Смех богов

«Отголоски дел по-всякому вторят своим хозяевам»

      После лёгкого ужина Кирса неприметно ускользнула из общего холла, оставляя всех в их беседах, и спустилась на второй ярус раньше двоих мужчин, не отказав в удовольствии одной побродить по хитрым коридорам, послушать, как магия там течёт. Теперь те ощущались более родно, как норы некоторых зверей в волшебном лесу, и вроде сам замок, освобождённый от одной из «заноз», благосклонно хранил её в этой безмолвной прогулке. «Определённо благотворней», заключила девушка, с факелом заходя в купель, куда её уже водил Рейнард зимой. Большой купальни не набрали, однако в просторной комнате поставили две небольшие ванны из тёмного дерева — она таких раньше не видела ни разу, даже в паре постоялых дворов. И пока она с любопытством осматривала новые ванны, что и сейчас пахли чем-то сырым, зажигала свечи, уже расставленные слугами, и прочие факела на стенах, дошёл и Гардог, видимо, закончивший с хлопотами и поручениями на день. Тот оставался позади, ложился ещё одним камнем в череду сотворённого для всего важного. Хотелось отдыха. Лесничий как раз примостила в держателе свой факел, когда парень раздосадованно проворчал, и она спокойно повернулась к нему. — Корбл тиран похлеще меня, — он сердито фыркнул, смотря на ванны, и прошёл вперёд, дверь притворилась с тихим скрипом. — Знает же, что я не люблю эти лоханки.       Серые глаза скользнули к возлюбленной, и лёгкое раздражение смылось приятной любовью. С ней он был готов примириться с этой подначкой констебля. Мужчина уверенно направился к ней, и Кирса шагнула навстречу, с интересом заглянула в лицо. — И что тебе в них не нравится? — спросила негромко, легонько обняла его за талию. — А то я ещё ни разу не мылась так, Рейнард. — Они тесные, моё очарование — я люблю простор. Да и могу себе позволить не ютиться в этом тазу, как и позволить тебе, — заявил он и выдохнул, избавляясь от лишних сегодня эмоций, улыбнулся ей и легонько поцеловал, наслаждаясь. — Что бы ты нежилась в горячей воде и плавала. Но ладно. Как раз сравнишь и, может, присоединишься к моему мнению, Кирса.       Он хмыкнул, обнимая её теснее, а она прильнула с добродушным смешком к его груди. Воздух вокруг уже нагрелся, и было приятно тепло, потрескивали огни. Расслабляющая обстановка, чтобы смыть с себя пот и грязь. Они постояли рядом друг с другом, отдыхая. — Гантрам сегодня будет помогать с обмыванием, — мягко и аккуратно изрёк Гардог, объятия не разрывал. — И после, если ты пожелаешь. — Не думаю, что это проблема, — ответила девушка, перебрав чужую рубашку пальцами, добавила с лёгкой улыбкой: — И после тоже.       Мужчина поцеловал её в лоб и отпустил. Начал стягивать рубашку, поясняя, что нужно набрать горячую воду. А сама она молча принялась готовить полотенца на троих, чистую одежду. На полках и скамьях всё имелось по-прежнему, хотя бы в этом констебль не ограничивал. Маркграф уже набрал половину одной ванны, когда дверь раскрылась и под водопадный плеск зашёл сенешаль. И лесничий чуть смутилась, но и по-настоящему обрадовалась его визиту. Тот сперва прислушивался к тишине коридора, а потом плотно закрыл створку.       Только потом заметил деревянные приспособления и воспитанника, носившего вёдра, от которых поднимался пар нагретой воды. Вердикт старшего был спокойней, но не отличался по сути. — Упрямец, всё экономит дрова, — покачал головой он, быстро окинул остальное пространство взором и прошёл вглубь, на ходу стягивая рубашку. — Впрочем, это тоже роскошь. Главное, чтобы чисто.       Гантрам чуть сменил направление, чтобы положить одежду на скамью и коротко обнять Кирсу, что потянулась к нему навстречу, поцеловать. Нежно и коротко. — Выбери пока что-нибудь из склянок на этой полке, леди, — он уже уходил к пустым сложенным вёдрам у стены и похлопал попутно по полке стеллажа. — На запах.       