Смех богов

«Красота лишь одна из сторон, что несёт и благое и злое»

      Останки животного заняли несколько комнат нулевого яруса — прохладней и проще сразу заметить любопытных детей, что могли хотеть потрогать невиданные кости и поиграть с ними. Со всей своей детской непосредственностью. Гардог прекрасно знал по себе, как это бывает. Поэтому кропотливо оградил находку, необычный, выдающийся и, как он надеялся, запоминающийся дар королю; от всяких шальных рисков. Оставалось не так уж много дней, чтобы в случае чего заново искать новый. Чтобы не ощущать приближение значимой борьбы. Но в домашних хлопотах та не тяготила, не сковывала, хоть и подкидывала порой тревожные мысли. Кирса выдохнула, прикрыв зелноватые глаза, и прислушалась к таким. Трезвым, беспокоящим её больше из-за неизвестности, из-за непонятности правил. «Это будет и не охота, и не что-то подобное. Среди людей, коридоров. Это дело Рейнарда, но и моё — мы вместе. Буду отмечать магию и всякое, а Рейнард распорядится всем как следует», девушка аккуратно провела пальцами в дублённых перчатках по кости, которую обрабатывала вместе с остальными. Сегодня у неё выдалось свободное время с утра, и она присоединилась к ним в этой работе. Её знание лесничего позволяло это делать не хуже, чем бывалым охотникам. Они все обсудили свои знания и меры ещё на обратном пути в замок, сошлись на общей обработке. Проваривать, заливать раствором амммиака, чтобы очистить и выбелить, а потом протирать спиртовым раствором, подготовить всё для финального этапа — натирания дроблённым в пыль мелом. Как раз пока Леслая и женщины занимались надкрыльями жуков на несколько этажей выше. В замке было хорошо после их экспедиции. Спокойно. И девушка ощущала это приятным, успокаивающим течением реки. Они готовились к тяжёлому — да, всё верно. Мужчины источали порой неприятную серьёзность, недоброе предвкушение и жажду чужой крови. Но оставалось и нечто крепкое, уверенное — их надёжность. Пускай и специфичная. Они не забывали о жизни. Настоящей, вокруг них. Как бы ни пошло будущее. И в эти моменты Кирса лишь отчётливее чувствовала любовь к Рейнарду, Гантраму, Корблу, всему дому. Глубокие чувства, уже напоминавшие широкую и мощную стремнину. Столь разные элементы, но столь сходящиеся. Сейчас в комнате они вновь были втроём. Сам лорд и сенешаль, спешившие с этим делом. В соседней комнате вываривали большой череп. Она плавно взглянула на маркграфа, который старательно протирал смоченной тряпицей кость — не сомневалась в нём. Это было однозначное осязание.       Что любое его решение будет… правильным. Как бы противостояние с дворцовыми интриганами ни закончится. И сама она ощущала свою крепость, поддержку, любовь, что и ей давала грозное, подстёгивала и её собственный норов. Лесничий качнула головой, привычно потираясь виском о плечо, и вернулась к своей кости. Работали в толстых перчатках из кожи, и ей было непривычно, немного неудобно — обычно она всё делала просто руками. Рейнард тем временем встал и отнёс тяжёлую кость на полку стеллажа, чтобы та просохла. Снял перчатки и повесил их на боковую доску, уверенно прошёл к девушке. — Рад, что ты помогаешь, — промурлыкал он, опустив ладони ей на плечи, принялся их разминать, перебирать шею, ниже. — Останется эти только натереть через пару дней.       Она прижала его правую руку щекой и легонько, обаятельно улыбнулась, будто мимолётный блик луча. Мужчина смотрел на неё сверху вниз с обожанием, что осязалось и кожей. Пока придерживал страсть. Они занимались делом, и это сближало, развлекало в другом. — А потом ещё и череп, — хмыкнул Гантрам, не прерываясь. Тщательно вытирал тряпицей, смоченной спиртовым раствором, большой позвонок. — Вот там нам понадобится лестница, и работы изнутри не меньше.       