Смех богов

«Символ краше слов»

      За окнами слышался отдалённый шум каких-то работ, а Кирса заканчивала крепить смоляным клеем огранённые и зашлифованные кусочки кристалла к нужному камню. Размером где-то от запястья до кончиков пальцев, вытянутый и напоминавший острие копья. Поблёскивающие, переливающиеся радугой от огонька свечи кристаллы рисовали на нём узор. Не только собой, но и лучами, если поднести к солнцу. Момент знания и истины, подлинного сокровища, что увидеть дано не каждому. Руну, что должна была собирать свободную магию и перенаправлять её уже упорядоченно в нескольких направлениях. К другим точкам в замке, что девушка уже обустроила. Она выдохнула и бережно подхватила изделие через тряпицу, чтобы не запачкать. Покрутила из стороны в сторону, улыбнулась себе — трудом более чем довольна. В лесу вещица служила б не менее величественно, чем корона на каком-нибудь короле. Некоторые животные обязательно положили бы на неё глаз и лапу. Самое время оставить, чтобы клей схватился, и пойти подышать воздухом, погулять в парке. Час для привычной прогулки близился подходящий, Рейнард, скорее всего, занят своими делами. Лесничий аккуратно отложила серый камень, принялась тщательно вытирать руки от остатков чёрной липкой субстанции. Сама сделала из смолы, угля и сухой травы, и Корбл, заставший её за этим занятием прошлым днём перед уроком, лишь скупо похвалил за сноровку. Девушка в успокоении прикрыла глаза и пальцами загасила свечу, на которой разогревала нужные куски клея. Работа не просто успокаивала, отгоняя дурные мысли, а воодушевляла и насыщала внутренней бодростью, принося удовольствие. В дверь кабинета постучали, и Кирса, подхватив дымящий подсвечник, прислушалась к себе. Магия вела себя спокойно. «Не Рейнард», отметила она и спокойно прошла к временному стеллажу. Да и стук отличался. Кажется, что и высота звука другая, интервалы. «Может, Гантрам», подумала она на ходу, чуть смущённо дёрнув уголком губ. — Да, входите, — разрешила без особых опасений или подозрений.       С чародейством на сегодня закончено, оно никому уже не повредит, да и её внимание теперь свободно. Во всяком случае, если Корбл не вспомнит о каких-нибудь занятиях и если ничего не приключится. Однако замок мерно и спокойно «дышал», ничего не слышалось странного в этом отголоске.       Дверь открылась, и в её комнату прошёл в самом деле сенешаль. Кирса улыбнулась ему вполоборота, поставила подсвечник на положенную полку к прочим вещам. Ей требовались разные для своего увлечения, и всё лежало в нужном порядке. Как, пожалуй, не лежало в хижине у заповедного леса. — Леди, — поприветствовал её кивком мужчина, плавно притворил за собой дверь. — Вырвался сказать, что прогулка по парку пока откладывается. И я буду с тобой это время. — Откладывается? — девушка чуть наклонила голову, взглянув на него с интересом, и медленно направилась к столу. — Почему? — Корбл занят обустройством и обновлением, а Рейнард ему мешается, — со смешком поделился Гантрам, пока не отходил от двери. Дистанция вежливая, доверительная. — Решил, что лучше тебя предупредить. Да и готовят они тебе сюрприз. Не охота их лишать такого.       Сам тепло улыбнулся, прикрыв светло-карие глаза, и лесничий хмыкнула в раздумьях о такой неоднозначной сводке. Возможно, им наоборот стоило поспешить в парк, чтобы избежать разборок между теми двумя. «Но в определённом смысле лучше им и не мешаться. Пускай повеселятся оба, выпустят пар», заключила она по спокойному и на удивление женскому выводу. Не без разумности или заботы. Планы менялись, беглый взор на рабочий стол. Здесь всё равно заняться больше нечем. — То есть ты меня задерживаешь, чтобы я не увидела, — произнесла она, прислоняясь бедром к столу, обаятельно посмотрела на сенешаля, — что там происходит. — Не без этого, — тот не стал спорить, а взор блеснул лёгким весельем и расслабленностью. — К тому же, мы сможем отдохнуть от них. Не прочь посмотреть твоё магическое изыскание, если ты ещё занята.       