Смех богов

«Сцепление зубьев приведёт всё в движение»

      Визит в часовую впечатлил и немного больше чем, если бы его отвезли туда ребёнком. Лет в десять у него не хватило бы ни сил, ни терпения, ни интереса, чтобы выслушать всё досконально. Однако сейчас Рейнард внимал мастерам, что вежливо приняли его, смотрел на процесс сборки, напоминавшем сооружение чуда из несвязных кусков железа. Разность и тонкость, искусность деталей вызывали уважение. Каждой, даже самой крошечной, уделялось полноценное внимание. Его по мастерской проводили двое пожилых мужчин, но в прочих комнатах трудились и их сыновья, дочери, взятые подмастерья. И люди были как и польщены личным визитом любимого королевского рыщущего, так и встревожены. Но Гардог вёл себя уверенно и лишь забавлялся этим — больше толковал с владельцами. Серьёзно о делах и особых моментах, выказывая и свою любознательность, и знания. Поговорить нашлось о чём, обсудить разные тонкости, и после гость внёс необходимые изменения в заказ, утвердил и несколько ручных часов, что будут готовы уже к осени. Оставил довольно монет в том доме, в качестве аванса, но всё же оставил и приятное впечатление у мастеров, так что он не сомневался, что сложная работа будет сделана на совесть, а не только ради прибыли. Самому же предстояло заниматься делами куда более разносторонними — поездка шла своим ходом. Немного дёрганным, но неизбежным. Неделя дороги, ещё день на заезд в часовую, пока часть слуг отправилась вперёд — чуть ближе к замку Хорбуна. Узнать за то, что творится в этом краю, чем занимается сам хранитель северо-восточного предела. Едва ли тот будет рад незваному гостю в своём доме, да и Рейнард не собирался ни офишировать такое прибытие и пересечение, ни гостить, ни очень уж мириться со старым и довольно плодовитым герцогом. Поэтому встреча получилась не самая удобная, но выглядела в самом деле случайной. Впрочем, едва ли сам Траерн допускал в мыслях возможность случайности. Гардог со своей ватагой стоял у выезда одного из городов, смутно напоминавших своими домами и устройством улиц военную казарму. Они спешились с лошадей, отдыхали у каменного забора, оснащённого фонарями. Одни прислонились, одни облокотились об аккуратную заграду и громко обсуждали выпавшую поездку. Маркграф давал своим людям отдохнуть, как только открывалась более безопасная возможность. Здешние трактиры в этом плане не особо радовали — Хорбун строго следил за порядком, но вот в глубинке владений, через которые гости и проехали, находились места. С выпивкой, с женщинами. Не было надобности тревожить в особых развлечениях жителей деревушек. Сам лорд скучал по Кирсе, но не слишком позволял чувству тревожить сердце. Ощущал нужную и подлинную уверенность в них двоих, а сытость своих близких вовсе приятно успокаивала. Гантрам медленно прохаживался из стороны в сторону, порой посмеивался расслабленно, что ладно сплеталось с настроениями. И когда среди этой неспешной и безмятежной болтовни -наблюдения за двумя сторонами дороги — показался конный отряд самого Траерна, Гардог лишь ухмыльнулся и похлопал по плечу делившегося исконно мужскими впечатлениями молодого Ортвина.       Свита рыщущего, не прерывая беседу, но точно хищно глуша её, разом посмотрела на дорогу, в ту сторону. Несколько метров приближения и они разглядели Хорбуна со смутно знакомым советником. Тот и сам увидел необычную группу, что слонялась в его владениях. Одетые больше как разбойники. В заочной усталости лорд прикрыл свои карие глаза и что-то бросил своему спутнику, что держался вплотную. Возможно, ругался. Возможно, отдавал приказ держаться наготове или о чём-то ином. Но Рейнард, предполагавший, что всё сразу, лишь улыбнулся шире и по-молодецки привалился к каменной стенке. А в стороне пофыркивали их лошади, пасущиеся на лужайке, кажется, не предназначенной для такого выпаса и уже порядком пострадавшей. — Доброго дня тебе, Траерн! — громко поприветствовал маркграф, довольный собой и тем, что удалось выцепить герцога в его проверках-выездках. — Решил, — усмехнулся и загасил особый смешок, — передохнуть, а тут ты.       