Смех богов

«Край эмоций вздыбливается подобно почуявщему зверю»

      Дорога в столицу, великолепный Терзариус, проходила неспешно — Гардог решил выехать немного заранее. Обычно добирались до города дней пять, если, конечно, не спешить и не гнать, но сейчас в запасе оставалось девять дней. Девять дней до начала сложных, замысловатых празднований. За это время гости с юга хотели успеть многое. Ехали обходными путями, непривычно с несколькими повозками, где стояли большие обработанные коробы с откидными крышками. Залакированные, отшлифованные как надо, они блестели, когда кавалькада выбиралась на солнечные участки. — Хорошо, что дорога освободилась от весенней распутицы, — расслабленно заметил Гантрам, который в своей седельной сумке вёз шкатулку с шахматами и браслетом янтаря. — Так неохота выталкивать телеги каждые двести метров. И лишние задержки ни к чему. — Что-то толкать нам и так предстоит Теразирусе, — невесело хмыкнул Дван, ведя лошадь позади сенешаля, у него к седлу был примащён лук, чтобы быстро его выхватить, и колчан стрел по другую сторону. — Кого-то тоже.       Спутники весело рассмеялись, а маркграф с умиротворение оглядывал свою ватагу. Привычные ко всему, доверяющие друг другу. Готовые пойти с ним и до конца. Возможно, и до эшафота. Он добродушно хмыкнул этому, чувствуя не страх, но грозное, густое желание не проигрывать. Любовь к ним всем, желание привести к успеху сквозь все козни, страсть жизни и глубокое чувство к своей родственнице. Кирса ехала рядом с ним, где-то в середине их колонны. На послушной, не самой рослой лошади буланой масти. Она задумчиво прислушивалась к голосам спутников, к неизбежному приближению чего-то невероятного и трудного. Удивительным образом её присутствие как-то сплочало мужчин даже больше обычного, хранило хорошее настроение: собранное и оживлённое. Без лишних опасок. И сама лесничий держалась в тон им. Уверенно и без сомнений. Любующийся, проницательный взгляд Рейнарда коснулся её, и она, будто почувстовала некий вес, повернула к нему голову. — Даже как-то неспокойно уезжать из замка на этот раз, — легонько улыбнулась ему в скромном признании. А потом выдохнула, добавила серьёзней: — Корбл остался там один в ожидании. А это порой тяжелее всего.       Они могли не вернуться, но они были полностью готовы к такому, и она переживала больше за того, кто эти непростые недели пройдёт в одиночестве. И замок стал ей не просто домом. Она оставила там частицу себя.       Прошлым вечером, после всех сборов провела Гардога по коридорам, где уже закончила работу, рассказав обо всём и о том, что вложила в стены, о всех записях к трудам. Всё оно будет теперь храниться там. Как и он оставлял незримую волю в тех родовых стенах. Что будет хранить их домочадцев. — Не волнуйся, моё очарование, нас не так просто застать врасплох. И Корбл справится со всем, — заверяюще кивнул маркграф и повёл плечами в сером, неброском камзоле. — Как бы ни вышло. Знаешь, он держит на виду всех рыжих мужчин и женщин в округе и у соседей на подобный случай. Раньше он каждый раз угрожал мне этим. Сейчас — другим.       Ближайшие спутники вовсе захохотали, а Кирса подавила фыркающий смешок. Вполне в духе констебля. Рейнард и сам самодовольно улыбался — уж точно сейчас их не могли достать нотации о том, что самое время зачать наследника, и замок с его надёжностью, людьми оставался позади и островком для дум. Отголоски веселья утихли, разговоры потекли дальше, у каждой группки свой. Девушка непринуждённо держалась с ними, осматривалась, попробовала пересесть в седле на подобие дамского манера. С интересом. На поясе у неё висел подаренный кинжал, и она не расставалась с ним. Она аккуратно оперлась на ногу поперёк седла, пробуя вес, потёрла щёку одной рукой. — В столице должно быть много дел и до праздника, — указала лесничий и с вопросом посмотрела на возлюбленного: — Мы не будем задерживаться в округе?       