Смех богов

«"

      Рейнард, прохаживаясь по парку с гордо выпрямленной спиной, без спешки искал взором двоих пропавших. Среди лиц, среди зелёной листвы, среди потаённых уголков. В отличии от четы Кайс он не постеснялся пройтись в не столь очевидных поисках самому, а не посылать слуг за место себя во все стороны. То семейство со своими волнениями и опасениями, возможно наивно усиленными как раз рассказом Гардога, осталось позади. Брейден не показывал тревогу — вежливое недовольство и долю беспокойства за отсутствующую по такой жаре дочь. Но теперь остальных чад от себя не отпускал и уделял время им вместе с женой. Даже про жар солнца позабыли. Внешнее окружение осталось без его «благородного» внимания. «Хм, возможно до тех пор, пока ты Аннете не всыпешь за такие проделки», ухмыльнулся рыщущий и свернул в более тенистую и практически пустую часть парка, отшибную — всё действо уже плавно переходило к центру, ближе к летней резиденции, к самому монарху. Парень даже не прибегал к своему предчувствию, чтобы определить направление — просто положился на волю случая и свои ноги, что вели по дорожкам. Но вот он ступил на ухоженную траву, нарушая этикет, и через минуту нашёл парочку в объятиях друг друга, за берёзовыми зарослями. Рослый Скотт буквально скрывал собой фигурку Аннеты в светло-голубоватом платье. Его серые волосы, её тёмно-русые, его большие ладони на талии в корсете, её ладошки на его груди в серо-зелёном камзоле. Они о чём-то очаровательно перешёптывались. Про себя прибывший услышал голос Корбла как наяву: «Хорошо, что просто объятия, безвинные, а не скрывающие. На их счастье, между прочим, это королевский приём и это неуважение к королю в первую очередь»; и пощёлкал пальцами в воздухе, чтобы привлечь их внимание не слишком-то грубо.       Первым, предсказуемо среагировал Нисликс, успев придержать успокаивающее свою избранницу, закрыть собой, поднял голову. Секунда, на протяжении которой настороженность, доля испуга в его взгляде растворились в облегчении и уверенности. Следом выглянула и юная Кайс, её глаза блеснули голубым и куда менее тревожным. Однако распознав южного маркграфа, далеко не столь благородного как северного, она сомкнула губы, а пальцы на груди возлюбленного сжались сильнее. Но Рейнард лишь усмехнулся и сделал жест рукой, указывающий им пройти обратно к празднику. — Полагаю, не надо заставлять вашего отца поднимать на ноги всех, — указал он самодовольно. — Или же ждать, когда слуги дойдут и досюда. — Ох, папа может и надсмотрщиков приставить, — спохватилась Аннета и серьёзно отряхнула пышное платье, подняла голову: — Я пойду, Скотт. Успокою его пока. — Конечно, Аннета, — тот расплылся в улыбке, что не уступала яркости сегодняшего полудня. — Смею надеяться, мы ещё побудем вместе до представления.       Но оба они расслабились: девушка, поняв, что Гардог ничего особого не измышлял, а Нисликс просто от счастья. Юная герцогиня выскользнула из белых зарослей и вышла на дорожку, там вовсе неспешно и чинно, будто ничего странного или подозрительного не приключалось, пошла к фонтанам. Мужчины же благоразумно выжидали момент. Рейнард прислушивался к обстановке, полной всех этих граней, будто запахов, и довольно выдыхал, пока его сосед по землям приводил мысли и, возможно, пыл в порядок. Спустя минут тишины Гардог, нагло улыбаясь, спросил: — Ну, — он коротко хмыкнул и повернул голову к высокому парню: — и как твои подвиги? — Она обещала мне свою руку и сердце, — мечтательно поделился Скотт, явно не думая о проблемах, что могли настигнуть в ближайщие же часы. — Рейнард, она согласилась быть моей.       