Смех богов

«Созвучия эха прошлого разукрашивают настоящее»

      К исходу четырёх и теперь особо драгоценных дней отряд вернулся в замок со своими находками, весточками, полегчавшим ну очень заметно кошельком. Впрочем, Корбл ругался не придирчиво и без ора критиковал их приобретения, возможно сам пребывая в довольно спокойном состоянии из-за Кирсы. Но возможно, что и видя хорошо знакомую нервозность воспитанника перед непосредственной подготовкой к великому и большому празднику. Даже не бал, которые два-три раза в год устраивались в столичном дворце. И законнорожденный Гардог всегда неизбежно изводил своих слуг в такие моменты. Капризность, требовательность, подозрительно схожая с констеблем, в выборе тканей и фасона. Хотел выглядеть превосходно — если не лучше и не богаче большинства, то уж точно эффектно и красиво. И уже следующим днём после возвращения, краткого отдыха, маркграф со знакомым всем горящим настроем взялся за наряды. Вместе с лесничем спустился в портняжную, пригласил Корбла, который сразу утвердил, что перед тем, как обсуждать крой с Леслаей, надо всё же обозначить стоимость и какой-никакой предел. Давал и жене немного отдыха, поскольку сладить с такими намерениями и амбициями лорда довольно тяжко; но и контролировал как мог разгульные желания парня красоваться. Вдобавок, и сенешаль перед этой затеей неоднозначно намекнул, что будет на пару этажей ниже занят не срочными занятиями — на случай поддержки, если лорд очень разойдётся. И спустя час непростого обсуждения она бы не помешала. — Принято и украшать платья драгоценными каменьями, — сухо предлагал Корбл очередной вариант, сложив руки за спиной. — Подолы сейчас в моде, но можно украсить и стойки плеч, воротников. И меньше по затратам, но и так же красиво.       Рейнард, сидящий на стуле, недовольно засопел — он видел такую манеру, и подолы платий у женщин выглядели сказочно. Кристаллы крепили на каркасные сетки, пришивали, делали узоры. И красиво смотрелось лишь когда их было… много. Он прикрыл глаза, представляя себе платье, которое его бы устроило в таком фасоне. А Кирса, которую одели в одно из простых платий, чтобы наглядно прикидывать варианты, задумчиво посматривала на себя в высоком, старинном зеркале. Молча поправляла серую ткань, прикидывая, как можно подшить, что придумать, чтобы двоих мужчин устроило и чтобы ей самой понравилось. Особых результатов пока не было. «Может, уже стоит сходить за Гантрамом», взвешивающе подумала она, защипывая сборчатую юбку на бёдрах. Возлюбленный шевельнулся на стуле и шумно выдохнул носом. — Расшивать платье камнями, как мне бы хотелось, это дорого, — наконец изрёк он со смирением, а потом презрительно добавил: — Остальное будет смотреться дёшево. Да и каждая вторая там будет так украшена. Нам нужно что-то другое, — зарылся пальцами к виску и с любовью взглянул на девушку. — Что-то особенное, как и ты сама, моё очарование.       Она поймала его взор в отражении и улыбнулась в чарующем чувстве. Оно незаметно наполняло комнату, сглаживало совсем уж споры, усталость.       Внимание льстило, но и прекрасно передавало его трепетное отношение поверх капризности. Лысый советник же, коротко закатил синие глаза к потолку, а потом прошёл к освобождённому столу, где разложили ткани на выбор. — Я бы не заморачивался так сильно и с подвенечным платьем, — прокомментировал он чуть утомлённо, но принялся перебирать вновь стопки, чтобы предложить очередной компромисс. — Это свадьба короля, — настырно проговорил Гардог и откинулся на спинку стула, постукивая ботинком по полу. — Это случается даже реже. Это событие, которое войдёт в историю.       Корбл поднял левую руку, прося того не начинать по-новому. А девушка с шелестом длинного подола подошла к Гардогу и легонько поцеловала его в лоб, принялась массировать тому голову. Через пару минут констебль повернулся, взяв три красных стопки. Разного оттенка, разной фактуры, но дороговатой цены. — Цвет — красный с чёрным — хорошо. Красный выбирай из этих, — проговорил он и сделал пару шагов к ним. — Чёрного я бы взял побольше. И экономней, и будет эффектней. Ты уверен, что не хочешь другие цвета, Рейнард? — Уверен, — процедил маркграф и принялся пальцами неспешно щупать, поворачивать ткани, наклонил голову. — Нужно задуматься над узорными выкройками. И наверное, корсетная составляющая для основного платья на главный пир.       