Смех богов

«Из одних закоулков в иные, из под теней домов в тень богатсва»

      Во внутреннем кругу исконного города они перемещались уже большой организованной кавалькадой: ровные ряды, чёткий строй. Кирса, сидя вопреки этикету по-прежнему в седле у Рейнарда, видела, как прохожие останавливаются и глазеют на процессию южан. Теперь они в самом деле представляли собой далёкий край. Вёл их сам Лузайс, Гардог ехал по его правую руку, весёлый Нисликс по левую. В середине колонны граф Рамотрт, что решил всё же составить компанию именно семьям, замыкали единственный барон Лаустин и граф Касрэт. Герцог пожурил своего вассала за то, что до этого момента тот не знакомил его со своей молодой женой. Знакомство вышло не особо тёплым — формальным, и Мерл открыто указал, что это та же девица, какую Гардог привозил с собой на зимнюю охоту. Но куда больше его волновала грядущая свадьба и праздник рождения нового наследника. Всё должно было пройти отлично. О чём и толковали, пока заканчивались их пути, соединившись в один. — Значится, можно не ждать тем самых инцидентов, — подвёл итог чужой самостоятельности серьёзный Лузайс и кольнул жёлтыми глазами маркграфа. — От твоих. Раз ты позаботился об этом заранее. — Да, — ответил Рейнард и кивнул с твёрдым заверением, поглаживая лесничего рукой. — Я рассудил, что так разумней. Да и захотелось развеяться.       Лишь улыбнулся, когда герцог на такое выдохнул, сжав губы, и приподнял брови в своих вероятно не весёлых мыслях. Едущий рядом Скотт сдерживал смешки и пересаживался в седле поудобней. От него девушка ощущала некую беззаботность, присущую людям не любившим над чем-то долго задумываться, но по крайней мере та оставалась искренней. В том числе и когда рослый парень посматривал на неё, ещё незнакомую себе, с любознательностью. Новое общество не беспокоило ни коем образом: ни серьёзность, ни возможные размолвки; и она в ласке провела по запястью Гардога. Он же её заботливо придерживал, пока они вдвоём вели своё общение без слов в этой компании. Давали друг другу поддержку, внимание. — Но надеюсь, это не аукнется мне? — уточнил, возможно то единственное, что имело реальное значение, Мерл строго, но не отчитывающе: — Вы не наследили? Мне же не придётся ни с кем решать обиды и претензии? — Нет, всё тихо и чисто, — тут же откликнулся маркграф и самодовольно улыбнулся: — И с Хорбуном мы тогда нашу ссору разрешили. — Ну вот и славно. Большего мне и не надо, — с сухим довольством проговорил Лузайс и подчеркнул значимо, уже с требованием: — Меня волнует сейчас то, как всё пройдёт во дворце. Поэтому ведите себя нормально, — повернул голову ко второму вассалу. — Оба.       Скотт тут же постарался изобразить серьёзную ответственность, как мог, и покивал. Его вид не особо воодушевил герцога, и тот без всякой надежды посмотрел на мощённую дорогу перед ними.       Впрочем, едва ли что-то могло тому поднять настроение в данную минуту, это Кирса уже уловила. Тот действительно хотел, чтобы всё прошло хорошо, желал утереть нос и остальным знатным вассалам. И как опытный вояка уж точно был наполовину уверен, что на таком знаковом событии без происшествий просто не обойдётся. Рейнард же, знавший куда большее, незаметно подмигнул Скотту, а потом изрёк: — Мы постараемся, — он вдохнул полной грудью и провёл подбородком по девичьему плечу, на что она коротко улыбнулась и поднял ладонь к его лицу. — Не думаю, что там что-то очень уж дикое случится. Стража говорила, что охрана сейчас там особая стоит. Даже есть несколько наёмников, — поделился он серьёзно, выдавая сводку своему герцогу, — на слуху которые. Достойные и умелые. — Толкуешь при своей женщине, — вдруг указал Мерл недовольно, повернулся обратно, смерил и Кирсу очередным проницательным взором. — Это не хорошо.       