Её во все детали не посвящали — обычно сама догадывалась и предполагала о многом. Сужала свой круг представлений. Рейнард кивнул ей и перехватил повод гнедой лошади. — Побудем какое-то время в самом городе, в его части, — проговорил он, чуть прищурившись с хитростью. Важно покачал головой. — Создаст показную видимость и скроет то, что мы будем собирать сведения. А ко дню торжества — во дворец. Тебе там понравится. — Не уверена, — хмыкнула девушка и посмотрела вперёд, прикрыла глаза спокойно. — Но впечатления оставит точно.       Последние дни подготовки, и мужчина довольно улыбнулся, разделяя её настрой. Они продолжили свой путь, переговариваясь иногда о столице, о разных событиях, о самом празднике. Как-никак такое происходит очень нечасто. Ещё реже удаётся засвидетельствовать всё самим. Впрочем, девушка этой значимости не ощущала. Они ехали на дело. Все вместе.       Дни шли размеренно, как и ночёвки в самых разных постоялых дворах. И на сей раз в своём пути на север маркграф из осторожности не стал заезжать к своему герцогу. Хотя по этикету им надлежало прибыть единой группой. Гардог собирался пересечься с ним в Терзариусе до праздника, сбалансирует вежливость. Ещё одна деталь их большой игры. Скрадывания. — Надеюсь, что Мерл не опоздает сам, — насмешливо хмыкнул маркграф и взъерошил красные волосы мокрой пятернёй. — Надо всё же сперва с ним встретиться, потолковать, занять место, потом только во дворец.       Умывался над тазом с водой — умывальника не было в этом трактире. Пока они сторонились главных дорог, делая путь более непредсказуемым. Гантрам, принёсший воду, стоял рядом с полотенцем на плече и думал. До утра у них свободное время отдыха — самое благоволящее неспешным, не устаревающим поискам брешей в их тактике. Чтобы быть готовыми к разному. — Главное, — прикрыл светло-карие глаза сенешаль и набрал воздуха в грудь, — объяснить Лузайсу такой поступок. Чтобы он не надумал себе ничего, наблюдательный же.       Кирса уже умылась и просто слушала их, смотря в окно. Отдельная комната, но соседствующая с общей для остальных спутников, выходила во внутренний двор. Тот демонстрировал огороженный участок выпаса для лошадей. Некоторые животные гуляли, некоторые валялись в зелёной густой траве. Ту растили, видимо, специально. Мельком пожалев, что у замка нету подходящего поля, она отошла от рамы и пошла к сумкам. Тема беседы мужчин напомнила ей о стягах, которые успели вышить без привлечения внимания Рейнарда и Корбла. И она решила, что самое время показать их. Раз уж оба толковали о своём вассальстве, да и до самого Терзариуса остался теперь всего день пути. На этот раз их общее положение будет более значимым. Девушка уверенно улыбнулась себе и им, которым выражала заботу. — Да уж, но мы что-нибудь придумаем, — кивнул Гардог и взял полотенце, начал вытирать лицо. — Скажу, что хотел показать жене виды столицы до праздника.       Гантрам с сомнением прищурился, но всё же осторожно кивнул — конечно, не самый весомый повод, но по крайней мере правдоподобный. Кирса повернула к ним двоим голову, отрываясь от клади. — А ты покажешь? — весело спросила она рыщущего.       Он посмотрел на неё с обожанием и улыбнулся. Соприкосновение взглядов серых и светло-зелёных глаз искрило. Парень отложил полотенце на край тумбы и направился к ней, пока Гантрам с лёгкой улыбкой начал умываться и сам. Кирса чуть развернулась к приближавшемуся, обаятельно наклонив голову. И Рейнард подхватил её за талию, прижав к себе. Кружил по комнате, не отрывая взора, любуясь с улыбкой, а девушка чуть посмеивалась, положив руки ему на плечи, с лёгким смущением и довольством, смотрела на него.       