Гардог задумчиво наклонил голову, но спустя пару секунд лишь рассудительно покивал, а сенешаль резво и привычно присоединился к набору воды. Комната громче заполнилась плеском, пока они вдвоём перешучивались из-за того, что приходится так работать. Девушка же повернулась к ним спиной, чтобы больше собраться с духом на новое общение, и принялась перебирать ёмкости тёмного стекла. Когда-то на них были устроены таблички с названиями, но сейчас те стёрлись от времени. И она аккуратно вытаскивала пробки, нюхала, знакомясь и следуя совету. Масла. Одни травы узнавались, другие нет. Мята, вербена, кажется, что-то еловое. Кирса не стала долго выбирать и для начала взяла флакон с мятным. Позади ещё слышался шум воды и знакомые голоса двоих мужчин, её, но теперь вода, покачиваясь, отражалась и лёгким эхом от деревянных стенок. Девушка выдохнула и медленно подняла руку к вороту рубашки, ослабляя его, начала раздеваться у стеллажа. Одежда еле слышно шелестела, открытой кожи касался тёплый, ещё сухой воздух. Плеч, грудей, живота. Неспешно стягивала с себя ткань, чувствуя, как колебания и смущение отступают под приятным чувством доверия, особой любви, уверенности в себе. Её нагота им. Бёдра, ноги. Она развернулась к двоим, которые заканчивали заполнять вторую ванну горячей водой, прихватила склянку и тихонько прошла вперёд, к ним, ступая босыми ступнями. Плиты уже нагрелись до сносного. Рейнард, заметив её приближение, такое по-женски ласковое и при всём чистое, выпрямился и облокотился на ведро, опасно устроив его на краю ванны. Смотрел с обожанием, что заиграло незримыми искрами по воздуху. Гантрам же взглянул, не отрываясь от процесса наливания, светло-карие глаза источали тепло, фигура и поза остались спокойными. Кирса чуть улыбнулась им и вполне открыто подошла к маркграфу, прижалась к его плечу.       Он лишь засопел, любуясь её эмоциями в этот момент, и обнял одной рукой за спину. Пальцами рисовал узоры на девичьем плече, а сенешаль наконец закончил опустошать ведро и распрямился. — Твоя нагота прекрасна, Кирса, — произнёс он негромко с задумчивой улыбкой, а потом указал рукой на ванну. — Уже почти готово. Выбрала что-нибудь?       Девушка кивнула, ощутив ток крови и той невероятной силы от доверия к ним, и протянула ему склянку, пока Гардог с интересом смотрел на ёмкость, убирал ведро, гладил возлюбленную. Её тело, уже знакомое и необычайно желанное, отзывалось ему, дарило то удивительное, что возвышало его, открывало ему самому глубины собственной мощи. Старший же принял вещицу и кивнул, вздёрнув тёмную бровь. Узнал просто по памяти. — Мята, неплохой выбор, — сунул стекло в карман и отошёл к бочонкам с холодной водой. — Остаётся лишь немного разбавить. Очень горячая вода портит кожу, да и заболеть проще.       Пока тот зачерпывал ведром, Рейнард наклонился и приподнял лицо лесничего свободной рукой. Она посмотрела на него, светло-зелёные глаза сверкали в отсветах свечей и факелов. Сверкали и изнутри радостью, и из-за всего казалось, что в них жил свой желтоватый огонёк. Тоже диковатый. Возможно, что тоже из-за того желания брать больше. Он плавно вовлёк её в поцелуй, ныряя в него подобно тому, как нырнул бы в бассейн, если бы Корбл не пожадничал. И Кирса ласкала его, будила томность, отзывалась в ответ. Делалось жарче и без тёплого воздуха вокруг. Чувство и страсть медленно распускались, поцелуй становился более откровенным, точно приглашающим. И Гардог разорвал его — он хотел, чтобы девушка сперва помылась и отдохнула в новом уходе за собой, а не смазывать всё, заваливая её на скамью. Она лишь молча кивнула, прижимаясь лицом к его груди, вдохнула запах открытой кожи. — Любимая моя Кирса, — произнёс Рейнард, разминающе поглаживая её шею и лопатки.       Гантрам тем временем вылил ведро холодной воды и помешал рукой по локоть, потом кивнул самому себе и полез за склянкой, добавил несколько капель масла и ещё раз всё перемешал. — Твоя ванна готова, леди, — заявил он, с заботой и прямотой смотря на двоих, видя улыбку интереса и воодушевления на её лице, стряхнул с руки капли.       