Маркграф кивнул — уже неплохо для начала. Аннета может не переубедит Брейдена, но хотя бы склонит его в нужную сторону. Праздник вокруг продолжался, неся всё это. И пока сам он успел прикрыть и подсобить двоим немного. Оставалось ещё время до того, как всё перейдёт в занятой час. — Тогда время потолковать с Мерлом, — он ткнул Скотта, витающего в грёзах, далёких от реальных сложностей, и улыбнулся: — Нам лучше поторопиться, пока отсутствие не стало выглядеть странным или пока сплетня не дошла до него вперёд нас. — Ох да, — Нисликс качнул головой и первым направился из деревьев обратно к дорожкам, — а то ж будет ворчать дня три.       Рейнард последовал за ним — по крайней мере, возможность помелькать на виду для него и перекинуться словами со своим герцогом, послушать, какие настроения витают у того. Он беззвучно рассмеялся, пока никто не мог видеть — сыновья Хорбуна пока с Лузайсом. «Это будет забавно», парень жестом головы подсказал всполошённому графу направление, а сам смаковал появищуюся забаву и то, как данное общение будет выглядеть в глазах самой Аресели.       Они вернулись вдвоём, делая вид, что просто сделали небольшой круг к подъёмам и прочим беседкам. Во всяком случае, Скотт не реагировал на подозрительные взгляды герцога Кайса, а старательно высматривал Лузайса, чтобы поскорее слиться с его окружением. На семейную суету в той стороне не обращал особого внимания и Рейнард — удостоверился, что Аннета дошла до родителя и те уже ведут свою не самую приятную беседу. Всё вокруг плавно текло. Короткий заход в тихую и отшибную часть ансамбля не особо освежил, зато дал небольшую передышку, маркграф по-новому заходил на новый круг игр. Ему надо было мелькать на виду. То тут, то там. «По крайней мере, никто не сможет зацепиться к тому, что я с кем-то эти полуднем поругался», он неспешно окинул взглядом гуляющих и толкующих, что могли бы в самом деле наслаждаться парком, если бы не зной. Изысканные наряды, ухоженность — это влекло, это вызывало желание самому получить всё лучшее. И парень радовался, что чувствует себя превосходно среди них: что в настроении, что в одежде, что в уверенности. Он, которому доводилось искать преступников и марать руки, который и не стеснялся выпускать свой норов, точно был не хуже всех этих представителей знати. Лучше. И имел права на все эти блага. Нравится это кому-то или же нет. Гардог с улыбкой подтолкнул своего спутника на нужную дорожку, и они наконец вышли на маршрут Лузайса. Герцог, тоже выбравшийся с самых низов, оставался мрачнее мрачного: жара и явное недовольство женой. Та плелась позади, и слуги по-прежнему то ли охраняли, то ли надзирали. Зато беседа с сыновьями Хорбуна, Аделмаром и Манфридом, развлекала его более чем. Но приметив дружную и целеустремлённую парочку вассалов, он свёл светло-русые брови, а жёлтые глаза медленно прищурились. — Разве не показываешь своей жене фонтаны, Рейнард? Когда ещё доведётся, — пристально уточнил Мерл, делая извиняющий жест юным Хорбунам. — А ты, Скотт? — А я уже потолковал с Фловаусами, — спешно и образцово ответил граф с самыми честными серо-карими глазами. — У нас летом возможно состоится договор об обмене древесиной. — А мне торговать пока нечем, но может к моей жене кто-нибудь осмелиться подойти и попросить об услуге, — подхватил Рейнард с улыбкой, предвкушавщей много дел и работ. — Она столь прекрасна и знает ко мне подход, так что вдруг кто попытает удачу.       Лузайс нахмурился ещё больше, чуя скрываемый подвох, но не понимая его, продолжал сверлить их обоих тяжёлым и колючим взором. И Гардог хмыкнул, скрестил руки на груди — не собирался того успокаивать на этот раз. Нисликс переступил с ноги на ногу, пытаясь удержать свою уверенность, и это движение нарушило напряжение, всё внимание обратилось мигом к рослому парню.       Маркграф же походя скользнул серыми глазами по сыновьям Хорбуна, остановился на жене своего герцога. Его губы вовсе дёрнулись в ухмылке, та определённо доставляла сегодня хлопот. Которых его сюзерену хватает и так по горло. Она являлась одним из уязвимых мест. — Ты же не совался к Кайсам? — строго спросил тем временем Мерл у Скотта. — Нет, я предельно вежлив и ничего такого не предпринимал, — приврал тот и воодушевлённо подхватил: — Но что насчёт моей свадьбы? С Брейденом надо поговорить, лорд Мерл. Пока он не занят. — Я толковал с ним, — Рейнард вернул взор к ним и шутливо покачал головой. — Он обмолвился, что ищет кандидатов для своих дочерей. Тут лучше не мешкать.       