У Траерна дёрнулась верхняя губа, но он не пришпорил свою крепкую вороную лошадь, чтобы просто миновать знакомого, не остановил ту, чтобы разобраться с гостем. Он набрал воздуха в грудь и выдохнул: — Полагаю, ты проделал весь этот путь не для того, чтобы подышать лесным воздухом моих краёв, — холодно и определённо проговорил герцог, а потом кивнул. — Отъедем подальше, рыщущий. Если хочешь.       Рейнард закивал и сделал жест своей ватаге. Та нестройной толпой направилась к лошадям. Далеко не так, как ехало строем сопровождение северного бывалого лорда. Гантрам сноровисто подвёл воспитаннику лошадь, более низкую, чем у Хорбуна. Но садясь в седло, Гардог постарался отделаться от этого неприятного чувства отставания, нищеты своих земель. Он всю жизнь только и делал, что догонял таких вот как Траерн. — Не будь таким сварливым, — бросил он, кося на то, как его слуги-друзья, выезжают на дорогу. Все заняли места, начинали рассредотачиваться, и сенешаль в молчаливой поддержке прикрыл глаза на пару секунд. — У тебя роскошный край. Как раз, чтобы поискать что-то роскошное и необычное.       Хорбун запрокинул голову к небу, а его солдаты уже начали править лошадей, так, чтобы создать двум лордам подобие приватности и уединённости. Но и защиты. И Гардог лишь хмыкнул этой военности, подъезжая к главному всаднику, властителю этих земель.       Рядом, вдвоём, по дороге они поехали неспешно, но удалялись от городка под цокот подков о камни, лязг лат и говор ватаги. Рейнарду же приходилось посматривать на герцога снизу вверх — тот превосходил и ростом, вдобавок, хранил сдержанность. Впрочем, преимущества в деловом разговоре это не создавало, и парень вовсе отпустил повод, зная, что привычная его командам и ногам лошадь не подведёт. — Что-то, что подойдёт не менее необычному и редкому, — безмятежно продолжил он и скрестил руки на груди, повернул голову к спутнику, что всё же отбрасывал на него тень, — хочется найти достойный подарок, ты понимаешь. — Лабберт трепанул? — Траерн наклонил чуть к нему голову, смотря без энтузиазма и больше строго, а седые пряди качнулись в сторону. — Но ты-то хоть не будешь делать глупостей в связи с этим.       Гардог аккуратно кивнул в согласии с этим утверждением. Конечно, он не самый доблестный человек, не самый честный, но не глупый. И сейчас предполагал, что король, его советники поделились новостями лишь с четырьмя герцогами, чтобы они поддержали и наверняка проследили за порядком в землях в ближайщие месяцы. — Скажу так, некто с твоим чином — не стал дискутировать южанин и миролюбиво посмотрел в карие глаза старому вояке. — Но это меня не слишком волнует. Меня занимает дело.       Хорбун сам протяжно хмыкнул и насупился, на секунды уставил раздумчивый взор между ушей своей породистой и красивой лошади. Та вышагивала чётко и плавно, всадник даже не покачивался. — Думаешь, что-то произойдёт в столице? — прагматично и сухо уточнил герцог, и его пальцы будто застыли на поводьях. И Рейнард отметил жест с беззвучной улыбкой — тот явно переживал о своих детях, что за последний год то и дело встревали в неприятности, скрывал своё беспокойство. — Есть все основания, — серьёзно ответил Гардог и поднял руку потереть висок, те мысли продолжали прокручиваться, не отвлекали от беседы, в какой он старался говорить всё же спокойно. Им обоим требовались договорённости взаимопонимания. — Поэтому делюсь с тобой предупреждением. Будь настороже в столице. Было бы хорошо, если ты сумеешь протащить в дворец свой отряд для охраны. Моих не пустят. — И правильно сделают, — прокомментировал Хорбун, поморщившись в доле презрения, но сам встрепенулся в седле, обдумывал. Перевёл собранный взор на незваного спутника: — Если так, то лучше пусть твои крутятся за дворцовой линией. Наверняка там тоже может что-то приключится. А я как-нибудь проведу своих, не сомневайся. — Хорошо, рассчитываю на твою поддержку, — коротко, но важно кивнул Рейнард, а потом выдохнул, прищурившись: — Возможно, придётся прямо на празднике чем-то таким заниматься. Я полагаю, что козни строит иноземная принцесса, Траерн. Всё сходится. По крайней мере, по моим зацепкам. Но в любом случае она так или иначе причастна.       