Она благодарно кивнула ему и подошла к деревянному борту. Край доставал ей до бёдер. Рейнард коротко, сметливо переглянулся со своим советником, и тот быстро обошёл край изделия и с заботой протянул крепкую руку девушке, чтобы она опёрлась на него. Кирса доверчиво вложила ладонь, а Гардог поднял её за тонкую талию, чтобы она переступила через борт. На мгновения оказалась выше них. И девушка с их поддержкой, с их прикосновением зашла в воду точно речная нимфа. Столько простого и не менее удивительного человеческого волшебства было в этом общем жесте. Она переступила с ноги на ногу, слушая новые ощущения, потом повернулась к ним лицом.       Застенчиво подняла руки к шее и только потом села в воду, источавшую лёгкий аромат травы. Гантрам полюбовался её манящими движениями и направился за вторым ведром холодной воды, пока Рейнард огладил щёку девушки. Она сидела, пока не пересаживалась поудобней, на уровне его пояса. — Надеюсь, что тебе понравится, — сказал он и отошёл к своей ванне с усталым выдохом: — В моё не надо. — Это полезно и чище, — указал Гантрам, пока его воспитанник торопливо оголялся, вернулся и заметил со смешком: — Ты даже в детстве не любил эти ванны.       Гул выливаемой воды, перемешивание и Гардог без промедлений зашёл в ванну и тут же сел, выискивая наиболее комфортную себе позу. Вода заволновалась, закачалась, несколько всплесков и брызг, что перелились за край. Кирса же тихонько разместилась в своей, отметив, что ей довольно удобно, а вот мужчинам, да, тесновато. Они более рослые да и вообще. Она утаила смешок и зачерпнула слабо благоухающую воду, аккуратно, чтобы не замочить волос, умылась. Сенешаль с усмешкой старшего прошёл к полке с мочалами и направился с ними к парню, который уже откинулся спиной на стенку, запрокинул голову, разметав алые пряди. Всё же вода и омовение делали приятно. Лесничий наблюдала за ними двумя, такими спокойными и непринуждёнными в данной откровенной обстановке, обратила внимание, что ванны стоят на неком расстоянии друг от друга. Довольно-таки далеко. Старший опекун скинул мочала, пошёл обратно к бочонкам. — Их не поставили рядом, — негромко указала она, вытягивая ноги, чувствуя теплоту и приятность воды, поверхность мокрого полированного дерева. — Должно быть, по задумке Корбла. — Переживает, что я плохо сдерживаю себя, — Рейнард проказливо хмыкнул и кивнул, согнув одну ногу, чтобы выпрямить вторую. — Но для меня и это не преграда, — запрокинул руки на стенки, — ты сама знаешь, любимая Кирса.       Показалось из-под волнующейся воды его колено, и девушка, почувствовав искорки игривости в настроении, непринуждённо отвела взор к Гантраму. Тот намешал в ведро ещё воды и уже вернулся к ним, подхватив дополнительные мочала. — Зато он не предвидел, — произнёс он и присел на корточки как раз между ваннами, — что я сегодня буду тут. Думает, что я занят наверху. А мне так удобней между вами ходить.       Взял одну руку хмыкнувшего самодовольного лорда и принялся натирать. Привычно и сноровисто. Забота и особая любовь, как и сплочённость. Всё странно, но не менее подлинно.       Кирса перевернулась на бок, следя за ними, ухватилась пальцами за борт. За ставшим успокоенно-тёплым взором Рейнарда, за ловкими движениями кистей Гантрама. Думала не о том, что возможно так же будут мыть и её, а о том, что старший делал так, пожалуй с самого рождения Гардога. Хозяин и слуга, определённые ещё задолго до появления первого на свет. Однако разрыва и разницы положения не ощущалось в этом уходе — только их взаимосвязь и та открытая забота, какую обычно не показывали таким мягким образом. В которой нельзя выделить выше прочих какое-либо чувство: отеческие, дружеские, сыновьи, иные, привычные их образу жизни. С губ девушки слетел еле слышный выдох понимания и любви к ним. Она вытянула руку и коснулась лопатки мужчины, и он обернулся, не прерывая своего занятия. Смотрел дружески. Взглянул и Рейнард, довольный всем в эти минуты, наслаждавшийся единением. — Ты тоже потом помоешься, ведь так? — с заботой спросила девушка, внутри клубилось нежелание услышать несправедливый ответ.       