Гардог ухмыльнулся этому сетующему тону. Дельце большое, но оно того стоило. И шло своим чередом. Какие-то кости уже были обработаны до конца и лежали теперь в тёмной комнате, пронумерованные последовательным констеблем. — А как вести всю эту махину? — спросила девушка, запрокинув голову на пару секунд. — Мы в несколько заходов привезли её сюда. А до столицы ещё дальше.       Практичный интерес, к какому примешивалась осторожность. Она там ни разу не была. Даже рядом. И Рейнард негромко рассмеялся, склонился поцеловать её в лоб, перешёл к виску. — В коробах, леди, — уверенно ответил сенешаль и потянулся, выгнулся — работать приходилось скрюченным — столов не было. Соорудим или закажем у местных плотников. — Лучше заказать. Красивее и надёжней будут, — кивнул маркграф, серые глаза озорно сверкнули. — Возможно, я сейчас прикину размеры и как раз выеду по деревням сегодня. Заодно проверю, как мостят к браслету тот кусок янтаря с цветами для принцессы, как смотровая башня. — Хорошо, — кивнул Гантрам и вернулся к делу, — тогда не мешкай — Корбл пока занят. Он говорил мне, что сегодня как раз подсушат один аммиачный колодец, подправят там стены. Займёт его на какое-то время.       Гардог кивнул, ещё раз с затаённым жаром оглаживая Кирсу, видя, что процесс отделки её занимает и расслабляет, и со спокойной душой направился на выход, чтобы прикинуть размеры ящиков.       Девушка проводила его с улыбкой, мысленно поддерживая чувством, и они с Гантрамом остались одни. Работали молча, не мешая друг другу. Очень спокойно, соседство не напрягало, не нагнетало, не вызывало какие-то чудные мысли. И иногда из соседней комнаты, где шёл более активный процесс, где ютились и дети, помогая и смотря, приходили слуги — перевести дух в прохладе, перекинуться с сенешалем словами, взять аммиака. Варка подходила к концу. И скоро со всем делом по подготовке скелета будет окончено. Ещё один шажок навстречу дням в столице. Кирса внимательно осмотрела кость, одну из десятка, что уже успела сегодня обработать, помогая остальным. Желтизна, но тёмные пятна от лежания в земле, из-за разложения сухожилий и мяса, стали менее выраженными. Где-то исчезли. Больше ничего нельзя было сделать. Девушка встала со стула и медленно направилась к стеллажу. Прокручивала вещицу на ходу, а Гантрам в стороне в очередной раз громко выдохнул и распрямился, чтобы потянуться. Тоже заканчивал. Лесничий бережно выбрала пустое место и аккуратно положила кость. Без единого стука. Бегло осмотрела ряды белёсых, ещё сохнувших. Покрывать мелом будут завтра. Девушка качнула головой, застыв у полки. — Беспокоишься? — раздался голос мужчины, полный понимания и мягкого вопрошания.       Он мог видеть в языке её тела собранность, неизбежные мысли о грядущем. Встал со скрипом с табурета и направился к стеллажу, чтобы тоже убрать кость, с которой работал. Со сложными они закончили, а остальные можно было доверить и детям в обучении. Во всяком случае, поправляющийся Велтен обещал проследить за ними тщательно — у него времени было очень много. Кирса, не оборачиваясь, прислушивалась к приближающемуся, к себе. Мельком и к магии. Рейнард уже успел покинуть цокольный этаж, находился где-то на первом. Мужчина поставил на полку ниже кость, и девушка прикрыла глаза на секунду, потом повернула лицо к нему: — И да, и нет, Гантрам, — ответила она честно, серьёзно улыбнулась краешком губ. — Это жизнь, и мы все это знаем. И я верю, что мы справимся. Хотя бы потому, что мы не обманываем себя, а готовимся, — кивнула, а потом досадливо прищурилась, показывая чувства. — Но и беспокойно немного. За вас.       Остальное было излишним — сенешаль понятливо кивнул, избавив её от необходимости подбирать слова к тому необъятному. И Кирса лишь выдохнула, ощущая его заботу. Мягкую, окутывающую. А потом мужчина внезапно произнёс: — Давай потанцуем, моя леди, — он легко улыбнулся, наклонив голову чуть к левому плечу, светло-карие глаза блестели. — Сейчас? — удивилась девушка, но растерянность отдавала больше приятным.       