Рейнард беззвучно хмыкнул и лишь прижался скулой к виску лесничего — тому не нравилось обсуждать дела при таком «создании». Уж точно при той, какую вообще не знал раньше и не мог судить. И раз уж у них оставался лишь отрезок дороги, то Лузайс был явно не прочь обозначить все порядки. — Да ладно, Мерл, — пробасил Нисликс и тряхнул сероватыми волосами. — Не все же женщины языком мелят и сплетничают. Ты бы всех убрал, будь твоя воля.       Кирса лишь обаятельно и скромно улыбнулась герцогу, зная, что это не растопит его жёсткого мнения, но это и не имело значения. Чуть прижалась к Рейнарду спиной, откинув голову на него. И он довольно засопел: — Она умная девочка, — кивнул Гардог, подхватывая тон своего знакомого. — И поднимает мне настроение.       На двусмысленную фразу пришлось удерживать смешинки троим. Лузайс же молча оценивал такую позицию, вполне серьёзно. И Рейнард знал, что добиваться изгнания Кирсы тот не станет. Потому что он просто излагал убеждение, а не настаивал в праве лорда. И как правило герцог, знавший основу хорошего хозяина лихих молодцов и не очень, закрывал глаза на многое, пока те вели себя без действительного вреда и без перегибов.       Чужие подозрения, определённая степень недовольства не особо волновали. Рыщущий поглаживал девушку, чувствуя их общее неплохое настроение — скоро будет дворец, где они будут так же защищаться и от нападок. Разного толка. Лузайс хотя бы на сплетни не реагировал — ему глубоко было плевать, пока оно не приносило ему самому проблем. — Их лучше держать отдельно, — утвердил тот в своём совете более младшим вассалам. — Дела и женщин. Особенно тех, которые не проходные. Но раз вы все меня услышали — большего мне и не надо. Повторять второй раз я не буду.       Гардог со всей ответственностью покивал и поцеловал девушку, и она в жесте понимания прикрыла светло-зелёные глаза. Весь её вид говорил остальным мужчинам, что она никак не встревает в их дела, не собирается им мешать. — И ты можешь не беспокоиться, — произнёс маркграф и распрямился в седле, потянулся второй рукой к поводу, чтобы взяться получше. — Мы оба поддержим порядок. Никаких склок. Никаких ссор с гостями. Пускай они порой и нарываются. — И никаких глупых разговоров, — вторил тому Нисликс и мечтательно выдохнул: — Наверняка, хватит других развлечений и во дворце. Ох как уже интересно. — Тебе глянулась дочь Кайса, — напомнил тому Мерл, строго одёргивая, и пересел в седле — желания вести эти переговоры с наглым соседом у него имелось ещё меньше, чем обсуждать дела при женщинах. — Так что поговорю ли я с этим прощелыгой насчёт сватовства, зависит лишь от моего настроения.       Скотт засопел, получив косвенную угрозу, простую, но довольно эффективную, и бросил отчаянный взор в поисках помощи на Гардога, и они оба повели беседу в другое русло, пока их герцог не прибег и к остальным мерам. Обсудили то, как вставать на официальных расстановках, и примерные сроки нахождения в столице. Сам Лузайс собирался не засиживаться — сидеть на пирушках недосуг. Девушка же смекалисто молчала, чтобы не играть на его нервах. Обговорили и стяги, чем Рейнард не преминул похвастался, и на что Нисликс с удивлением и простодушным одобрением повосторгался и начал настаивать, чтобы ему показали их, как только они остановятся. И в целом разговор стал довольно спокойным. Кирса прислушивалась к их голосам, выделяя то, что каждый из них думал о своей стороне особого торжества. И их открывалось всё больше и больше. Очередное напоминание о том, что они уже далеко от своего края, о том, что событие грядёт сложное и масштабное. Беспокойства не вызывало — она чувствовала рядом надёжного, уверенного Гардога и несла ему ответное и бодрящее. Они не столь вызывающее, не столь заметно обнимались, оглаживались в седле, в коем держались уверенно, в балансе. И под всё это дорога сокращалась плавно и с тем стремительно.       