Неправильный — они тут втроём. И ею желалось настоящего во всём. В каждом проявлении. Маркграф радостно улыбнулся её беспокойству, одним взглядом заверяя, что всё хорошо, что он никогда не обойдётся так с ближними. Мог протянуть и руку, пускай и не дотягивался всё равно, но сенешаль как раз перешёл на внутреннюю часть и коварно не давал ему особо двигаться. — Обязательно, — ответил Гантрам и быстро поправил тёмные волосы одной рукой, чтобы не лезли на лицо. — Это же так хорошо быть чистым не раз в пару месяцев. Не понимаю людей, которые пренебрегают этим. Даже в других замках. Хотя там-то можно себе позволить. А приходится носиться с тазами и лоханками.       Кирса чуть кивнула и расслабилась. Погрузилась в тёплую воду по шею, поводила ладонями по ногам. Кожа смягчалась. И сама она цвела, впитывала эти моменты с ними, к которым теперь принадлежала так же плотно. Они будто сплетались. — Главное, что у нас всё есть, — со смешком заметил Гардог и наклонился вперёд, чтобы дядька хорошенько потёр спину. — Нужны лишь деньги, чтобы выкупать больше дров и чтобы этот дотошный не подсчитывал каждую дровину. Хотя столичные бани всё равно лучше. — Ну ещё бы они тебе не понравились. Когда всё само льётся, когда и лежаки прямо в паровой комнате, — хмыкнул мужчина и встал, перешёл к изголовью ванны, зачерпнул воды на спину воспитанника, начал счищать, массировать. — В замок всё не поместится, Ардо. Для таких баней вообще нужно всё особенное.       Сенешаль отбросил истрепавшееся мочало и наклонился за новым на полу, потом рукой подтолкнул парня, и тот кое-как, явно нехотя пересел, чтобы открыть больше низа спины.       Девушка улыбнулась под голос мерный сенешаля и изречение маркграфа, в коем звучала его характерная жадность до большего, оценивающе взглянула на лежащие и нетронутые мочала. До них просто так не дотянется. — Можно мне? — спросила она, привлекая внимание мужчин, и указала глазами. — Я помою тебя после, как раз пока посидишь, — обстоятельно возразил Гантрам, переходя вверх ко второму плечу лорда. — Вода так быстро не остынет. — Я сама, — кивнула девушка и села, отчего из-под воды показалась её грудь. — Сегодня хочу так. — Лишаешь такого удовольствия, моя Кирса. Нас всех, — посетовал Рейнард в любовании лицом и силуэтом. — Ты восхитительная. Но если хочешь сама, то хорошо.       Гантрам лишь согласно выдохнул, покачивая головой. И как только закончил с рукой лорда, отошёл прихватить новых мочал, одно вручил девушке, другие положил рядом с ванной. Сам коротко умылся водой из ведра в этом перерыве. Тепло мешалось с влажностью, и потрескивание огня сливалось с плеском воды. Уютно и приятно. Разговор потихоньку тёк дальше, делая обстановку более лёгкой и живой. Они словно соединялись перед грядущим, и оно ощущалось очень приятным и значимым. Лесничий начала чистить себя, посматривая на то, как проходит процедура в другой ванне. Всё тереть сенешаль не стал, оставив паховые участки и часть живота самому парню — не слишком удобно тянуться, да и тот не ребёнок — и отошёл помочь Кирсе со спиной, но не больше. Вскоре они закончили. Первым и без колебаний вышел Гардог, вновь расплескав воду, и помог Гантраму вычерпать часть из своей ванны, а потом и вовсе опрокинуть ту, пока лесничий задумчиво растирала свои ступни жёстким ворохом деревянных волокон. Мужчины вдвоём быстро набрали новой воды, и Рейнард, стоя на полу, ополоснулся напоследок уже из ведра, а потом принял сухие полотенца от Гантрама. Вытерся. Вся лишняя влага текла вниз по полу, в большой бассейн. Гардог с удовольствием протёр тканью шею и обмотал полотенце вокруг бёдер, подошёл к ванне Кирсы. Сенешаль пока без спешки снимал с себя последнюю одежду. И к его обнажённости ей стоило привыкнуть. — Уже пора, моя Кирса, — маркграф с малость хищной улыбкой протянул ей ладонь и помог встать.       