Это отогнало цепкие думы о том, что их могло ждать, что уже поджидало. И он просто кивнул, уже направляясь к ней. Протянул руки, перехватывая её за правую и за тонкую талию. Та стала более выраженной и изгибистой по мере её восстановления.       Не успела она устроить свою ладонь заученно на его предплечье, как Гантрам непринуждённо повёл их в кружении по комнате. И уже по ходу движения Кирса, взяла его за плечо, чуть к шее, чувствуя интуитивно, что так именно в этом танце правильней. Мужчина вёл захватывающее, более близко, но и движение от этого выходило общим. Они расслаблялись друг с другом. Даже её ноги без заминок подстроились, делали нужные шаги по догадке. Волшебный танец. Более подвижный и юркий чем те, которым учил её Корбл. В нём хотелось широко улыбаться и смеяться, чувствуя лёгкость их тел, намерений, смысл танца в красовании, в игре. И сенешаль, наматывая петли и круги по комнате, ни разу не задел ни стулья, ни чего-то ещё из того, что лежало на полу. Он не прижимал её к себе, но то, как он вёл и подсказывал, давал ей самой двигаться, отдаваться темпу и амплитуде, дарило чувство полного доверия и радость. И через минут семь Гантрам замедлился, и Кирса прижалась лбом к его груди. — Совсем не так, — заметила она негромко, но в крови бежало тихое счастье. — Это не придворные танцы.       Он довольно хмыкнул, плавно перехватив её в кольцо объятия, поглаживал аккуратно по спине. Успокаивали оба друг друга. В чём-то. Они были рядом. Девушка выдохнула, и они наконец застыли, переводя дух, впитывая эти моменты. И через минуту покоя в комнату вошёл констебль. Как будто бдил и ждал такого момента, чтобы им помешать, хотя решительность его движений отдавала больше планами, чем секундным умыслом. — Гантрам, ты закончил? — спросил он с ходу требовательно, но, увидев их двоих, недовольно поперхнулся.       Замер в проходе, но жёстко прищурился, упёр руку в бок, видом призывая их покончить с этим и вернуться к непосредственным делам. Гантрам, тихо хмыкнув, повернулся к нему: — Смотря что тебе нужно, Корбл, — ответил он в тон чужой позе и коротко поцеловал девушку в лоб, взъерошив той волосы. И только после плавно разжал руки.       Кирса мягко выскользнула, готовая внимать и Корблу. Едва ли тот пришёл сейчас просто, чтобы подокучать. И новое дело могло оказаться интересным. Всё же она уже более уверенно обучалась у него тому, как управлять замком. Всеми его делами. Не только настоящими. Но и прошлыми, и будущими. Чтобы всё шло единой цепью опоры.       Констебль недовольно выдохнув, раздув ноздри. Но всё же прикрыл дверь без громкого стука, поднял руку с указательным пальцем, как-то предупреждающе покачивая. Сенешаль лишь повёл уголком губ и скрестил руки на груди — от фраз воздерживался. Давал своему другу свободное пространство для привычного изъявления. А Кирса прошла к стулу и аккуратно облокотилась. Её фигура источала мягкое, уверенное спокойствие, лёгкий интерес. — Ты рисуешь лучше меня, — начал Корбл важно и серьёзно. — Прежде, чем мы запакуем и отвезём этот подарок, — он указал синими глазами на полки с костями, — я хочу, чтобы ты сделал для меня рисунки. Каждой. Поэтому проветри голову от похотливых дум, бери принадлежности и приступай.       Гантрам примирительно кивнул и покорно, но без всякой спешки направился к выходу. Идея более чем хороша. Сохранить находку и в замке, пускай и на бумаге. Лесничий этому улыбнулась довольно. Корбл, который пришёл сюда не испортить мерное течение дня, который успокаивал её именно разумностью, оглядел тихую комнату, потом пристальней обратился к своему напарнику. Тот как раз поравнялся с ним. — И где Рейнард? — прищурился с подозрением, с очевидной чуйкой некого подвоха. — Может, отошёл освежиться, — повёл крепким плечом сенешаль, сохраняя нейтральное выражение лица. — Здесь пахнет. — А я могу помочь с записями? — спросила девушка, обращая на себя внимание двоих, отвлекая попутно от поисков шального маркграфа.       