Они вывернули на очень широкую улицу, и Кирса, пока лишённая права на какие-то особые реплики, нахмурившись попробовала вспомнить слово, которое говорил Корбл. «Проспект, кажется», заключила она, поглядывала в одну сторону, в другую. Улица самая широкая, с деревьями на некоторых углах, как прямая стрела упиралась вдалеке в тот самый дворец, увиденный ею и Гантрамом с каланчи. Белый или же кремовый цвет, несколько золотых куполов. Золотом сияло и что-то на самих стенах, а там, где не было сводов, чёрная черепица подчёркивала всё. Здание в самом деле стояло выше всех прочих, и с земли это ощущалось даже сильнее. И это они ещё не добрались до туда. Теперь процессия точно приосанилась и горделиво ехала прямо, словно вид дворца воодушевил по-настоящему. На одном из перекрёстков к ним неожиданно присоединился ещё один граф со своей свитой. Дейж из центрального района, знакомый Рейнарду и по зиме, во время приглашения короля на особый вечер. Новый спутник ехал с меньшим числом спутников, но всё же все они одеты более богатой и роскошной одеждой. И лесничий выделила в этом то, что все, действительно все, столь разные стремятся на королевский праздник. Едино. Пополнившейся процессией, с новыми разговорами они устремились вперёд. Добрались и до нового военного поста, где началась очередная проверка. Занимала теперь ещё большее времени. И Гардог повёл Кирсу размять ноги, пока Лузайс обсуждал что-то толковое с Дейжом, а Нисликс осматривал породистых коней последнего. Маркграф взором подозвал Гантрама, и тот без особого привлечения взоров подошёл к ним. Девушка приметила по его поведению, что мужчина уже внимательно и по-особому присматривается к каждому действу. И улыбнулась ему в поддержке. — Ну, можно теперь поискать и древки для стягов, — размеренно проговорил Рейнард и кивнул: — Отправь. Не выше двух с половиной — это высота Мерла, но и не ниже двух метров. — Хорошо, — понял сенешаль и со смешком указал: — Думаю, найдётся что-нибудь здесь. Но накажу искать почти два с половиной. Может, успеем и до конца проверки. — Было бы неплохо, — проказливо ухмыльнулся Гардог, бросив взор на своих спутников по чину, а Кирса в заботе помассировала тому ладонь.       Старший мужчина поспешил удалиться, растворяясь в толпе. Народу вокруг действительно стало вдруг много. Очень. Слуги, солдаты и столицы, и гостей, сами благородные семьи. Считанные дети, что смотрелись чудно в таком столпотворении, побольше отроков на выданье. Каждый нёс и свои планы к этому королевскому торжеству. Кирса чуть покачала головой этому смешению, напоминавшему водопой или гнездование птиц, и Рейнард довольно обнял её за талию, уводя немного в сторону.       С каждым этапом, с каждой нужной и символичной остановкой они всё приближались к цели, негласной точке, где всё войдёт в новое русло. В новое время ещё неизвестного кипения крови. Оно уже началось — не требовалось видеть блеска сводов дворца. Но они были друг и друга, и ощущали ту же поддержку от Гантрама, что следил за всем с иной стороны. Оба с заботой выделяли соратников среди оживлённой толпы чужих слуг. Заведя девушку в тень деревьев, высаженных сбоку военного двора, Гардог приник к её губам голодноватым поцелуем, передававшим и охотничье возбуждение перед грядущим, неизбежным. Прижал несильно к стволу дерева, и девушка обняла его, устроив ладони на лопатках, отвечая губами, испивая его и даря взамен. Всё остальное, внешнее не имело такого значения. Влечением вибрировало, как сытым мурчаньем кота. И оба знали, что лучше пусть остальные сплетничают об этом, чем начнут думать о действительных причинах раннего визита маркграфа в столицу. И в этом разумном клубилось чувство скрытого превосходства. Отдых и проверка грузов, людей шли неспешно, дотошно, и вскоре им самим пришлось вернуться, чтобы военные при них проверили их вещи. Через часа полтора вернулись и Кифер с Ортвином, Бриаром, добыв два древка в мастерской. И Дрейвн с Дваном под присмотром Гантрама принялись умело крепить стяги. Девушка видела в их глазах редкую польщённость, щепотку гордости. Будто теперь у ватаги появилось настоящее знамя, какое узнают, узрят все. Рейнард, держа Кирсу под руку, по-прежнему слишком откровенно для этикета, направился к ним. Присоединился посмотреть и совсем скучающий в ожидании, по-дружески переживающий за своего соседа Нисликс.       