёр шею грязной рукой, пока соратник поднимался следом — тоже не разочарованный собой. — Молодец, плечо надо разрабатывать, Рейнард. Быстрее заживёт. Да и тело полезно размять после всего. Не на четырёх лапах бегать, — обстоятельно произнёс с лёгкой смешинкой Гантрам, который давал советы всем и направлял друзей, как один из самых опытных и умелых наставников. — А тебе, Алгар, стоит потренироваться выделять те моменты в драке. Больше внимательности. — Проглядел, — охотно согласился тот и взъерошил светлые волосы пятернёй и выдохнул, переводя дух. — Но хозяин прям давил. — Приятно быть человеком на ногах, — пошутил Гардог, сверкнув серыми глазами, и все рассмеялись. — Хочу ещё разок. После отдыха. — Тогда мы пока повозимся, — Видар весело кивнул и спрыгнул с пенька, который стоял среди прочих принесённых для удобства, и махнул рукой Оскеру и Хернэну. — Идём. Два на одного, давай.       Все собравшиеся вокруг соратники уже были перепачканы в земле с головы до пят и прошли по одному заходу. Не только те, коих маркграф обычно брал с собой на дело, но и те, кто оставались защищать дом или просто трудиться в замке, и дети, желающие поскорее присоединиться к взрослым в их работе. Все умели постоять за себя. Одни сидели, другие ходили в стороне в разминке, третьи стояли и просто наблюдали за зрелищем. Рейнард отошёл к сенешалю, даже не делая попыток отряхнуть смятую и свободную рубашку. Не имело ни малейшего смысла. Разгорячённое тело под грязной тканью порой оглаживал прохладный воздух весны. День выдался тихий — не ветреный и достаточно тёплый для таких игрищ, не совсем достойных его положению маркграфа. Одному из двух в стране. Словно сезон наконец одолел остатки долгой зимы. Но самое главное, что на сердце парень чувствовал точно — так оно и было. Новый день после особой ночи выдавался замечательным. Он ощущал себя сыто и привычная жажда дальнейшего, большего не выбивалась в настойчивости, не затеняла разумное. Гардог наслаждался и испивал то ночное удовольствие, не торопился и смаковал всё целиком. То удовольствие, которое дала им Кирса и которое испытала сама. Необычное пламя желания. Разожглось, бережно подготавливаемое, пестуемое им с особой бережностью, и не угасло с рассветом, не кануло в ночи. Только первое открытие для неё в такой связи, зато сколько блаженства читалось на утро в ней всей. Всей целиком. Светло-зелёные глаза смотрели с согревающими, сверкающими огоньками той любви, тело словно налилось этой незримой силой и стало ещё краше, желанней. И её покой, полная и осторожная гармония.       Она нашла в них опору как человек и как женщина, впервые позволив себе так серьёзно довериться — вера помогала всё принять по достоинству. Наслаждение ещё текло в венах и у неё и у него, и он искренне радовался тому, что и Гантрам тоже был доволен не меньше них двоих. Это угадывалось в плавности жестов, в хорошем и лёгком настроении. Тоже был счастлив и спокоен этим днём. Дела у него как у сенешаля, сделавшего часть работы констебля, ладились славно, и он поддерживал в замке хорошее настроение. Всем требовалось по-настоящему передохнуть после последней прогулки. — Как себя чувствуешь после вчерашнего? — спросил негромко наставник, чтобы не привлекать особого внимания к такой заботе, наклонил голову. — Тело или дар не мешают сейчас? Есть какие-то ощущения? — Ничего особо неприятного, но всё же стоит сегодня вечером воздержаться от повтора, — отозвался Рейнард и сыто улыбнулся, почесав подбородок. — Я, правда, не восстановился полностью. Зато отвлекусь сейчас. Это мне в радость — хочу позаниматься ещё, Гантрам. И Кирса отдохнёт от нас, она такая сейчас прекрасная, — чуть прикрыл глаза в нежной страсти, — пускай побудет в покое. Для неё это в диковинку, новое. — Тело должно отдыхать и разминаться. От одного к другому, — философски кивнул сенешаль, принимая его слова и уверенность в том, что тренироваться дальше тот сумеет без вреда. Себе и окружающим. — Попробуй в следующий раз держать среднюю дистанцию — это не самое отработанное у тебя. Бреши надо закрывать. А Кирса, — его губы тронула мягкая улыбка не меньшей заботы и уважения, — придёт сюда, если захочет. Она знает, что ты тут и я, может, тоже решит потренироваться, как ты и предлагал. Я помогу, если твоя сдержанность или силы подведут. — Да-а, я могу думать совсем о другом. Да и проглядеть что-то не хочу, — хмыкнул Гардог, унимая чуткостью разгульные мысли. — Хочется, чтобы её тренировка прошла не хуже, чем у нас. Чтобы после ночи она лишь окрепла духом и увидела, что не только там, в постели, всё отлично по-прежнему. Я так рад делать это для неё — ей это нужно. — Мне думается, что с ней всё хорошо после вчерашнего, — со знанием ответил Гантрам, потёр основание шеи, на пару секунд светло-карие глаза отстранились в оценке. — И уж точно она спокойно проведёт время в замке — они с Корблом ладят. Он доволен уроками с ней, что редкость само по себе. А теперь смотри внимательно, Рейнард.       Мужчина указал на начинающийся поединок, и Гардог легко сфокусировался на нём, направляя хорошее настроение в пользу обучения. Постоянного и никогда не заканчивающегося. Пусть даже мастерство боя за года жизни достигло высокого уровня. Они отрабатывали, стремились к новому и передавали этот опыт более младшим и менее умудрённым.       