Гантрам, остановившись, прищурился ей в тёплой эмоции, а Корбл нахмурился, но и задумался. На несколько секунд двое точно ждали его решения. И он качнул головой строго: — Нет, твоя рука ещё не столь аккуратна, — прямо и вполне серьёзно ответил, и сенешаль молча кивнул — помощницу ему не направят — похлопал друга по плечу, направился к двери. Корбл кивнул сухо: — Замерами я займусь позже, там ты мне поможешь, соберём всё по эскизам. Пока я хочу, чтобы ты пошла и померила платье. Надо посмотреть. С ним много возни.       Сенешаль покинул комнату, оставляя их двоих в тишине, и Кирса на несколько секунд прикрыла глаза. Собираясь с мыслями обо всём, распределяя планы на ближайщие часы.        Потом она взглянула на Корбла, распрямляясь, кивнула ему с аккуратной улыбкой. Что разделяла и их близкое. Так сокровенно и ненавязчиво. Мужчина несколько расслабился, сделался точно уверенней. — Тогда идём, — сделал приглашающий жест к двери, и пока она пошла вперёд, изрёк цепко в интересе и ответственности: — Надо проверить сгибы ткани ещё раз прежде, чем пришьём бронзовок.       Он открыл дверь, пропуская её вперёд, и Кирса лишь на секунду окинула комнату взором — за собой оставили порядок. Направилась по коридору к лестнице, а констебль шёл чётко за её правым плечом, сцепив руки за спиной. И от этого казался выше на пару дюймов. Но с ним ощущалась особая мрачная безопасность и надзор старшего. Их окутывал едкий запах и пары от выварки, аммиака, а из-за приоткрытых дверей слышались голоса и беседы слуг, что обсуждали дела и попутно поучали детей. — Я ещё не видела, как складывается узор в жизни, — произнесла она, когда они поднялись на первый этаж, оставив всё это позади, внизу. И мягко взглянула на спутника: — Что скажешь? — Под стать тебе, Кирса, — сухо ответил он, смотря вперёд, но всё же в словах читался изысканный комплимент.       Девушка обаятельно улыбнулась, прикрыв светло-зелёные глаза и уведя взор в сторону, чтобы не смущать мужчину. Они продолжали свой неспешный путь, лесничий довольно легко подстроилась под властную манеру констебля. Превосходящую даже в ходьбе. Он оставался самым учёным среди них всех, не только самым придирчивым и одним из действительно жестоких. Они начали подъём на этаж, где расположилась портняжная комната. — Ты, — начал Корбл спокойно на одном из винтовых поворотов, — расцветаешь, Кирса. Твой цвет приятно зреть в замке. Украшаешь и выглядишь сильной. Мне нравится это.        Его не выраженные эмоции сказали больше. И то, что здесь присутствовало влияние не только Рейнарда, но его и Гантрама. При этом он точно колебался, и Кирса сама не знала: идёт ли это совершенствование из какого-то естественного процесса или возможно благодаря той поддержке, что ей дали и какую она приняла, самой созидая? От них троих, от самого замка. Возможно, сейчас был и не день, чтобы определяться с этим. День, когда мужчина обозначал своё чувство успокоение и тихой радости, видя взаправду это всё в девушке. Кирса чуть притормозила и легонько, почти неуловимо прижалась к нему, невесомо проведя носом по шее, отчего ей пришлось встать на цыпочки. Она ему доверяла. И мужчина сжал её талию твёрдой и крепкой рукой. Поцеловал. Уверенно, и в этой манере, в полном отсутствии страха за жест прилюдный на лестнице, где их могли бы увидеть, а не такой закрытый, хранимый как у Гантрама; она признавала его повадку. Только он во всём замке мог так. Рейнард делал бы это всё же по-иному, не считаясь ни с чем, кроме желания, являя силу и страсть без края. А Корбл обозначал верность своего намерения, надёжность и другую крепость, непоколебимость оберегать всё.       