Смех богов

«Тени всегда плоды дня»

      Уже в коридорах дворца Кирса выдохнула с облегчением и медленно покачала головой — суета первого дня наконец оставалась позади. Освещение присутствовало, согревало, но до конца сумрак не отгоняло. Она подняла руку, чтобы утереть лоб, а её спутник с миролюбивым, тёплым смешком вовсе помассировал ей затылок на ходу. Девушка повернула лицо к нему, смотря мягко и с любовью. Молчаливый обмен взорами — чувствами заботы и понимания, взаимной надёжности — и они продолжили путь в Каштановые покои. Маршрутом несколько иным, что им показывали прошлым днём. — Не верится, что тут так тихо сейчас и пусто, — заметила лесничий, ступая осторожно по полированному паркету точно в прогулке. — С днём и утром не сравнится.       Гантрам кивнул — нёс её платье — смотрел на неё с расслаблением. В белой чистой одежде, специальной после омовений, она выглядела совсем раздумчивой и призрачной. Что довольно подходило этой обстановке вечера. Куда больше темноты в углах, поблёскивающее разными металлами убранство, фигурные украшения залов и коридоров начинали жить и своей обманчивой жизнью. Тогда как людская оставалась лишь следами, напоминаниями. О прежнем шуме, гаме, столпотворении и сиянии. Он перехватил её дневное платье получше, без проблем удерживая желание вовсе закинуть то на плечо и освободить руки, указал с бережным назиданием: — Тебе ещё не привычно, леди, — вдохнул полной грудью, посмотрел уже по сторонам: на украшенные стены, тёмные высокие окна. — Столько людей, не говоря уже об остальном. Это Рейнард обожает такие праздники.       Кирса согласно кивнула и проскользила взором по панелям, подсвечникам в форме орлов, к разожжённому на тихий тон камину. К вечеру во многих частях дворца затопили, насколько она могла судить. И воздух оставался суховатым, тёплым. Малость спёртым. «В наших покоях уже должны были тоже развести камин», она чуть прищурилась взвешенной мысли и поводила плечами, справляясь с чувством, что не покидало её на протяжении дня. Охотничья настороженность. И сенешаль лишний раз подтвердил эти ощущения. — Но вечером и ночью тут ничто не заканчивается, Кирса, — негромко изрёк он, прищурился в прикидке. — Надеюсь, нам удастся отдохнуть. Нужно выспаться хорошенько. Завтра не менее важный день, леди. — Уже наслушалась, — усмехнулась мельком она и на выдохе задумчиво проговорила: — Будут биться рыцари сословий, а потом театр. И всё это уже в загородной резиденции.       Показала словами, что тоже видит особую важность и смысл. Выездка за пределы столицы — одна из возможностей передать кому-то послания, приказы.       По существу, одна из последних таких лазеек до третьего и главного дня — венчания, пира с балом. Если кто-то хотел успеть доделать приготовления, изготовиться, то только завтра. Остальное уже с риском и спешкой. — Верно, — кивнул Гантрам и свернул на лестницу, без слов подсказывая той дорогу. Сам-то уже прошёлся не один раз вокруг. — Встать придётся до рассвета, поэтому сейчас останется лишь хорошенько поужинать и лечь, леди. Нужен отдых, чтобы завтра вы с Рейнардом вновь блистали.       Под ногами теперь лакончичные звуки о мраморные ступени. И пока вокруг никого не появлялось даже в далеке, никто не мог увидеть, хоть мог и подслушать на лестничном пролёте, Кирса двумя руками взяла сенешаля за запястье и ладонь, оглаживая. Говорила ему жестом, что по её магическому осязанию, по той связи, что имелась у неё и законнорождённого Гардога, с ним всё в порядке. Они могли по крайней мере пока не тревожится на этот счёт. Гантрам коротко кивнул, внутренне испытав облегчение. Забот хватало и так — хоть на один вопрос меньше. И они продолжили спускаться на нужный этаж. Как бы невзначай прошли и мимо покоев, отведённых семье Лузайса. Шума там определённо было больше: суетились слуги, открыто слышались встревоженные