Разговоры вокруг текли, вспыхивали в обсуждении интересных моментов, затихали в неотрывном внимании. Потеха продолжалась, ничего не случалось ненормального: спокойствие дня не нарушалось случайностями, травмами, странностями, к ним порой захаживали с поста дозорных, где бдели за дорогой. Гардог успел сделать ещё пару заходов, и Гантрам всем показывал, как и почему лучше делать те или иные захваты, как правильно ломать конечности, ставил в сложные связки, когда к ним тихонько присоединилась Кирса. — Моё очарование, — маркграф первым заметил её, идущую от серой махины замка, вскинул руку, приглашая к себе. — Вижу, Корбл отпустил тебя. Или ты сама улизнула?       Девушка улыбнулась на его вопрос, утаивая веселье, сцепила руки за спиной немного застенчиво, а когда к ней повернулись прочие слуги: от ребятни до самых старших, чтобы поприветствовать юную хозяйку, она вежливо кивнула. Сразу всем. Обвела их лёгким дружелюбным взором, выделяя точно каждого и никого в предпочтении среди них, соратников лорда. Сама становилась той особой, значимой леди замка, которая уравновешивала действия главы рода. Она уверенно прошла к Рейнарду, а в глазах прибавилось радости к нему, как к своему мужчине, и интереса. Общение и без всяких слов, говорившее всем, кому требовалось, что всё у них двоих хорошо. — Мы закончили. Дальше я ещё не готова к тем премудростям, — произнесла она и добродушно хмыкнула, заходя под руку мужчины, позволяя ему прижать себя в объятии. — Захотела отдохнуть с вами. Тут свежий воздух и занятие интересное.       Она приникла к Гардогу боком, осмотрела лучше круг действа для драк, улыбнулась и сенешалю. Более особенно, чем прочему окружению. Рейнард же ли расплывался в улыбке, чувствуя её настроение, не омрачённое переживаниями, страхом сомнений, и то, как она его ему выражает, как признаёт днём и Гантрама. Принимала, разделяла их общее. Сама становилась сильнее с ними. — Мы ещё будем тут пару часов, — довольно поделился законнорожденный Гардог, погладил её плечо пальцами, — пока солнце согревает. Можешь и сама размяться. Я лишь поддержу тебя.       Тем временем нарушенная тренировочная стычка вернулась к прежнему ходу, и они оба теперь наблюдали за чужими движениями и борьбой. Мужчина отмечал, что она смотрит по-умному на действо, и чувствовал себя превосходно. Они могли провести всё время вместе. — Я не особо умею драться, — наконец ответила Кирса, не отрывая взора от сцепившихся. — Мне больше приходилось уклоняться и ускользать. Против зверей бой бесполезен. В лесу другое нужно. — Ты можешь потренироваться и в привычной себе манере. Просто скажи, что нужно, — спокойно заверил её Рейнард, медленно поцеловал её в висок. — Моя Кирса. Никаких проблем, и не думай, что с нашими будет проще. Так что хорошо разомнёшься. — И это интересно, потому что мы редко тренируем именно увороты. Пренебрегать ими не стоит, — заметил сенешаль, являя и практичность и доброжелательность, усмехнулся. — Лесничии предпочитают ещё и удары исподтишка. Но потом с этим.       Девушка сдержала смешки и приникла лицом к груди Гардога, чтобы скрыть долю смущения за припоминание о том, как она напала на Гантрама со спины.       И в этом своя правда: порой такой бесчестный удар лучше прямой драки. Свита маркграфа не особо чуралась разных методов. Новая возможность была принята с энтузиазмом. Кифер молча закивал, а прочие проявили себя вслух. — Да, можете нам показать движения? — попросил молодой Ортвин, который как раз отдыхал после прошлого поединка. — Любопытно ж, чем занимаются лесничии в том поганом лесу. — Очень, — согласился Дван и кивнул, потирая покрасневшую шею. — Как раз голову проветрить от удушающих и кулаков в нос.       Кирса обняла довольного Гардога, получая от него поддержку через это прикосновение, а потом осторожно кивнула. Отошла, потихоньку разминая руки, ноги, спину, пока текущий бой заканчивался. И для начала она попросила себе двоих атакующих. Рейнард не переживал, зная, что ей необходимо и такое занятие. Сила привычек, расчёт безопасности. И он сам чувствовал себя особо сильным, помогая девушке окрепнуть, даря ей это всё. С интересом наблюдал, как лесничий танцует, ускользает от нападавших, делает подсечки, напрямую не сцепляясь. Порой она останавливалась, чтобы что-то объяснить тем, кто спрашивал, и Гантрам выделял интересные моменты, пытаясь вникнуть в её стиль. Рейнард видел, что ей нравится такой отдых так же, как и ему, и лишь расслаблялся, наслаждаясь тем, что всё текло хорошо. Правда, он всё же её остановил, когда она начала уставать, но азарт и долгожданный вкус занятия манили её дальше и дальше. Он подошёл к ней и мягко оттянул из круга, пока его соратники лишь переводили дух в гонке, что сравнима с поимкой дыма. — Довольно, Кирса. Сделай перерыв. Для начала очень неплохо, — целовал её костяшки, пальцы, нашёптывал ей в увлечённое лицо. — Ты превосходно справляешься, отдохни пока. Дай и другим поиграть.       И она с тихим смехом позволила ему увести себя в сторону наблюдателей, улыбалась довольно и доверчиво, пока он обнимал её. Крепко, с тем, чтобы не выпустить в ближайшее время.