Кирса ощущала его дружбу и надёжную поддержку, то приятное спокойствие в их общении. Уж точно он не намекал на новое соитие и не собирался её как-то к нему подводить без её же желания. Относился с уважением. И день выдавался неплохой для подобного отдыха. Забот и так хватало — сегодня же они могли никуда не спешить. Раз получилась такая тихая возможность. — Я закончила, — честно ответила она ему, провела пальцами по кисти другой руки. — Думаю, у нас найдётся чем заняться, пока в парке работают. — Всё, что пожелаешь, — серьёзно и легко согласился Гантрам, после оттолкнулся от двери, готовый сопровождать девушку в любых планах. — По самой малой мере я смогу тебя вывести подышать воздухом в другую сторону двора, и мы обойдёмся без нытья о том, что сейчас тебя надо прятать под семью замками.       Они негромко рассмеялись, и мужчина с молчаливого разрешения помог ей окончательно прибрать стол. Убрали миску с клеем, камень отложили в тёмную шкатулку, рассортировали тряпки, утёрли и остатки смолы со столешницы. Грязные тряпьё и инструменты прихватили с собой. Вдвоём тихо вышли из комнаты, заперев на несколько оборотов тяжёлую дверь.       Девушка аккуратно взглянула на спутника, разбирая его настроение и эмоции. Училась быть вместе. Спокойствие и умиротворение между ними не нарушалось. Мужчина тепло смотрел на неё, и она шагнула к нему, потянулась к его лицу точно бережно. Без той пылкости, но с тем доверием. И сенешаль довольно улыбнулся, склоняясь к ней. Поцеловал, ведя самому, как ей хотелось ощутить сейчас. Нежно и неспешно, без перехода к чему-то большему, что отражало их двоих в эту минуту. Наконец Гантрам отстранился, с любовью смотрел на девушку, что робко улыбнулась и провела костяшкой указательного пальца по розоватым губам. Он первый сделал шаг назад в приглашении, и они молча направились вниз, чтобы разобраться сперва с загрязнившимися инструментами. Без суеты шли вровень, но с небольшой дистанцией, а лестницы вели вниз. К простым делам и хлопотам. — Сдаётся мне, что ты сможешь мне помочь в одном деле, — умиротворённо сказала Кирса, сама задавая скорость спуска, что позволяла наслаждаться и не торопиться никуда. — Я пока ещё только думаю, но совет мне не повредит. — Что же у тебя на уме, Кирса? — с любопытством спросил мужчина, а в его лице и тоне сквозила поддержка и чистая забота.       Лесничий помедлила, сведя ровные брови, поскольку сама не чувствовала однозначной уверенности — лишь желание заняться тем делом. И ей хотелось обсудить его пока с ним. Безопасно и тоже как некий сюрприз. Чувствуя его внимание и ту опору, она всё же расслабилась и лишь уверилась в правильности, что осязала. — Я думала над фамильными стягами, Гантрам, — поделилась и заинтересовано, озадаченно хмыкнула: — Нам точно не повредят новые. В зале висят, но этого мало. — Там висят два самых пристойных, — охотно согласился сенешаль, свободной от инструментов рукой потёр малость щетинистый подбородок. — И в кладовых больше нет. Это единственные, что не пожрала моль и время. Остальные мы сожгли лет двенадцать назад. Совсем в труху были. Стыдно было смотреть даже в то время. — Но герб ведь одинаков? Чёрный пёс и красное поле, — уточнила Кирса, на ходу поглядывая на друга, любовника. — Что на больших флагах, что на пеннонсо, что на баннере. Так ведь было?       Полагала, что на официальных выездах те вовсе не будут лишними. Не уступать прочим, порадовать и своих людей. Ей хотелось как-то позаботиться о ватаге Гардога, о нём. Да и уделить свой взор и внимание хозяйки замка. И Гантрам кивнул ей с мягкой улыбкой, отмечая эту черту в ней. — Может отличаться стилистика, — проговорил он, прикрыв глаза в далёком воспоминании. — Есть более витиеватые стили, может, с окантовкой. Но вряд ли даже у предшественников Корбла сохранились точные рисунки. Так что сшивать надо по-новому. Но это и к лучшему, по-моему.       Девушка вдумчиво и медленно кивнула, усваивая сказанное. Особого стандарта не имелось или же тот оставался для этого рода утерянным.       