Эти планы на свою спину Кирсу не воодушевляли. Но при таком серьёзном празднике спину лучше действительно держать прямо. Во всех смыслах. Она естественно задумалась о драгоценных камнях, что видела у чинной жены Хорбуна на весеннем турнире. Блеск смотрелся отлично. Но их требовалось и гранить. Много работы и денег. Девушка чуть прикусывала губу и щёку, ладонями спустилась на плечи Гардогу, поглаживая, а мысли потекли к сказочному лесу. Там ведь хватало своего блеска, неизвестного ни одному балу. Растения, вода, сияние породы и насекомые со своими крыльями. Кирса оживлённо хмыкнула, мысленно сравнивая камни и крылья. Крылья смотрелись даже… интересней и необычней в своём переливе и мерцании. — Хм-м, в волшебном лесу есть жуки, у которых надкрылья переливаются и бликуют на свету яркими цветами, — произнесла она вслух, взглянув сперва на Корбла, повернувшего к ней голову, а потом и на навострившегося Рейнарда. — Они более необычны и насыщены, чем драгоценности. Не прозрачные, но всё же.       Рыщущий с интересом свёл алые брови. Вероятно, пытался вспомнить нечто похожее, чтобы представить, оценить такой своеобразный вариант украшения. И на несколько секунд все погрузились в спокойные размышления.              Губы рыщущего тронула заботливая улыбка, и он поднял правую руку, касаясь пальцев девушки. Принялся перебирать, оглаживать подушечки и фаланги с костяшками. — До туда далековато, чтобы сделать несколько заездов, — повёл он головой в рассуждении, мягко прижмуриваясь ей, — да и собрать столько быстро не получится.       Лесничий в оценке приподняла аккуратную бровь, не спеша сразу опровергать это заключение. Насекомые сами по себе не крупные. Хотя в волшебном лесу заметно больше обычных. Они могли бы попробовать — этот вариант решал целый пласт проблем. И наконец вышел из дум Корбл. Неожиданно с любопытством, а не излюбленным сухим подходом счетовода. — В старых рукописях один мой предок упоминал что-то такое, — он бросил серьёзный взор на Кирсу и потёр бородку. — Бронзовка, — нахмурился, точно вспоминая записи. — Эскиза нет и не могло быть в то время. Но Гэйбл записал, что надкрыльями жука был расшит подол тогдашней леди Гардог, в узоре цветов. Может, получится и сейчас.       Гардог с оживлением даже пересел на стуле поудобнее, серые глаза теперь вспыхнули искрящим азартом. Особенно раз констебль подтверждал такую затею. Из прошлого, но возможно, достаточно старую, чтобы смотреться по-новому и впечатляюще. Уникально. Как раз для его Кирсы. Подчеркнёт её необычность. — Независимо от узора и фасона их потребуется много, — проговорил он медленно и коротко оцеловал запястье девушки, что слушала внимательно, тоже с прикладным интересом. — И где взять столько жуков? Не из чащи — это далеко и довольно опасно. — На травяных пустошах к югу от замка, там наверняка будет достаточно, — тут же резонно ответил Корбл с кивком. — И живых, и мёртвых по сезону. Вдобавок, за них не надо будет платить. И можно заодно собрать вереск — наши запасы скоро закончатся, а за летом придёт осень.       С губ Рейнарда слетело хмыкание — они вполне могли себе позволить такой выезд-экспедицию. Там точно никаких подосланных убийц не будет. Там люди не правят.       Лишь небольшие племена, которые живут гораздо дальше и не представляют собой угрозы из-за мирности. «Что ещё можно там добыть, раз мы поедем?», в рассуждениях лорд представил, как он со своей ватагой будут заниматься сборами почти как фуражиры. Насекомые, трава, может, мёд, если повезёт. Насмешливо, но беззлобно фыркнул, и Кирса поцеловала его в висок, поддерживая. — Не думаю, что будет нужно очень уж много жуков, — проговорила она в своих доводах, сняла свободную руку с его плеча и провела по ткани платья. — Они не самые прочные. На них нельзя сесть. И сгинать их, — она продемонстрировала, поводив локтем и плечом, — тоже не стоит. Места для вышивки ограниченны.       