Хорбун внезапно сдавленно зашипел, его глаза сверкнули гневом. И маркграф следил за реакцией человека, более осведомлённого в политике и приближенного к делам монаршего двора.       Явно и сам отмечал какие-то детали, перемены. Не только в столице, но и за её пределами. Всё равно подумал с несколько секунд, а потом чуть повернулся к Гардогу. — Она мне с самого начала не понравилась. Не знает своего места, пыталась сперва пролезть к нашим советам, потом естественно перешла на другое влияние, — он надменно скривился и тяжело выдохнул, наклонив крупную голову вперёд: — Кирус всё же тоже мужчина. В чём-то слишком юный. В чём-то поддаётся, сам того не осознавая, — в голос скользнула осторожная забота к монарху, и теперь взор сделался более командным, точно получив руководство к непосредственному действу. — После свадьбу у неё будут права королевы, Рейнард. — Я попытаюсь её подловить до того, как она получит их. Я ей срываю планы уже какое-то время, найду чем её вывести из равновесия на торжестве, — заверил его рыщущий, ухмыльнувшись, и подался к вояке, наклонился в седле. — Ты же в случае чего присмотри за безопасностью короля. Я наступаю, ты защищаешь. Что-то да выйдет.       И Хорбун без единой заминки или сомнений кивнул. Почти что союз. Вынужденный, без полного доверия между людьми, но с верой в общее дело. «Его поддержка в днях праздника будет очень кстати. Он-то не забывает о делах в веселье и знает, на что обращать внимание. Тыл немного прикрыт», Рейнард ощутил бодрящее довольство, видя чужую готовность, похлопал свою лошадь по шее. — Мои сыновья ничего нового не толкуют, — благоразумно добавил к этому Траерн, коротко поджал губы. — Пока держу их под домашним арестом. На бал их лучше не брать. — Возьми. Припугни их мной для большего порядка, — пожал плечами маркграф, а потом хитро прищурился: — Дочь свою ещё не выдал за Беариана?       Выдавал свою осведомлённость и о слухах, сплетнях, простых новостях. Однако подобие светской беседы выходила у них хуже, чем обсуждение защиты короны. — Выходить вперёд короля не почтительно, — холодно заметил Хорбун и гордо устремился вдаль, пришпорив животное под собой. — Не почтительно и приводить любовницу, отрытую не пойми откуда, как жену. И надеюсь, я не услышу о твоих гулянках в своих краях или жалоб от подданных, Рейнард.       На этом он отъехал вперёд, и его люди как по команде начали менять строй, возвращаясь к прежнему и привычному. Сияющий доспехами, оружием отряд герцога рысью устремился дальше, а Гардог со своей ватагой остался позади, довольный этой короткой, но исключительно практичной и полезной беседой.       Он смотрел вслед, пересаживаясь в седле, готовясь к возобновлению и их пути, а к нему неспешно подъехал Гантрам. Он держал одну руку на поводе, вторую на поясе, подбоченившись. Поближе к оружию, но больше по привычке — в обстановке всё оставалось на удивление спокойно. — Судя по-всему, со свадьбой своей дочери он пока не спешит, — с насмешкой прокомментировал Рейнард, раздумчиво покачиваясь, — но она и не в замке у него, как нам удалось узнать. — Видать, осторожничает и без твоей наводки. Должно быть, отправил к Беариану, чтобы они познакомились получше, — спокойно предположил советник, мотнул головой к плечу и выдохнул: — Он всё же любит своих детей. И сейчас им безопасней подальше от него. — Как бы не научил он их отсиживаться, — ухмыльнулся маркграф и широко махнул всем рукой, начал править лошадь в сторону развилки, что они недавно проехали. — Сам-то будет с нами в гуще событий и готов к этому. — Отлично, — похвалил старший мужчина, подстраиваясь под новое направление и ускоряясь. — Общее понимание с ним сыграет на пользу. Тут он и не даст сразу тебя осудить, если ты совершишь что-то против невесты короля.       