Меж тем они практически бесшумно сошли со ступеней на очередной коридор. Окна выходили на западную сторону, к лесу, и видеть прочий замок и парк, где нечто затевалось, они не могли. Кирса молча проследила линию горизонта, пока они вновь не свернули на винтовую лестницу. — Мне кажется, что простота будет — облизнула губы и взглянула на советника с улыбкой, перехватив свою ношу в виде тряпок поудобнее, — говорящей. — Согласен с тобой, — Гантрам качнул головой, а его шаг оставался уверенным и неспешным. — Скажет лучше любых девизов и надуманных образов. Можем сделать пару зарисовок и наведаться в портняжную, посмотреть, какая ткань у нас имеется. — Хорошо, проверим, что мы можем себе позволить. Заказ новой ткани нам пока не кошельку, — согласилась лесничий, уже обстоятельно оценивая задумку. — Но на пару баннеров для начала нам может хватить запасов. Ещё как оценит задачу Леслая. — Звучит, как хорошее дело на ближайшие часы, — мужчина обаятельно улыбнулся, и девушка коротко приникла к нему, полу-обнимая в любви.       И он вернул жест. Уверенно и мягко обвил её плечи. Его рука ощущалась приятной, надёжной. И оба наслаждались взятой задумкой, без лишнего. Они уже молча спустились вниз, где быстро на пару отчистили рабочие инструменты, застирали тряпки и уже освобождённые направились для первой оценки в просторный главный зал. Там встретила прохлада, молчащие и надраенные камины — ни единого пятна сажи не было, Кирса это знала, поскольку Корбл на прошлой неделе распорядился прибрать и надраить их. Пока на вертеле ничего не сготовили, не разжигали, потому что стало теплее, а в зале в эти дни не собирались вечерами. Ровные ряды пустых скамеек и столов — щербатые углы, неровные поверхности. А у стены над каминами мерно покачивались красные полотна с бегущими по ним псами. Никого не было. «Видимо, остальные отдыхают, либо заняты в парке», разумно рассудила девушка. И ей пришлось отгонять лёгкие думки насчёт того, что же именно там делается. Занятие с Гантрамом увлекало не меньше, и они наслаждались этими минутами в полной мере. Не хуже, чем в постели. Вдвоём они прошли глубже, чтобы рассмотреть стяги получше.       Шаги тихонько стелились по старым камням пола, а свет с верхних окон падал мерно и точно украдкой. Тишину не нарушали и их действия. Сенешаль, скрестив руки на широкой груди, оценивал габариты, всматривался в чёрную гончую. Девушка заглянула за изнанку флага, жалея, что не может до него дотянуться и потрогать саму ткань. На красном полотне точно так же виднелся чёрный силуэт. «Кажется, это работа ткача, что сплёл разные нити как надо», смутно признала она и нахмурилась. Помнила из обучения Корбла делам по замку, а сейчас применяла для задачки. — Хм-м, такого нам не повторить сейчас, — неохотно заключила она, отступив обратно к мужчине. — Ткацкие станки только у соседей. Дорого, да и поставит нас в неудобное положение. Герб это особенное.       Гантрам резонно кивнул, сам размышляя над целью. Оторвал взор от ближайшего флага, взглянул на дальний, точно такой же, и остановился уже на лице лесничего. — Да. Их всегда лучше делать самим, — изрёк он, качнул головой к левому плечу, а светло-карие глаза оставались мирными и спокойными. — Варианты ещё остаются. Можно попробовать вышить самим, можно сделать с ткани и сшить разные куски. Ещё покрасить, но это ненадёжно. Поэтому даже не стоит думать о покраске. — Но что будет смотреться лучше: вышивка или выкройка? — поинтересовалась Кирса, спрашивая его, опытного, мнения, и улыбнулась в признании вслух: — Мне хотелось, чтобы баннер добавлял нашим настроения. На формальных визитах нам есть чем щегольнуть — герб это лишь подчеркнёт и не слишком на показ. Это забота дома обо всех.       Гантрам тепло улыбнулся в понимании и ненавязчиво, не слишком плотно обнял её, коротко поцеловал в лоб.       