Корбл одобрительно покивал в согласии, отошёл, чтобы взять мелок и сразу обозначить места. Дело сдвинулось с мёртвой точки. По крайней мере, на стадии планирования. И Гардог, думавший о безлюдном крае с пустошами, скалами, нашёл и другое. Неожиданное. Там водились олени покрупнее, звери более редкие. — И к югу мы можем найти что-то диковинное для подарков. Для отрока-то мы разжились, — спокойно произнёс и встал, обнимая девушку за талию. — Резные шахматы вполне себе годятся и принцессе и принцу. Но вот Кирусу можно будет подарить скелет животного, если попадётся. Что-то эдакое. На ярмарке зимой мы видели клыки размером с человека. — Вполне редкий подарок, — уверенно произнесла Кирса и чуть улыбнулась, коснувшись его скулы кончиком носа. — Не всё же вам охотится. На живых. — Потолкуй об этом с Гантрамом, — отстранёно заметил констебль, возвращаясь к ним, присел к подолу платья и взял его одной рукой. — Раз вы поедете туда. Может, и найдётся что. Уж точно это будет необычно.       Он хмыкнул со сдержанным одобрением и принялся вести линию по ткани, прося иногда девушку пройтись в сторону. Гардог отошёл, чтобы не мешаться и воспользоваться тем, что старший наставник более увлечён делом. Принялся перебирать ткани на предмет своего камзола. И остановил выбор на самых дорогих, потому что смотрелись они в сочетании действительно превосходно. Ему-то не требуется декор в виде кристаллов или чего-то эдакого. На этом он тихо вернулся к процессу и наблюдал за ходом дела. Лучше, чем простое топтание на месте. Корбл обводил зоны, которые меньше всего мялись и гнулись, а Кирса аккуратно предлагала дополнительные места. Под конец констебль остался доволен, а девушка с благодарной и тёплой улыбкой коснулась его груди, легко оглаживая, забирая второй рукой мел, и пошла убирать его на положенное место. Корбл не улыбнулся, но как-то внутренне застыл в приятном чувстве, какое бы не пустил наружу ни за что. Повернулся к Гардогу, чтобы теперь поговорить о сроках их вылазки.       Та не заставила себя ждать — два дня подготовки: немного снаряжения и гораздо больше ознакомления по старым записям, какие Гантрам подтверждал и устно по своему опыту юности, доводам разума, и они уже отправлялись на юг. Привычным отрядом, взяв пару лошадей про запас и повозку. На сей раз Кирса составила им компанию и ехала на отдельном животном. Впервые. Ей подобрали лошадь потише, почти как для отрока, учащегося быть в седле, подогнали подпругу. Но держалась она всё равно поближе к Рейнарду, и расстроенному такой неблизостью, но и обрадованному её маленькой победе и успеху. Они ехали колонной сперва по старой дороге, потом и через лес, проводя за собой кое-как телегу с припасами и инструментом, из раза в раз ища для той объезды. И выбрались к исходу дня на простор. Девушка не могла подобрать слова иного, подходящего и говорящего столько же. На горизонте почти ничего. Лишь поля трав, совсем невысокие холмы, скалы. И стоило им предстать перед этим — их окутал холодный ветер. Лесничий принюхалась, сразу распознавая обилие запахов, какие непривычный человек не мог отделить. Разность трав, земли, влаги, казалось, и самого неба, раскинувшегося над ними так же, как и поля у ног коней. Она улыбнулась этому новому месту — безобидному без магии, но и опасному, если не соблюдать осторожность. Мужчины об этом неустанно толковали вокруг — более дикие звери, медведи крупные и те, которых они ещё ни разу не видели. Небо окрашивалось в розовые оттенки, сгущающиеся к краю запада, с просветами на что-то голубое, на облака, столь далёкие в вышине. Они поставили лагерь на негласной границе этих земель и своих, и девушка видела, как соратники маркграфа рвут лошадям известной и безопасной травы, не давая им пастись в стороне. Гардог же, навёрстывая привычное, сидел, держа её саму в объятии, у костра, где с треском огня лились байки и истории. Он ластился уверенно, не слишком настойчиво или же сокровенно, и Кирса спокойно отвечала ему ответный поглаживанием, льнула к нему, ощущая тепло не меньшее, чем от огня. Спокойная сила и покой окутывали их небольшую стоянку, что сверкала на многие мили. И когда всё озарил мягкий рассвет, они продолжили путь. Но теперь присматриваясь к местности, сворачивая с прямой. Искали всё занятное, приступая к непосредственной неординарной задаче.       