И когда подняли стяги рядом с флагами остальных южан, те выделялись большей грозностью, воинственностью, что прекрасно отображало характер Гардога. — То, что надо, как по мне, — покивал Скотт, явно довольный этим днём, несмотря на некоторые условности. — Раз Мерл пригрозил не ругаться ни с кем, то хоть герб скажет за тебя. У меня-то не такой.       И он, не расстроенный такой разницей, указал поднести один из своих, старинных, но очень красивых. Детально расшитая морда рыси на сером, а внизу еловая ветвь с шишками. Нитями прорисовали даже янтарные капли смолы. — Всё равно красивый, — обаятельно указала лесничий, прикрыв глаза. — Вышивка очень искусна, работа мастера.       Рослый парень, на коем богатый камзол серого и зелёного смотрелся не слишком уместно из-за мощных плеч и спины, довольно покивал и посмотрел на неё, пока Рейнард довольно прижимал её к себе за талию. — Да-а, шила моя прабабка саморучно, — поделился Нисликс, а потом переступил с ноги на ногу и как ребёнок протянул: — Эх, скорее бы и мне жениться, Рейнард. Хочу тоже, чтобы меня лелеяли и чтобы я её баловал.       Маркграф без злобы рассмеялся, пока девушка весело улыбалась. И формальная беседа, и на удивление простодушная. В стороне о чём-то по-прежнему толковали более серьёзно Мерл и Дейж, теперь и с графом Рамотром, военные и слуги грузили уже проверенные сундуки, коробы. — Тогда выбирай тщательно, — посоветовал Гардог в подначивании, а потом с дружеским удивлением проговорил: — Чем тебе глянулась дочь Кайса? Какая из них хоть? — Средняя, Аннета, — тут же уверенно ответил парень и мечтательно выдохнул, прикрыв округлые глаза: — Не знаю, она вся такая нежная и такая живая. И смеётся так. — Во всяком случае, у вас будет возможность с ней потанцевать, лорд Нисликс, — рассудительно заметил стоящий рядом Гантрам, а потом добавил в безобидной шутке: — А если Лузайс не передумает, то и посвататься. — Ох, пусть только передумает, — насупился Скотт, скрести руки на груди, а потом посмотрел в надежде. — Вы же поможете? — Обязательно, — заверил его Рейнард и кивнул, качнув бровью: — Посмотрим, что сможем сделать. По крайней мере, я смогу отвлечь Кайса беседой.       Потолковать о женщинах и свадьбах, иной стороне визита в столицу они не успели — к ним подошёл Мерл и Дейж. Осмотрели два новых стяга: чёрный пёс на алом, и граф, не ожидавший этого обновления в рядах южан, указал лишь: — По высоте, — прищурился, оценивая длину, и кивнул с сомнениями своему собеседнику: — почти как твой, Мерл. Не смущает? — Нет, — спокойно и без запинки ответил Лузайс и улыбнулся, смотря на того проницательным тяжёлым взором: — Потому что ты, Гейг, забываешь всё время одну деталь. Рейнард — мой вассал.       И на губах Гардого тоже заиграла улыбка, пока он смотрео на Дейжа, мастера над монетой. Простая правда. Остальным могло много чего не нравится в маркграфе, но по большей части то, что тот оставался именно чужим подданным. Верным и понимающим своего герцога, и у них имелось общее. Тот же покосился на свои флаги: ряды железных пик на песочном фоне, и повёл Гейга беседовать дальше. И через ещё полчаса проверка закончилась — их пропустили ко дворцу.       Последняя улица, светлые дома стали просто огромными и более редкими — обиталища знати, украшенные гербами, отличающиеся по цветам фасадов, декору; и разных ведомств, как становилось понятно из занятного разговора герцога с графом. Но вскоре выбрались на площадь перед дворцом. Настолько громадную, что легко могло уместиться десяток деревень. И столь же легко это пространство с превосходством заполнялось светом от золотых колон и украшений на стенах дворца, высоких окон. Выделялись и очень широкие башни, ни одна не выбивалась по высоте, некоторые как раз украшались золотыми верхушками башен. — Это фортификации, — негромко и с приятным удивлением проговорила Кирса Рейнарду, пока остальные замедлили шаг колонны.       