Поцелуй вышел коротким, необходимым, и они пошли дальше. Девушка мельком отметила, что жена мужчины довольно рядом, что это его не смутило. Подумала об том, что никто ничего не говорил против, да и констебль ни разу не выразил дум насчёт женщины. Тихо выдохнула — они приближались к нужной комнате, где ждала Леслая, а её уверенность и твёрдость чувств не подёрнулись ничем. И спутник тоже никак не изменился. Внутренне, она могла это осязать в его поведении. Общее понимание оставалось, и оно властвовало. Задавало тон. У них не только дела по шитью. Вдвоём по замку. В своём роде, действительно, опекающие остальных. — Впечатляющий скелет, да? — лесничий улыбнулась, зная, что его интерес в этом деле очень всколыхнулся. — Я бы хотел его вовсе оставить, — мрачно усмехнулся лысый констебль, приподнял одну бровь. — Отвести, скажем, только череп с бивнями. Но обойдёмся эскизами. Рейнард иного не переживёт. — Нам может попасться ещё подобное, — девушка прижмурилась ему успокаивающе и в поддержке, наклонила голову. — И большее. Там много интересного. Если повезёт. — Если будет ещё возможность вот так выехать на юг, Кирса, — честно заметил Корбл, напоминая о грядущих днях, а потом рассудительно кивнул. — Но есть сегодня. И все живём сегодня.       Она улыбнулась ему солидарно — витало вокруг, и они могли насладиться моментами настоящего. Брать от них большее, нужное и правильное. Её взор на секунду уплыл к коридору перед ними. — Как у тебя с Леслаей? — уважительно спросила она, посмотрев на него. — Мне хочется быть уверенной, что всё хорошо.       Корбл повёл губами в кривой оскал, но для начала молча кивнул, принимая её вопрос и суть, от которой тот исходил. Близкую его желанию держать всё в порядке. — Не знаю, что она думает, — ответил он чётко, нахмурился с сомнением: — Но будто сейчас оставила меня в покое, свои дурости и срывы, и донимание меня — она ведь делает это из мести. У нас с ней, — коротко поморщился и вытолкнул с языка: — не самые хорошие отношения, Кирса. С самого начала. Портить тут нечего. — Тогда и тебе лучше не назидать ей, — девушка чуть качнула головой, внимая его непростым чувствам. — Оставить и её в покое, всё станет получше.       Мужчина хмыкнул оценивающе, но не спешил ни соглашаться, ни отвергать. Он погрузился в свои мысли на минуту, рассуждая.       Пока они шли к портняжной, оставалось ещё свободное время. Коридор хранил молчание, отголоски их слов, обращённых друг к другу. — Всё же я её муж — это моя обязанность её опекать по-всякому. Пусть я женился на ней не из любви. И не из своего выбора, Кирса, — он глубоко вдохнул и открыто посмотрел на спутницу, с какой мог всё это изречь вслух. — Это было решение Рассела. Я, — Корбл внезапно так резко осёкся, что дёрнулся телом. Боль промелькнула в его синих глазах, и Кирса не стала побуждать его к полной искренности, не поторопила, а лишь спокойно прижмурилась ему в поддержке И констебль быстро продолжил, безопасно обходя некое признание. — Он тогда пошутил, что кобелю положено жениться на суке. И он нашёл такую. Леслая из плодовитой и добротной семьи, Кирса. Она подарила мне много детей, хотя можно сказать, что каждый из них мне даётся не без труда. Даже так она срывается на мне. — Объясняет, почему она так легко отнеслась к переменам, — девушка повела плечом и резонно кивнула, с ненавзячивой заботой, больше разумной: — Может, вы не любите друг друга, но готовы к уважению. Хотя бы сейчас. — Может быть. Знаешь, в те времена, — он не сводил с неё взора, раздумчивого и более чем прямого, — она должна была выйти замуж за своего возлюбленного. И когда мы прибили туда, я убил его у неё на глазах, и мы увезли её в замок, — на его губах показалась мрачная улыбка воспоминания. Без стыда или сожаления. — Тогда мне казалось это всё более или менее подходящим вариантом. Как всё шло на протяжении тех лет тоже. Но сейчас, — он коротко сощурился, будто оценивал нечто совершенно новое, — наверное, я могу позаботится о ней иначе. — Всё может получится, — поддержала Кирса без лишних слов, им не требовалось выражать эмоции очень уж явно, — поговорить с ней ты всегда можешь.       