Он плавно опустил её ниже, прижал её лоб к своему. Упивался прикосновением, не разрывая зрительного контакта. — Нет, — наконец ответил он, отстранился и рассудительно проговорил: — Для тебя безопасней будет не выходить. Не мелькать лишний раз. Да и пробудем мы какое-то время не в самом богатом районе, если уж на то пошло.       Девушка чуть прищурилась в мыслях и миролюбии, пока в стороне мелодично плескала вода, со стороны коридора летел шум обеденного зала. Гардог бережно отпустил её, и она вернулась к сумкам. А Гантрам довольно засопел и распрямился над тазом. — Скажи прямо, в злачном, но там, — приподнял бровь в доводе и посмотрел на леди замка Гардог, — всегда полно слухов. И настроений. И порой там знают наперёд о том, что даже ещё не случилось, — он покачал головой и взялся за полотенце. — Как это бывает.       Рейнард довольно покивал в согласии, а лесничий запоминала эту сводку, этот опыт, связанный не с природой, а с людьми. Она вновь улыбнулась, представляя, как ранний и своеобразный визит дополнит славу о королевском рыщущем. Как… характерно. Но в том имелась и своя защита. Да и её собственную репутацию мало что изменит. Пока Гардог распутывал рубашку на груди — она полагала, что ближайщие часы они просто спокойно отдохнут — и сенешаль довольно обтирался, она выудила на свет свёрток, который лично положила к вещам. Повернулась к маркграфу, и тот сразу среагировал с интересом на незнакомую вещь. — Что там у тебя, моя Кирса? — подошёл к ней, позволяя ей самой всё представить. — Наверное, подарок, — она пожала плечами, сама неуверенная до конца, прикрыла глаза. — Для тебя, для них, для нас. Но мне захотелось его сделать.       Гантрам понимающе усмехнулся и лишь наблюдал за результатом их с девушкой задумки, помощи швей замка. Она начала медленно, со всей важностью и понимаем особой глубины действа и предметов, разворачивать свёрток, пока Гардог с нетерпением и азартом наблюдал.       Кирса перехватила грубый и надёжный верхний кант, аккуратно подняла один из стягов чтобы ткань раскрылась свободно, во всём великолепии. Где-то на полметра, застёжки и петли, чтобы крепить его к древку. Красная ткань не блестела на свету ламп, выделялись крупные стежки ко краю более багровых толстых нитей. По форме прямоугольное с треугольным завершением к низу. Аккуратно размеренное, пропорциональное по длине, с чем ей особо помог Гантрам в набросках. По центру красовался бегущий чёрный пёс. Пришитый поверх из ткани крупного тугого плетения, но всё же эффект достигался и пугающий в объёме. Казалось, тот может взаправду выскочить за пределы, а когда всё колыхалось от движения — вовсе бежал. Девушка улыбалась, прижимая к себе свёрток со вторым, стараясь держать первый повыше, а Рейнард с удивлением, разливающимся восторгом смотрел на флаг. Который вполне можно будет устроить за праздничным столом наравне с остальными. Он подошёл медленно, жадно осматривая неожиданный подарок, и приблизившись взял пальцами, изучая. Кирса лишь прищурилась, видя его радость. Вещь для них всех. Такая простая и столь значимая. Серые глаза мужчины искрились как у ребёнка, и он поцеловал её в висок, нетерпеливо взял и второй. — Самое время, — серьёзно прокомментировал сенешаль и подошёл сам ближе, тоже довольный, — как мне кажется.       Гардог поднял стяг, расправив его двумя руками, пока лесничий опустила свой и советник оценивал всё своим взором. Лорд посмотрел на псов — зеркальные, и от этого его улыбка стала лишь шире. Такие можно было нести и парно. С разным смыслом. — Смотрится очень недурно, мне нравится. Спасибо, — он одной рукой обвил девушку за талию, плотно притягивая её к себе. На это раз поцеловал. Долго и размеренно. Отстранился и качнул головой к плечу. — Давно хотел, а всё никак не доходило. — Сможем выставить их во время процессии, когда прибудем, — Кирса огладилась щекой о его грудь, расслабленно прижималась. — Хотелось, чтобы они были на этот раз. Мне очень хотелось вас порадовать. И мы с Гантрамом, Леслаей сделали.       