И она прикрыла светло-зелёные глаза, чувствуя от прикосновения покой и радость. От того, что у них было настоящее общение. Провела ладонью по его крепкой спине. — Леди, всё будет как надо, — заверил он с воодушевлением и тихой уверенностью. — Я полагаю, что нам подойдёт вырезать с разных тканей. Вышивка, конечно, смотрится дорого. Особенно если дорогими нитями, как золотыми, но, — он с весельем хмыкнул и отстранился, — ты сама догадываешься, что это довольно тонкая работа и столь же хрупкая. Нам приходится не чинными делами заниматься. — Да и мороки с вышивкой много, наверное, — кивнула Кирса и бросила внимательный взор на висящий, чуть покачивающийся стяг. — Даже если ты меня подсадишь, я не дотянусь потрогать ткань, чтобы лучше понимать.       Мужчина негромко рассмеялся и тоже кивнул. Подсадить её на плечо мог бы с лёгкостью, если бы это только помогло. Поэтому он расслабленно выдохнул и заметил: — Можем пока повыбирать ткани в портняжной, — задумался над идеей, по-прежнему без особого напряжения стоя на одном месте. — Я, конечно, не Леслая, но смогу помочь отобрать хотя бы часть, чтобы отдать потом распоряжение. — Сделаем примерную прикидку и по размеру, — согласилась девушка с таким доводом. — Тогда идём.       Она направилась к боковой арке, чтобы быстрее подняться в нужную комнату, и мужчина присоединился к её шагу, прекрасно составляя ей компанию — она впервые делала какое-то дело самостоятельно как формальная маркграфиня, как ученица констебля — и безусловно опекая её покой в эти минуты. И вдвоём они точно знакомились больше, уже открытее друг с другом. Без особых сомнений в непростых, но реальных и честных отношениях. В комнате, где снимались мерки, делались выкройки и наметки, шились наряды, никого не оказалось. И оба этому лишь улыбнулись — их дело пока должно было остаться потайным для прочих. Кирса, коротко встряхнув руки, направилась к шкафу, где лежали одни ткани, а Гантрам без напоминаний к другому. Они разложили стопки на большом, ровном столе, принялись перебирать. Не сговариваясь, сперва с интересом отбирали по цветам. Оттенки красного, чёрного. Разные текстуры. Одни ткани были старыми, другие более новыми. Иногда они показывали друг другу прочие оттенки, что могли бы подойти, в совещании. Серое? Возможно. Рыжеватое? Вряд ли. Наконец с первичным отбором они закончили, убрав всё неподходящее на полки. Девушка протяжно выдохнула и зарылась пальцами в медово-русые волосы у левого виска. Выбор предстоял не самый простой, требующий вдумчивого подхода и вкуса. Сенешаль же являл собой привычную собранность и непоколебимое спокойствие. Взял один из стульев и поставил к столу, приглашая лесничего сесть. Кирса очаровательно улыбнулась и заняла предложенное место, притянула к себе стопку с чёрной материей, принялась раскладывать разные, а Гантрам принёс второй стул, садясь рядом. И наконец на широком столе расположились сложенные квадраты тканей.       Они начали сравнивать оттенки и прикладывать сочетания друг к другу в поисках подходящего. И лесничий чувствовала себя хорошо рядом с сенешалем. Они работали вдумчиво и спокойно, приятно общаясь. Ей казалось, что они могут справляться точно так же с любым другим делом. От самого незатейливого до особо сокровенного. Не совсем обычное ощущение, к которому она особо прислушивалась в моменты тишины. Но уверенное, дающее сил и особой радости. Кирса аккуратно развернула верхнюю стопку алой ткани. Та чуть поблёскивала и приятно струилась на пальцах. Цвет и то, как он играл на свету, привлекал. Она кожей осязала ещё незнакомую себе материю. — Слишком тонкая, — резонно указал Гантрам к её молчаливой оценке, и девушка сокрушённо кивнула, — а жаль, цвет насыщенный.       Она выдохнула носом и, оглаживая ткань, сложила её обратно в аккуратную стопку. Плетение изысканное, но действительно не годится для стяга. Легко повредить: непогода, износ, какие-то зацепки; тогда весь вид будет испорчен. — Надо выбрать самое разумное, — произнесла Кирса и окинула собранным взором пока остающиеся варианты. — Должно быть и красиво, и практично, чтобы выдержало поездки. Из того, что у нас есть. — Полагаю, что чёрного нужно присмотреть что-то грубое и плотное, — предположил мужчина и приподнялся на пару секунд, чтобы взять пару чёрных тканей. — Будет выделяться на фоне. — Только не с тех отрубов, которыми мне подшивали платье, — девушка согласилась и следом потянулась к тому, что он уже присмотрел. — Будет смотреться слишком очевидно.       