В траве собирали жуков, каких оказалось в самом деле в избытке в этом нехоженом краю, не знавшего ни земледелия, ни благоустройства. И девушка сумела найти даже место, где те зимовали и умирали. Отчего запас быстро пополнился старыми надкрыльями с уже умерших особей. Там живых благоразумно не тронули. Лесничий-то вполне сноровисто справлялась с задачей, ловко собирая материал в отдельный суконный мешочек, которому надлежало храниться в жёстком коробе, а вот её спутники откровенно ругались и смеялись друг над другом, когда не удавалось поймать необычную дичину или же когда тонкая пластина трескалась под пальцами, привыкшими сжимать рукоять кинжала или женские бедра. Но оттенки и красота надкрыльев впечатляли — мастерство природы вызывало восхищение. Зелёные переливы, что отдавали и жёлтым, и красным, но одинаково загадочным. Как огни на болоте. И Кирса улыбалась красоте, которой люди пока не могли вторить. Пользуясь своими обновлёнными навыками счёта, девушка прикидывала, что собирать им дня три или четыре, если будет везти с находками. Главное, собрать больше пары сотен. Но и искали они не только насекомых. Иногда им попадались останки животных, кости, шкуры. Впрочем, после коротких важных осмотров мужчины отвергали такие находки и двигались дальше к негостеприимному югу. Кирса знакомилась с новыми растениями, слушая старших, помогала Тито собирать вереск, затребованный Корблом. Поля розового, фиолетового оттенка заворожили её, смутно напоминая о заповедной чаще. Девушка наблюдала и за тем, как Гантрам с Рейнардом сверяются со старой картой, рисуют и новую, актуальную и более точную. Запоминала и эту науку, спокойно обсуждала местность. Миниатюрная экспедиция выходила самой умиротворяющей для всех. Всему находилось место: и шуткам, и разговорам более строгим, и их столь разным знаниям, что они складывали в одно. Здесь проявлялся опыт, но и дружное единство. Одним вечером подстрелили старого оленя, отбившегося от стада, и трапезничили свежим, вкусным мясом, сготовленным на жердях. На запах туши сбежали и мелкие хищники: песцы, росомахи. И часть мяса и внутренностей с которыми не хотели возиться, ног, голову отдали им, посмеиваясь.       И наконец их усилия по поискам были вознаграждены — в одной из пересохших балок они приметили нечто необычное. Торчащая из земли изогнутая кость. Пожелтевшая от времени до благородного молочного оттенка. Самый край, но изгиб и толщина привлекли внимания бывалых охотников. И они разбили лагерь у берега старой мёртвой реки, принялись за лопаты и кирки, аккуратно разрывая место. И первые результаты уже радовали. Они извлекли наверх… бивень. Закруглённый, длинной в метра три. Ватага выволокла его наверх, на мягкую траву и рассматривала с интересом. Кирса же присела на колени у основания кости, трогала, точно хотела понять, к какому месту тот крепился у неизвестного зверя. — Вот это уже, — довольно скалился Рейнард, подбоченившись, несмотря на грязную от земли кисть, — интересно. Никогда такого не видел и не слышал, — осмотрел серыми глазами придирчиво. — То, что надо.       Рог или клык лежал на примятой луговой траве и действительно впечатлял своим колоссальным видом. Мужчины осматривали его, выделяя старые царапины, стёртости — следы чужой жизни. Сейчас диковинность подарка королю волновала далеко не в первую очередь — их занимало таинство непонятного, что создала природа давно, что жило здесь. — Ох, надеюсь, такие тут не водятся сейчас, — заметил юный Ортвин и отряхнул руки, оглядываясь на тихие равнины вокруг. — Нахер. — Выглядит даже не так, как тот, что на ярмарке. Ходящих по льду, — серьёзно заметил Гантрам, коротко переглянувшись с Гардогом, а потом наклонил голову. — Но форма другая. Должно быть, это не хищник. — Да, тот клык был массивней и по форме более удобный. Этот точно не для охоты, — хмыкнул маркграф и присел на корточки, уверенно провёл пальцами по стёртости. — И след не такой как у баранов, когда бьются за самку. Занятно. — Судя по-всему, он пролежал тут много десятилетий, — указала девушка, аккуратно постучав пальцев по неровному краю, где след времени был явнее. — Больше пяти точно. Но я думаю, что век.       