Его пальцы сжали её сильней, и она прикрыла глаза на пару секунд, чувствуя в соприкосновении сильные эмоции.       Это и дополнительная гордость за род. Неважно, что было до них. Важно, как они оба несут это сейчас. Гантрам же перенял у них стяги и заметил. — Кто бы среди всех тех графов, бывших на первом вечере, когда мы прибыли в столицу лет пять назад, знал что, — он усмехнулся и принялся складывать ткань, покачивая головой, а в голосе слышалось и весомое предупреждение, одобрение, — наступит тот день, когда у тебя будут такие стяги.       На это Рейнард лишь осклабился, уже предвкушая чужие взгляды. Опасок за то, что рыщущий всё укрепляет и укрепляет своё положение. Никто, наверное, не мог ожидать такого. От него, окутанного дурной славой, которому многое сходило с рук лишь за преданность монарху. Это напоминало о том, что добраться до добычи и на сей раз не только крайне важно, но и очень интересно. Маркграф хмыкнул и устроил подбородок на макушке девушки, чуть покачался с ней в разные стороны. — Древки найти не проблема, — оживлённо произнёс он и кивнул. — Можно было бы и на копья, но это слишком враждебно для праздника. Оставлю это на турниры, — с губ слетел самодовольный смешок. — До столицы или уже в ней поищем? — осведомился Гантрам, опустил стяги на кладь и сел рядом на вещевой сундук — убранство жилой комнаты.       Парень прищурился на пару секунд. Взвешивал разные варианты: одно могло их задержать, другое пустить сплетни, а потом кивнул: — В Терзариусе. Там будет лучше, — плавно и единым движением наклонился, поцеловал девушку в шею, отчего она улыбнулась, подняв ладони к его плечам. — Раз так, то остались ещё наряды, Кирса. Не хочешь примерить. Привыкнуть?       Гардог скользнул пальцами под её рубашку, но не настойчиво — скорее, в игривом и хорошем настроении. Она чуть застенчиво облизнула губы, но всё же выпуталась из его рук, пока он сам не стянул её одежду. — Их несколько, — выдохнула она и принялась доставать из сумок, утомлённая заранее частым сменам непростых нарядов, нахмурилась. — Ни одно не одеть одной. И все нужные. — Обязательно, леди. Это этикет. И появляться часто в одном и том же на таком большом празднике — неприлично. Особенно даме, — кивнул ей Гантрам, что довольно вытянул ноги, давая себе отдых. — Уж прости, не помогу тебе их зашнуровать на этот раз. — Я справлюсь, — уверенно усмехнулся Рейнард и помог девушке достать первый наряд. Не совсем платье. А она лишь тепло прищурилась сенешалю в заботе.       Они сейчас в самом деле радовали друг друга, отдыхали, набирались и душевных сил перед грядущим. В стороне, чётко за одной стеной раздался гомон и смех их ватаги. И девушка знала, что её мужчины могут потом присоединиться к ним. Когда они отдохнут втроём. Сперва они трое.       Чёрное платье для улицы и различных потех под открытым небом, уж нельзя было предугадать, какие именно готовят к королевскому торжеству. По кройке и старинному узору, выполненным красным, напоминало охотничьи камзолы. Верхняя и нижняя юбка, которую не видно и которую из экономии сделали из серой ткани. Вырез ровный на уровне ключиц и до плеч, а свободные рукава прикрывали ладони и пальцы, боковины смыкались шнурами на спине. Одежда шла в пару с мужским праздничным котарди из чёрного бархата, покороче привычного кафтана. Такой же узор красным, только менее обильный, и шнуровка спереди. Штаны чёрные с широким поясом, что подчёркивал стан маркграфа, не привыкщего к праздному образу жизни. — Удобно двигаться, — заметил он, просто набросив поверх рубашки верхнюю одёжу. — В самом городе и парках наверняка пройдёт один из дней торжества, моя Кирса. Да и вообще, надо быть готовым. — Не могу сказать того же про платье, — хмыкнула девушка и прошлась взад-вперёд. — Этот двойной подол уже сводит меня с ума. — Это поможет тебе быть в тепле и скроет часть движений, — в заботе заметил по-прежнему сидящий Гантрам, наблюдал за ними двумя, оценивал. — Привыкнешь, станет проще.       