Возможно, чтобы подольше полюбоваться дворцом, великолепием, размахом. А может, чтобы и самим важно пройтись по площади, соприкоснуться с частью всего этого. Девушка же обращала больше внимания на заложенный смысл и благодаря урокам Корбла выделяла практичные и прикладные детали дворцового ансамбля. Роскошного по-прежнему. — Верно, — кивнул довольный маркграф и сам проследил стены, окна, некоторые из которых сделали под двери, точно какой-нибудь дух неба мог заходить внутрь. — Дворец выдерживает оборону и осаду полгода точно. А от королевского советника я слышал, — он лукаво прижал голову к лицу лесничего, чтобы они оба смотрели вровень, — что тут полно и лазов, тайных ходов, — вновь распрямился с кивком, заговорил громче. — Но есть и пара садов. Некоторые на площадках крыш. — Наш замок мне всё равно нравится больше, — уверенно ответила лесничий, положила ладонь поверх его руки, держащей повод. — Здесь как будто больше из блажи всё.       Рейнард счастливо расплылся в улыбке, поднял их пальцы, оцеловал, пока они продолжали приближаться. И с каждым пройденным метром девушка всё больше и больше ощущала масштаб и вес постройки. Та не ощущалось старой, на удивление. Хоть она видела весь объём работ и понимала, что строили замок совсем не пару десятилетий.       Гардог спокойно гадал, как проведут их на сей раз? Когда он прибывал сюда со своей ватагой: за поручением или же привезти пойманных людей, доложиться, их заводили в боковые проходы, отводили в залы слушаний, а не торжественных приёмов. В них, как и в парадном внутреннем дворе, он бывал исключительна на балах. Сегодня же их встретил и караул, провёл внутрь под главную арку. И рыщущий радовался за своих соратников — впервые увидевших красоту изнутри. К каждой детали лепнины, фигур из каких-то легенд подошли основательно и искусно. Они проехали вперёд под эхо подков и колёс, что заполнили арку, и во внутренней площади с высокой колонной по центру остановились. Караул принялся распределять гостей, и к ним вышло двое советников. Огастин, по-прежнему с одутловатой фигурой, что лично занимался вопросом дочери короля осенью, и жизнерадостный Уло, уже вернувшийся в столицу из чужой страны. На пару они ловко заняли внимание гостей приветствиями, взялись сопроводить их в уже выделенное крыло дворца. Во время чинных обменов фразами Кирса острее ощутила всю разницу, но и то, что внутри дворца скрывалась своя особая жизнь. Не менее весомая, чем в пригородных районах Терзариуса. Хоть и выглядело всё наоборот, в противовес. Сама не растерялась от этих необычных, новых ощущений и от чуждости, и Рейнард взял её уже чинно под локоть, когда советники повели их внутрь, а за их спинами слуги разгружали поглажу. Кирса обернулась посмотреть на остававшегося Гантрама и коротко улыбнулась ему, говоря взором о заботе. Обернулся и Гардог, хитро прищурившись. Сенешаль лишь кивнул им напоследок и быстро, естественно взялся руководить работой с остальными и чужими слугами. Его дело — смотреть с изнанки. Тем временем советники провели благородных гостей и их близких через большую, высокую дверь обитую плитами золота в виде цветов. Внутри оказался первый приёмный зал в форме овала с ротондой. Заскрипел начищенный паркетный пол. Кирса осмотрелось бегло, положив вторую руку на сгиб локтя Гардога, прижавшись к нему. Пол тёмно-коричневого цвета, немного серого, но стены белые, с колоннами и пилястрами из мрамора, а сводчатый потолок расписан под небо. Но помимо красоты девушка распознала и иное. «Не стены, не как в замке. Но воздух… явно касался волшебства. Здесь точно занимаются чем-то. Или живёт маг», она навострилась и чуть улыбнулась Рейнарду, он же, уловил что она что-то подметила, поцеловал её в висок в заботе и нежности. Они прибыли во дворец Терзариуса.