голоса дочерей и сыновей герцога, отдельный более возвышенный и несдержанный голос его супруги, но будто бы сам глава ещё не вернулся. Мужчина поцокал языком — беспорядок у соседей было не на руку — и быстро повёл девушку дальше, вниз. Они молча, слушая беспокойные отголоски и не подходящее обстановке эхо, дошли до внешней площадки Каштанового блока. Там же царила тишина. Но не спокойная, а будто затаившаяся. Лесничий коротко насупилась, поводив головой — слушала эти ощущения внимательно. Графы Касрет и Нисликс ещё не вернулись. — Должно быть, семья Касрета задержалась погулять по дворцу или саду, — вежливо изрёк Гантрам, пока не торопясь заводить их в покои. — Не часто доводится бывать тут. Но ваш день приносит усталость, леди.       Сам же наблюдал и прислушивался к звукам, оценивал то, как выглядит их дверь в отсветах вялого потрескивающего камина, свечей на стенах. Люстра висела, но оставалась тёмной. Они могли тоже пойти «погулять». Наконец он принял решение — повёл вперёд. Неприятно, но всё же ничего нового в глаза не бросалось, а так больше времени всё осмотреть изнутри и проверить.       Служек сенешаль не прогнал — ловко направил на кухню, проверить, как и когда будет трапеза, что поднесут прямо в покои. И в пока временном уединении оба немного выдохнули и принялись проверять пустые комнаты. В какой-то момент обхода Кирсе показалось всё это особой подначкой — заведомо знать, что Гардог не имеет большой свиты, допущенной ко дворцу, и дать просторные покои. Их пустота и темень создавали по-прежнему напряжённое настроение. Впрочем, занятные вещи творились и вокруг. Дворец являл себя далеко не одной формальной стороной. Девушка, касаясь кончиками пальцев завитков на деревянных, полированных панелях, чуть наклонила голову к плечу и задумчиво проговорила. Малость звонкая тишина лишь подчеркнула её голос. — Знаешь, мне показалось, что её специально спаивали, — она прикрыла веки и плавно перевела взор к мужчине, что вооружись лампадой, проверял остальную часть комнаты. — Но не знаю даже зачем. — У неё и Мерла плохие отношения, — спокойно сообщил Гантрам, не отрываясь от дела, но и размышляя. — На их землях открыто поговаривают, что он подумывает избавиться от неё. Может, хотят, — остановился и в заминке поводил шеей, — сыграть на этом, подставить и Рейнарда. Он-то руки привык марать.       Лесничий безрадостно кивнула — если герцог обратился б к тому с данной просьбой, то всё было б исполнено. Только аккуратно и точно. Безопасно для всех. Мало ли несчастных случаев, да и молва всё, как обычно, исказит и перекрутит. — А если подумать, то семья Лузайса всего этажом выше, — она подняла светло-зелёные глаза к потолку, расписанному под небо. — Рукой подать.       Стоило иметь ввиду. Кирса выдохнула и отошла от осмотренной стены. Сенешаль направился к ней и свободной рукой полуобнял заботливо, успокаивающе. Они будут присматривать и за этим ходом иноземной принцессы.       Главное продержаться, пока не сделают свой шаг. И от этой детали они перешли к нему, логично связанному. — Одна из служанок точно волшебница. Та, что была с нами в купальнях, — осторожно и уверенно изрекла девушка, мягко прижала щёку к нему. — Не думаю, что они заметили моё умение. — Вот как, у неё их три. Олкион, Энио и Хесения, — покачал головой Гантрам, бережно прижимая к себе юную Гардог. — Надо как-нибудь проверить и ту, что отсутствовала. Она явно что-то делала по поручению. — Я постараюсь, — она вдохнула его запах и легонько нахмурилась, чувствуя, как легко ей говорить об этом и с ним. — Не скажу, что у той сильная магия. Но и сама Аресели как-то касается той. Наверное, носит с собой вещь или помогает что-то делать. Это и интересно.       