Кирса лишь с сомнением и лёгкой улыбкой покачала головой — юбка вышла тяжеловатой, но иного не принял ни Корбл на выкройках, ни Рейнард, что чаще бывал во дворце на праздниках. Тот же улыбнулся и подошёл к ней, обнял, оглаживая бёдра через слои ткани. — Действительно, скроет, — двусмысленно произнёс парень, на лице прибавилось озорства.       И девушка лишь тихонько рассмеялась, позволив себя потрогать, а потом шутливо выпуталась из его рук, под миролюбивое наблюдение отдыхающего сенешаля. Старший взором выразил одобрение тому, как смотрится одежда вместе и за пределами швейной комнаты замка, где взор мог открвоенно замыливаться. У них оставались и наряды с праздника весны, которые маркграф решил взять как повседневную одежду, в перерывы между часов праздника и для более спокойных дел. Всё же новое да и смотрелось ещё неплохо. Наряды же для главного пиршества выглядели более сложными и утончёнными. К ним Гардог решил не применять манеру обращать цвета — они были одинаковыми. Платье, камзол с некой замашкой на дублет. В основе чёрные, но пришились волнообразные лоскуты красной ткани у боков, рукавов. У него штанин, а у неё у подола. У рыщущего у стойки ворота вышили золотыми нитями простой узор, а у лесничего красовались зелёные надкрылья бронзовок. Те необычным узором украшали и плечи, а у спины красовался вырез. Не слишком глубокий, но сам его факт и необычность придавали образу больше дерзости, уверенности. Узору из крыльев жуков нашлось место и на корсетных жёстких боковинах, в которых Леслая устроила скрытую шнуровку. Одна «нить» у правых рёбер, вторая на левом боку ниже и к спине. Из-за хрупкой вышивки платье везли отдельно в берестяном коробе, а сейчас девушка просто аккуратно приложила его к себе, не решаясь надеть. Оно выглядело и красиво, и волшебно в чём-то. И Рейнард был более чем доволен результатом.       Наконец наряды были убраны совсем, и даже в этом действе ощущалось охотничье предвкушение грядущего. Кирса осталась в нательной рубашке и простой юбке, не имело смысла одеваться обратно полностью. Выходить из комнаты она больше не собиралась. Но и с одеждой — особо открытая двум мужчинам. Гардог вновь прижал её к себе, и вслед за спокойными минутами приходило желание. Столь же неспешное, вальяжное. И девушка ответила, поцеловав его сама. Рейнард довольно улыбнулся и подвёл девушку к ещё сидящему Гантраму. Тот лишь расслабленно прикрыл глаза, но всё же пересел поудобнее, и Кирса аккуратно устроилась у него на коленях, пока руки маркграфа оглаживали её талию, спину, ягодицы. Новое положение могло открывать что-то будоражащее. Поцеловала и сенешаля, что бережно придерживал её. Спокойное, но такое глубокое завершение вечера. И столь же правильное. Гардог задрал подол юбки, чтобы ласкать ей промежность, а потом зайти и начать брать, а Гантрам одну руку девушки опустил к своему естеству. Они привыкали к такому в отношении друг друга и полностью проходили вместе, изучая. Через минут сорок девушка уже лежала в сладкой полудрёме на кровати, а мужчины, разомлевшие, отправились в соседнюю комнату посидеть с остальными, привести мысли в порядок. Рейнард отправил Дрейвна и Кифера сторожить дверь отдельного покоя для безопасности, а за окнами разливался вечер их странствия, сам трактир начинал шуметь громче, и в этом тонуло предстоящее прибытие в Терзариус. Оставалось лишь крепче держаться друг друга и не отступать.