Наконец они сделали выбор хотя бы чёрного материала. Его оставалось достаточно, а крупное плетение жёстких нитей выглядело отдалённо как шерсть животного. С красным цветом пока выходили трудности. Кирса в наличии оттенков признавала, что Рейнард обожает этот дорогой цвет и использует его довольно активно в в своих нарядах.       Им попадались и небольшие обрезки уже использованной ткани, а сама она встречалась довольно разной. Заказанной явно из иных, не ближних районов страны. И пока вдвоём они перебирали материи в поисках самого подходящего варианта, лесничий решилась спросить и о другом: — Гантрам, а как, — ощутила, как вопрос легко слетает с губ и отзывается внутри естественным любопытством, — берут женщину на двоих?       И ничего в их общении не изменилось от этого, не подёрнулось. Гантрам не бросил на неё более пристальный или особый взгляд, что приглашал бы проверить, не застыл и не уплыл в похотливые раздумья. Он посмотрел на неё серьёзно и уважительно, возможно, гадая о причинах данного вопроса. И она лишь чуть улыбнулась ему, показывая свою уверенность, интерес и уважение к такой стороне их жизни. Своё осторожное желание. — С подготовкой, Кирса. Только так, — ответила мужчина и откинулся на невысокую спинку старого массивного стула, оставил прежнее занятие. — Если говорить об удовольствии, а если нет, то женщину можно очень сильно порвать. Что некоторые делают иногда специально.       Кирса сложила руки на столе, коротко погрузившись в собственные воспоминания, уставив взор перед собой. И ей было не страшно поделиться ими с ним. Даже наоборот, это помогало как-то преодолеть их и найти в будущем то хорошее и приятное. Превозмочь с торжеством. — Когда я ещё была в лесу и там были мужчины, которые платили за секс со мной. Ты знаешь, — она провела ладонью по предплечью и спокойно, открыто посмотрела в лицо советнику. — Они говорили, что с этим много возни, и обычно не трогали. А пару раз они и пытались, но мне удалось их отвлечь. — Хоть здесь тебе повезло, ты хорошо справилась, — он в поддержке улыбнулся, скрестил руки на груди, приподнимая смоляную бровь. — Я бывал в молодости в столичных домах удовольствия, и в отличии от некоторых слушал тех женщин. Они говорили, что увечья там заживают очень долго. Поэтому они всегда растягивают себе перед таким заказом, и он стоит дороже. И разумеется, там есть ряд деталей. — Каких же? — лесничий наклонила голову, слушая его спокойный и знающий голос. — Масла лучше специальные поискать, растягиваться постепенно и лучше в тёплой воде, — кивнул Гантрам, постучал пальцами по плечу и прищурился, напрягая память. — Они говорили, что если правильно, то это не больно.       Девушка аккуратно кивнула в понимании. Не то, чтобы намеревалась сразу же нырнуть во всё это, но знание именно давало больше спокойствия и определённости. С собой прежде всего. И она застенчиво улыбнулась — его поддержка и советы даже в этом. Опекали и поддерживали. — А как это для женщины? — негромкий, но малость игривый тон прозвучал особо, и Кирса улыбалась уже с интересом, смотря на сенешаля. — С их слов, — проговорил тот, и его губы тоже тронула улыбка, — это может быть приятно. — А для мужчин? — теперь девушка застенчиво наклонила голову.       Тут Гантрам негромко рассмеялся от такого вопроса, поводил шеей. Вероятно, польщённый тем, что она думала о них. Целиком. И это единство удивительно распускалось подобно цветку. — Очень приятно, Кирса, — честно ответил он, прямо смотря на неё светло-карими глазами.       И девушка подняла ладонь потереть щёку в смущённом, но трогательном жесте. У них есть ещё целое дело: выбрать красную ткань. И они охотно взялись за него, чтобы успеть закончить с наброском баннера до того, как свободное время истечёт.