Мужчина поцеловал её в лоб, и ещё несколько секунд они позволили постоять вместе. Любовь и надёжность, что оттеняли всё тревожное и серьёзное. Потом он перехватил лампу поудобней и пригласил: — Пойдём проверим то окно сейчас, — указал негромко и разумно кивнул: — Пока никто ещё не вернулся.       Повёл её в последнюю непроверенную комнату, оставленную напоследок. В остальных всё было по-прежнему и в порядке. Ни её магическое осязание, ни его опытный взор ничего не выцепили. Сенешаль молча указал на створку, и Кирса осторожно прошла к окну. Изучала, осматривала. И точно не отошла быстро обратно, говоря, что всё нормально, что это умысел иного, не магического толка. — Что скажешь? — спросил спутник и улыбнулся, когда девушка обернулась, хмуря ровные брови. — Твой взор смотрит иначе, моя леди. — Знаешь, Гантрам, — аккуратно и раздумчиво проговорила лесничий, и он подошёл к ней поближе. — В лесах от некоторых магических атак спасают именно преграды, — она повела плечом и вернулась к оконной раме, постукивая пальцами. — От некоторых зверей. Иногда это звук, иногда и запах, но оно не всегда может проникнуть через что-то. Не тот вид магии, какой мы видим в артефактах в самом лесу отчасти. Его животные создают в жизни, безотчётно.       Кирса сама потянулась к задвижкам и начала закрывать окно. Медленно, вдумчиво. Тем самым пресекала возможную угрозу. Мужчина терпеливо внимал её мыслям. Её взор скользил по высокому стеклу, сквозь него на часть дворца и проход с брусчаткой под ними. — Это сложно в понимании. Правда, для тех, кто уже понял, научился вторить образу, — она недобро ухмыльнулась и упёрлась ладонями о подоконник, щупая его кожей и осязанием, — это вполне возможно. Лесничии тому пример. Мы подражаем. Мы учимся у животных их ритуалам и образам, чтобы понимать больше. Используем и железы, и рога, и прочее. Для нас же, — она сфокусировалась на смазанных и невнятных отражениях комнаты в стекле, — сегодня это ещё одно знание о том, что можно ждать. — Вопрос в том, насколько они умелы сами, — Гантрам положил ей ладонь на плечо и помассировал. — И насколько их умения поддаются пониманию. — Поддаются. Основа одна, — кивнула девушка и прильнула к нему спиной, расслабляясь. — Здесь пока всё хорошо. Возможно ночью что-то будет. Возможно, ночью они и хотели что-то сделать. Жаль, что у меня нет ничего под рукой из инструментов.       Она сама застенчиво улыбнулась, покачивая головой, и теперь позволила себя увести от окна с его загадкой. Но оба остались довольными тем, что нечто серьёзное пока оставалось на виду и поддавалось упреждению. Кирса зажмурилась, чувствуя его тело, а Гантрам заботливо поглаживал. Размышляли на пару.       Начали осматривать непосредственно саму комнату, а от входных дверей раздался новый звук, скрип паркета, и они без спешки устремились к небольшому и тёмному коридору. Вернулись не слуги, которых можно было легко занять хлопотами, а Рейнард. Сам открывал себе всё и шёл не таясь, обозная себя и ведя себя внешне обманчиво расслабленно. Его чистые одежды были тоже светлыми, а праздничный камзол отсутствовал — тот и прочее должны были донести позже. Но выглядел он сытым и довольным, серые глаза с горячим интересом скользили по пустому коридору и дверям покоев, и когда парень увидел своих близких, то улыбнулся, наклоняя голову. И облегчение, и радость. Любовался ими в свете стеклянной переносной лампы. И Кирса, выдохнув с большим успокоением, потянулась поцеловать Гантрама в уголок губ, пошла к маркграфу, по которому скучала. Сенешаль же довольно улыбнулся, жмурясь, и поднял лампаду повыше. Гардог обнял девушку, сразу прижимая её к себе, плотно и надёжно, обвил за талию, поцеловал в губы сокровенно. И пока она с умиротворением вдыхала уже его запах у шеи и ключиц, спросил: — Что за шум наверху? — в голосе звучали веселье, бодрость, так не присущие концу напряжённого и насыщенного дня. — Госпожа Лузайс перебрала, — хмыкнул Гантрам, прислонился плечом к дверному косяку. — А в её наряд пытались ещё что-то подложить, но я не помешал.       