Они все как дети разглядывали, обсуждали, касались костяной поверхности. Не равномерной по цвету, где-то в земле и тёмные пятна. Это ещё предстояло всё отмыть, когда они вернутся домой с такой неожиданной поистине находкой.       Наконец Рейнард встал и прошёлся обратно к разрытой балке, цепко прищурился, прикидывая. Ветер коротко трепал его красные волосы. — Копаем дальше, — скомандовал он решительно, исполнившись уверенности. — Может, животное упало давно в реку или его принесло откуда-то. — Не вглубь, а в ширь, — добавил сенешаль, берясь за лопату. — Надо осторожно. И не спешить.       Ватага взялась за дело с аккуратностью: поднимала на берег сухой реки землю с помощью брезента — вёдра берегли для воды. Наверху отдыхавшие без спешки ворошили кучи, чтобы не пропустить ничего, просеивали как могли. Вытаскивали и выволакивали так же и мешавшиеся камни. И через пол часа нашли ещё одну кость. Гораздо меньше. Та уже спокойно умещалась на руке, и её передали Кирсе, чтобы она обмыла и протёрла ту. Ещё несколько схожих, и девушка со знанием раскладывала их в траве по размеру. — Это лапа, — заметила она с восторженным и потрясённым хмыканьем. — Надо же.       Кифер и Дрейвн подошли к ней с интересом, то ли не веря, то ли желая воочию увидеть то, что видела она взором лесничего. Работа продолжилась, и медленно они добывали разные кости. Уже точно принадлежащие ногам-опорам. Те оставались коричневыми, пострадавшими от процессов в земле и от некогда течения потока. Плечевая, предплечье, рёбра. Тяжеленная лопатка. И наконец они дорыли до самого черепа. Тот оказался большим, странным по форме — его ещё предстояло освободить от земляных оков, и сенешаль объявил о перерыве. К тому же, близился вечер. Гантрам направил пятерых за водой к реке, что им попалась на пути сюда. Остальные начали измотано разжигать костёр. И отсветы огня танцевали на извлечённых костях. Рейнард этому лишь ухмыльнулся — явно нашли что-то потрясающее. Это успокаивало, будило и ребяческую радость. Он под шум возни незатейливого лагеря прошёлся вдоль берега старой реки, оглядывая в тающем свете солнца смутно угадывающиеся края. Он и сам рано или поздно станет не больше, чем останками. Которые не отыщут через года в какой-нибудь балке. Его губы исказило недоброй улыбкой, а к нему подошла Кирса. Обняла его уверенно за талию, прильнув, и мужчина обвил её одной рукой. Счастье наполняло их. В эти минуты пока покоя. Но отмеренные им. Девушка улыбнулась и молча потянулась в карман камзола, выудив оттуда платок. Очень по-женски утёрла ему грязную скулу и щетинистую, колючую щёку. Гардог лишь ластился под эту заботу, довольный донельзя, радовался. Но всё же и выгнул бровь в вопросе на предмет, что смотрелся в их походной обстановке чудно. — Корбл говорит, что мне нужно приучаться к таким правилам этикета, — с тихим смешком ответила Кирса и убрала вещицу обратно, складывая. — Интересно, что он скажет, когда узнает, — в шутке подначил маркграф и притянул девушку к себе плотнее, сокровенней, — что нам нужно ещё пару раз сюда приехать. Всё за раз не увезём никак. Слишком тяжёлое.       Кирса улыбнулась краешком губ, на пару секунд задумавшись об этом, а потом поцеловала мужчину, уверяя его, что всё будет хорошо. По крайней мере, они точно постараются. И Рейнард углубил поцелуй, чувствуя и желание взять её прямо на этой траве, и её настрой, но всё же ограничился лишь этим касанием. Слишком грязно, да и в тишине всё будет слишком слышно — её смущение к такому ещё не готово. И у них ещё останутся визиты сюда, когда можно будет подумать об этом. Вечер вокруг плавно занимался в ночь.