Вода стекала по изгибам тела, красиво переливалась, и её взор украшал это зрелище. Она смотрела на него с доверчивой любовью, позволила ему вывести её и отвести к скамье с полотенцами. Он принялся заботливо и насухо её обтирать, а сенешаль тем временем с блаженным выдохом погрузился в ванну. Девушка коротко улыбнулась, радуясь за него, а потом обняла Рейнарда, который смаковал каждое прикосновение к ней. Прижалась к ней грудями, скользнула сухими руками к шее.       Вдохнула запах его обновлённости, что принадлежала ей, сама источая тоже самое к нему и Гантраму, вдобавок несильный и ненавязчивый аромат мяты. Незамысловатая процедура ухода за собой, детали их внимания. Странной любви, в какую она вживалась. И неслышно рассмеялась от наплыва счастья и покоя — они подойдут все чистыми к новому. А оно ждало, уже негласно установившись как нечто определённое. Рейнард понежился в её прикосновении и отстранился. Поцеловал её пальцы, кисти, прижав их лицом. С азартом сверкнул глазами. — Одевайся, моя любимая, — прошептал он и отошёл, уверенно направился к сенешалю: — Давай, спину. Ты и раньше-то не был гибким. — До неё сложно вообще достать, — поделился Гантрам, который наслаждался процедурой в полной мере. — Надеюсь, что мы не будем завтра выслушивать о том, сколько мочал мы извели сегодня. — Займём его чем-нибудь другим, — хмыкнул Рейнард и ловко подхватил новое мочало, хотя мужчина с удовольствием и основательностью уже тёр себя ещё одним. — Дел и так и сяк по горло. Зато глядишь, к лету будет лучше.       Гантрам с долей сомнений качнул головой, но улыбнулся, когда Гардог начал мыть его спину. Делал это не с той привычной задумчивостью — скорее, с неподдельным вниманием. На этом помощь и ограничилась, однако и такой жест являл собой их глубинную привязанность, уже со стороны парня. Кирса лишь улыбнулась, осязая такую разную любовь, что наряду с другой составляла общее и сильное чувство.       Начала одеваться в чистое и тёплое, потом подошёл и Гардог. Скинул больше не нужное полотенце и остался на мгновения обнажённым перед ней. Тоже взял одежду, и в молчании, прерываемом лишь плеском воды и довольным насвистыванием сенешаля, звучало то, что им предстоит подняться наверх. Совсем скоро. — Давай сегодня в одной из общих комнат? — девушка поправила рукав маркграфа и взглянула на него с игривым смущением, открываясь ему. — Хорошо, там должно быть тепло. Особенно, если открыть заслоны побольше, — и мужчина прижал к себе лесничего за талию. — Пойдём в ту. Всем будет удобно.       Кирса мягко кивнула, ощущая его голод до неё, его намерения на эту ночь, теперь он не прятал этого в движении. Становился более свободным, и ей нравилось. Как и ему то, что она бережно несла ему и им. Ту страсть и желание, что днём витали рядом с ними, что дождались своего часа. Гардог поддразнивая поцеловал её в шею, и она прильнула. Приятное прикосновение тут же отозвалось. Их вечер, их ночь начиналась. Они все знали, что со временем этого бережного ожидания не потребуется вовсе. Что они окрепнут с этой новизной, и та наполнит их сполна. Девушка сплела пальцы их рук, и они вдвоём просто стояли вплотную к друг другу, пока сенешаль мылся. Долго тот не заставил себя ждать, и вскоре уже втроём они поднимались наверх. Рейнард держал Кирсу под руку, а Гантрам бдительно посматривал вокруг, готовый подхватить. Охранить. Уже наверху маркграф распорядился, чтобы прибрались в купальне. И убедившись, что за время омовений ничего не приключилось и что никто не спешит мешать ночному отдыху, они направились наверх. Сенешаль сноровисто отошёл, чтобы прихватить всё необходимое для ночи, чего могло не хватать в комнате. И без проблем догнал двоих на тёмной лестнице. Ночь сгущалась, укрывая их собой, селя в коридорах и углах особую темень. И они поднимались втроём с рыжеватым огоньком факела.