Рыщущий хмыкнул такой сводке, поглаживая девушку ладонью. От Рёбер, немного и к округлости груди, по талии к краю соблазнительного бедра. Всё скрывалось под одеждой от взоров, но не от прикосновений. И Кирса лишь нежилась в ласке, желании и любви. Сама благоухала той, селя в них двоих больше сил. — Тогда у Мерла настроение будет испорчено, а оно у него пока хорошее после купания — договорился с Косэйлом о торговле мехом и охоте на пушных, — поделился Рейнард и отстранёно покачал головой, обнял свою возлюбленную двумя руками. — Даже жаль, он редко когда доволен. — Нам-то в любом случае стоит ночь провести осторожно. Одним криком больше, одним меньше, — Гантрам потёр коротко висок и прислушался к звукам в стороне, за спинами двоих дорогих ему людей — пока никаких. — Я пока доосматриваю эту комнату. — А я расскажу о своём дне, — улыбнулась девушка и поцеловала мужчину в шею. — У меня впечатлений тоже довольно.       В игривости маскировалась и серьёзность, какую разделяли. Она легонько телом потянула Гардога вперёд, и они прошли к открытой двери, начали обсуждать всё, что заметили, что случилось, а сенешаль сноровисто заканчивал проверку.       Всё обговорить не успели — вернулись и слуги, неся ужин, и маркграф выбрал для трапезы одну из пустых комнат. Там торопливо разожгли свет и накрыли на двоих. На этом он отпустил помощников в их специальные закутки снаружи — больше они не нужны. А посуду можно будет убрать утром. Ему хотелось теперь провести время с любимыми. Да и разговор требовал особого внимания, тщательной неспешности. — Можно ли связать два неких предмета? — спросил он, когда все новости обозначили, и потёр скулу костяшками. — Скажем, тот, что хотели подложить жене Мерла и что-нибудь, что могли устроить там?       Он кивком головы указал на стену, что примыкала к комнате с открытым без их ведома окном. Кирса задумалась, забирая тарелку с лёгкой закуской и поднося её пока Гантраму. Тот сидел на столе, возвышаясь, поскольку стульев принесли два для господ, а сенешаль должен был прислуживать. Но для них это совершенно не было помехой, они все ухаживали друг за другом. Тот ел спокойно, взяв тарелку в руку, подогнув одну ногу под себя. — Пожалуй, это возможно, — проговорила лесничий, поставила блюдо на стол, когда старший мужчина набрал себе еды. — Такое я смогу уловить. Может, и разобрать, если будет время. — С ними ум зайдёт за разум, — хмыкнул Рейнард и отпил отвара, потом поставил лёгкий фарфоровый кубок обратно. — Они явно готовились к нашему визиту. И если предположить, что сегодня мы им мешаем, оттягиваем их прежний план, то дальше, — прикрыл серые глаза и навалился локтями на стол, — они могут прибегнуть чему-то иному. — Наверняка, — согласился Гантрам, посматривая на них двоих. — Это именно в манере Аресели. Её стиль, надо отметить, не меняется. И всё пока сходится.       Гардог кивнул: магия, уловка и обман с игрой чужими руками. Однако сейчас они все на той территории, где требовалось действовать наверняка и своими силами. И если Аресели задействовала своих служанок на прямую, то и потом будет действовать через них. Вопрос в том, насколько это будет очевидным, чтобы именно поймать за руку.       А это требовалось — Рейнард свои часы наблюдал и за тем, как Хорбун, единственный осведомлённый им из всех герцогов, не теряет бдительности, тоже собирая, как можно, все крупицы сведений, деталей. Потому что тех мало, слишком, чтобы вот так заявиться к Кирусу и утвердить о предательстве Аресели. Но время подходило для них всех в равной мере: заключение монархического брака через день. У них, по сути, эта возможность — дальнейшее затруднительно из-за власти, что появится у противника. — Свадьба уже послезавтра, но это такое непростое событие, — губы Гардога изогнулись в злорадной усмешке, — что немудрено случится всякому. Сегодня ей уже не удалось, а завтра самое время нам обменяться фразами. Посмотрим, соответствует ли её выдержка нашим ранним прикидкам. — Если выкроить именно подходящий момент, — заметил в совете сенешаль и покачал головой, — будет ещё эффективней. И я смогу хотя бы одну из её служанок отвлечь. Есть с чем поиграть, — потянулся к кубку Рейнарда, чтобы отпить.       