Гардог негромко рассмеялся, красочно представив такой вероятный расклад, прикрыл глаза. Те события будущего казались и близкими, и далёкими. Но хоть такая поддержка на самом празднике бесспорно не лишняя, даже если Траерн не станет лезть на рожон на пару с ним. Рыщущий и не возражал — он никогда не боялся врагов. И ему было кого защищать, что терять в жизни, что только пускала корни, принося новое. Он пришпорил лошадь под собой, что после животных герцога смотрелась деревенской клячей, и зарылся пальцами в алые волосы, откидывая. — Праздник запомнится на долго. Либо разоблачением Аресели, либо моей казнью, — пошутил парень без страха — лишь с долей разумного опасения и риска — но взглянул на своего дядьку уверенно, целеустремлённо. — Вырву у неё кусок побольше, — сморгнул и повысил голос, вовлекая в беседу уже всех: — А тем временем у нас и подарков всё ещё нет.       Ватага его рассмеялась — это его проблема представать на пиру, подносить дары, а их куковать за пределами праздника знати, наслаждаться тем, что устроят для солдат, людей попроще и вовсе бедняков. Однако им действительно ничего интересного не попалось даже в ухоженных землях Хорбуна.       Они двинулись теперь кругом на север с тем, чтобы приблизиться к границе страны для хитрого манёвра и путанности, а потом развернуться на юго-запад. Весенний день набирал теплоты, благоухания более живых и раскидистых деревьев, разных кустарников. И Гардог со своими соратниками заглядывал наугад в разные ремесловые места, но ничего стоящего или же подходящего так и не попадалось на глаз. По мере продвижения встречалось больше путников, а через часа три они доехали до крупного города в приграничье. Рейнард распорядился разместить лошадей в специальном дворе на отдых, а люди отправились посмотреть на новый рынок. Отчасти из поисков, отчасти из простого любопытства. Окунулись в гомон родной речи и незнакомых фраз, выкриков, знакомых слов с чудным акцентом. Бросалась в глаза и военная стража, учреждённая Хорбуном, охранявшая всех в равной степени. Чужеземные товары: разные фрукты, диковинные ткани, вообще не особо понятные вещи; интересовали. И всякий раз когда Гардога подмывало приобрести какую-то нелепую безделушку, он старался думать о лице Корбла, когда тот увидит количество растрат. Это охраняло. Но когда парень издалека услышал необычное шипение, а спустя несколько кварталов лавок и увидел причудливые, разноцветные искры, заточённые на тонких палках, то всё померкло, а мысленный голос констебля потерял свою силу. Огоньки звёзд его заворожили, и он полчаса протолковал с иностранным торгашом, узнавая, что это такое. Неизвестное слово "фейерверки" и более доступное объяснение: шутихи огня. Как выяснил Рейнард, они были разными по своей структуре, и все купить разом он не мог. Да и для подарков на свадьбу короля те не годились в малом количестве, но Гардог думал о своём доме, своих близких. Хотелось привести что-то и им, к тому же у них самих могли быть праздники. Рождение новых детей, может, и сама Кирса даст ему своё согласие на брак и почётное торжество. Поэтому он купил три короба огненных шутих, тщательно выслушав, как надо с теми обращаться. Слуги же прикупили и новых фруктов, поесть в дороге, под шутки, что с новой снедью доедут они до ближайших кустов, немного безделушек и гостинцев своим близким. У кого-то дети, у кого-то жёны, у кого-то родители, доживающие свой век. И с такими результатами, с такими подарками они, отдохнув, резво двинулись на юг.       