И он сухо кивнул, ощущая с ней опору, какую не чувствовал ни с одной женщиной. Особенно в косвенном изложении того, что сейчас мог посмотреть на дни прошлого немного иначе. Девушка же, впервые услышав из его уст историю собственной семьи, отстранёно провела пальцами по запястью. Картины минувших лет, когда её ещё не было, наглядно и красочно мелькали в сознании. Но что толку? Оно уже случилось, и она поставила себе ещё одну цель: добыть в столице что-нибудь, что могло порадовать Леслаю. Хоть что-то. Они, успокоенные и не потревоженные, дошли до портняжной, и Корбл открыл ей дверь, выпуская наружу голоса ткущих женщин. Кирса лишь внутренне собралась к общению и переступила порог. Примерка платья заняла довольно времени и её нервов. Её заставляли и прохаживаться, и присаживаться, и вставать, и танцевать в одиночестве, пока остальные отмечали места сгибов ткани. Возможные фасоны при таком специфичном украшении надкрыльями. Впрочем, обсуждение шло заметно легче, чем если бы присутствовал Рейнард с его капризностью.       Этот этап ещё только предстоял. Пока девушка отмечала, что подол из-за ткани тяжеловат, что ей не слишком нравилось. Но Корбл и Леслая заверили, что в просторных и холодных залах дворца это лишь на пользу. И дальше женщины стянули рукава и ослабили корсет, оставляя девушку в одной нательной рубашке — и мужчина, единственный среди них, никуда не ушёл, посматривал и правил изредка, и все обитательницы не смущались. Кирса видела в этом особенное — констебль принимал у них роды, осматривал и лечил, и они не чувствовали в его взоре на теле ничего опасного. Принялись намётывать зону узора, попутно примеряя обратно, под уверенные команды жены констебля, прожившую большую часть жизни из одного трагичного дня. Основа платья или же его часть шилась буквально на Кирсе. И под конец девушка только выдохнула с облегчением, когда этот этап закончился — украшение осталось лишь прижить, а это возможно и без неё. Избранница лорда задержалась с констеблем и чтобы послушать и одобрить наряды, которые женщины готовили и себе заодно, отметить отдельно и работу Леслаи. Жест своеобразной заботы и внимания. Баланс присутствия, и девушка могла размышлять, как сильно для замковых домочадцев значит фигура лорда. Не только верховодила, но и сплачивала, дарила цель. И констебль давал ей это прочувствовать, на удивление очень тактично и аккуратно. Уже после они направились вниз: Корбл проверить, как дела у Гантрама, а Кирса подышать свежим воздухом, пока её не затребовали к новым работам, подождать возвращения Рейнарда. Она не обладала его предчувствием, но в такой день хотелось, чтобы он с соратниками вернулся пораньше. Весна вокруг входила в свою силу — солнце грело, а зелень всё упрочивала свои позиции, покрывала всё больше и больше. У основания восточной башни лесничий увидела слуг, выкорчёвывающих плющ по указу констебля, чтобы кладка камня не пострадала ни в коем случае. Замок жил, а парк — цвёл. Девушка недолго погуляла там, вдыхая запах цветов вишни. Нежных розовых и белых. Смотрелось на фоне красных листьев клёна весьма красиво и нежно. Фонтан этим днём молчал. И Кирса, памятуя о том, что сегодня хотела помочь Корблу с обмерами, успеть ещё повозиться с поиском места для кристаллов и камней из волшебной чащи, пошла в замок. И уже вечером, когда занималась схемой артефакта в своём рабочем кабинете, успешно закончив с делами, оставив двоих своих мужчин внизу, готовиться к ужину; дверь позади раскрылась, и она без всякой магии знала, что Гардог вернулся. На сердце и тепло, подобное разливу половодья, и любовь, напоминавшая пламя. Кирса повернула голову, отрываясь от своего занятия, а Рейнард, наспех умытый от дорожной пыли, уже подходил к ней. Он наклонился её поцеловать, касаясь пальцами щеки, и девушка сама потянулась к нему, подняв руку к его шее. И когда они сошлись в поцелуе, она чувствовала, что готова ехать с ними — вперёд, навстречу неизвестному, быть с ними, разделять и любить.