Кирса коротко пожала плечами, молча рассуждая над их планами. Вывести Аресели из равновесия — вот о чём они толковали — чтобы та совершила какую-нибудь ошибку, за какую и можно будет зацепиться. Гантрам пил, Гардог же поигрывал столовым прибором. Девушка, понаблюдав за ними с лёгкой улыбкой, выдохнула раздумчиво. — На самом деле судить сложно о том, какая она на самом деле, — краем ладони провела по своему кубку, поделилась и своим мнением. — Ещё сколько у неё помощников на самом деле. Но её служанки точно ближайщие. Самые доверенные, каким она может что-то напрямую указать. И если подумать с этой стороны, то она сама сказала, что на её родине трудно найти подходящие цветы для лечения. Сейчас, — она сощурила взгляд, закусив губу, — я думаю, что может это связанно и с магическими действиями. Скорее всего, она знает больше о том, как и что делается в волшебстве, и это говорит, что она тоже не так проста. — Но это тоже можно обернуть на пользу. Мы знаем то, что она знает, что мы знаем о ней. Сработает как надо. Это всегда игра с тем, что у человека на уме на самом деле, — Рейанрд негромко рассмеялся, глаза поблескивали с жадностью и нетерпением, и жующий Гантрам согласно кивнул. Но потом маркграф покачал головой и расслабился, отгоняя принятое решение и выбор, с умилением посмотрел на лесничего: — Как ты сама, моё очарование?       Кирса застенчиво улыбнулась его вниманию и заботе. Столько всего было за последние часы, и сейчас они обсуждали действия на грядущий день.       Вполне серьёзные и рискованные. Её не особо тяготило именно это, поскольку она чувствовала себя прекрасно в том, что сглаживала для них излишнее напряжение. Ещё и помогала умеренно. Но общая утомлённость от человеческого и внешнего присутствовала. — Устала, — честно призналась она, прикрывая глаза, и пересела на стуле, — пока я ещё внятно соображаю, но не знаю даже, как буду завтра. — А ещё и послезавтра, моя леди, — указал добродушно Гантрам, перехватил тарелку. — Вот, где начнётся настоящее веселье.       Маркграф довольно ощерился этому — всё вело к тому, удастся ли им устроить всё, как требовалось. Пока сделанные шаги позволяли не теряться и уж точно не быть ведомыми разными «обстоятельствами». Это главное в их положении. — Постараемся отдохнуть до того, — кивнул Рейнард и обвёл их тёплым взором. — Сегодня точно надо выспаться.       Девушка улыбнулась ему с нежной любовью и кивнула — этой ночью сон рядом друг с другом свяжет их больше, чем новое соитие. Оно оставалось на другие часы. Взаимная бережность и внимание помогали уверенности, и остаток трапезы прошёл спокойно, миролюбиво. Без особой спешки. Ко сну отходили так же. На просторной кровати легко и без колебаний, неловкости уместились втроём, и девушка знала, что мужчины будут какое-то время чередовать свой сон и дрёму. Да и сама она засыпала рядом с ними, ощущая их тепло и тела, с магическим осязанием. Если что-то приключится или шевельнётся в волшебном плане, она почувствует. Но потрескивал лишь камин. Втроём было совсем не тревожно. Хорошо даже здесь в чужом дворце, среди чужих планов и интриг, загадок. И ворочаясь, она прижималась то к Рейнарду, то к Гантраму. Разделяла их и определяла даже на ощупь, чувствовала и их отдых, и их бдительную бодрость. Сквозь сон оставалось лишь размышлять о том, сколь естественно у них всё получается. Новый день встретят так же вместе, и это не пугало ни в коей мере. Новы день встретят с новыми силами.