Миновали главные дорогие, расчищенные и умощённые тракты и теперь не задерживались в одном месте по-настоящему надолго. Перемещались, не повторяя пути сюда, чтобы их было труднее отследить, и в основном ночами. Тёмное время суток рискованней, но и укрывало их от лишнего внимания. Так что Гардог со своей кавалькадой без проблем выехали из чужих земель, углубились в следующие, уже ближе к столице. Днём спали и отдыхали, ночью выходили обратно на дорогу, что вела вперёд. И ничего нового или интересного не попадалось ни на глаза, ни на слух, ни на магическое чутьё. Все часы проходили издевательски спокойно и мирно. Ничто не выдавало серьёзной беды, что кружила вокруг них, вокруг какой вились и сами, прицеливаясь как псы к месту укуса. Когда думы об этом накатывали особо, Рейнард лишь хмыкал беззвучно и ещё раз прокручивал всё, что уже сделал для подготовки. А что ещё оставалось, чтобы не упустить? Ничего весомого в голову не приходило, никаких новых лазеек или возможностей: у него есть все, кто нужен, рядом, есть поддержка относительная двух герцогов, есть голова на плечах и отсутствие всяких иллюзий — он не подведёт. Да, они не ощущают и не зрят врага, точно змею, затаивающуюся в траве, но и сама «змея» не видит этой охотничьей стойки хитрого рыщущего. И мысли тревог уходили, унимались. Обращались теперь к дороге… домой. Где ждала Кирса, развлекаемая Корблом и сама развлекающего того в новых задачках по замку. Это согревало. Наполняло той силой, от которой хотелось во всю глотку выть небу, грозя или просто сообщая об этом могущественном чувстве. Спутники разделяли осторожность, собранность и некую раздумчивость пока безопасного пути. На этот раз им даровалась спокойная поездка. И плоды её должны будут налиться и явить свой вкус не сразу. Но всё же они сделали, что хотели, готовились, насколько позволяли условия. И Гардог по опыту знал, что за этим стоит весомая часть всего дела. И о дворцовых интригах больше не думал, не изводил разум, позволил отдохнуть — ночи езды и дни прогулок по городам затягивали, умиротворяли, дарили простое, незамысловатое наслаждение.       Как на зло, ничего не попадалось и в качестве подарков на королевскую свадьбу. Маркграф по-ребячески начинал и раздражаться этому: как он должен заявиться на праздник всего десятилетия с пустыми руками?! Заведомое и знакомое чувство неуютности, собственного не лучшего положения среди всей прочей знати, бесило. Гантрам его благоразумно увещевал, что они что-нибудь точно придумают, когда вернутся в замок. Что-нибудь по-настоящему особенное. Однако по мере продвижения на юг эти результаты не менялись, и Рейнард досадливо шутил и сетовал, что лучше уж вообще не поедет, чем будет позориться с чем-то простеньким, а его ватага посмеивалась. Тогда как сенешаль неустанно повторял простую истину, точно как в детстве, когда и без того короткое терпение отрока взбрыкивало на уроках. И даже разрешил купить несколько обмотов разной, но дорогой ткани чёрного, красного, серого, зелёного цветов, металлических нитей; помог с выбором. Это временно успокоило Гардога, который перевёл мысли с даров монархам на собственный наряд, который хотел счесть с платьем и Кирсы. Дорога текла, устланная этими разговорами, житейскими хлопотами и разными переживаниями. Но уж точно возвращались они домой не с пустыми руками. Лошади стали нагруженными от всех приобретений. И когда до замка оставалось дня два пути, а в ночи выдался безоблачный просвет, они все увидели луну. Полный диск, мерцающим необычным чуть голубоватым сиянием, что окрашивал в мир в тона серого, чёрного и белого. Полнолуние. Рейнард смотрел на него неотрывно несколько минут, покачиваясь в седле под шаг лошади. Отметка, данная всем им. С неё время будет лишь утекать… он осклабился, хищно щурясь. «Не правильно. Теперь лучше знаем срок и идём на назначенную встречу. А это всегда лучше, чем врасплох», парень уверенно расправился с появившимся на мгновением чувством уходящего. — Пятьдесят отмеренных дней, — проговорил он спокойно ехавшему рядом Гантраму, что тоже поглядывал на далёкую луну. — Потекли, — хмыкнул сенешаль и похлопал Гардога по плечу, — что ж, теперь всё будет ровно.       Рейнард коротко кивнул, и они продолжали свой путь конным отрядом, ныряя под более густую крону деревьев, что скрыла сам небесный диск, но не все его лучи. Они селили в чащу нечто мистическое, укрывали все замыслы своим таинственным светом. Свидетельствуя им, а ватага стремилась вперёд, не собираясь проигрывать.