Лузайс закрыл глаза и набрал воздуха глубоко в грудь. Для терпения этим днём, который кончится очень и очень не скоро. И Рейнард удобно добавил: — Я могу побеседовать пока с Аделмаром и Манфридом, — он улыбнулся им, двусмысленно, и заверил, приложив руку к груди: — Заодно я провожу госпожу Лузайс в тень, если ей станет плохо. — Плохо ей станет точно, — процедил Мерл, однако такой расклад его устроил: вернётся к беседе с юными герцогами и не пропустит какую-нибудь выходку жены, что подпортит его репутацию. — Мне не надо тебе всё проговаривать.       Гардог чётко кивнул, демонстрируя деловой настрой, и герцог немного расслабился. По крайней мере, мог положиться хотя бы на маркграфа в эти удушливые минуты. — Ладно, тогда идём, Скотт, — он встряхнулся, подобрался, отчего стал выглядеть наоборот грознее, а не миролюбивее. — Попробуем не разругаться с, — вовремя удержал ругательство на языке в присутствии посторонних, — Брейденом в течении пяти минут для начала.       Маркграф пожелал удачи им двоим и медленно окинул взором дорожки парка. Аресели… посматривала в эту сторону — движение центрального герцога привлекло её внимание. И Рейнард, скрывая азарт и довольство — всё шло пока как надо — повернулся к юношам, чья вежливость и выучка сегодня не давали осечек.       В отличии от прошлого крайне близкого пересечения — Гардог уже открыто ухмыльнулся, не спеша продолжать путешествие по дорожкам или уводить в сторону. Все трое остались под прямыми, палящими лучами, потому что маркграф негласно остался за главного с воли Лузайса. «До полудня совсем немного», прикинул он мельком, довольно поглядывая на помрачневших наследников Хорбуна, и первым нарушил непростую тишину, что усиливалась с каждой секундой. — Как обстоят дела в вашем краю? — рыщущий не сдержал смешка от такой подначки. — Траерн, должно быть, запряг вас работать только там.       Манфрид, бывший постарше, потянул воздух носом с шипением, пока его брат сдавливал зубы, отчего проступили желваки. Черты лиц немного потоньше, чем у их серьёзного родителя, но неоспоримое сходство имелось. И Рейнард даже сейчас затруднялся определить: от законной ли жены эти двое или же от той самой внебрачной, живущей в их замке на полных правах? «Дразнить их этим не буду. Сегодня», он выжидательно наклонил голову, показывая, что его выдержка куда лучше, чем их. Враждебность хоть и потеряла накала, но неприязнь оставалась. — Не ехидничай, — процедил Манфрид и сцепил руки за спиной. — Мы здесь, это главное.       Гардог медленно кивнул и всё же повёл их всех вперёд. Бросив короткий взгляд через плечо, убедился что слуги Лузайса по-прежнему помогают женщине передвигаться вслед за ними. «В тень надо бы её. Если она упадёт тут, будет не очень хорошо для всех. А она упадёт рано или поздно», он выбрал удобный маршрут, откуда мог наблюдать и за частью окружения. — Но к слову, юные лорды, — проговорил парень, сохраняя вежливый тон, и хищно прикрыл серые глаза, — что-то здесь вам показалось главным?       Братья переглянулись — спокойно, будто в общем совещании. Рейнард вёл шагом неспешным, вдумчивым, и пока к ним никто не приближался со стороны, что гарантировало минуты уединения. Он поводил шеей, разминаясь, отметил, что пока сам Хорбун не заметил этого пересечения — был занят тем, что говорил с Кирусом и его избранницей. Тоже не лишнее. — На самом деле, как будто раз, — начал Аделмар и покачал головой, разметав яркие русые волосы, — мне показался знакомый голос. Похожий на того мерзавца. Было вечером, вчера, когда подавали ужин, — он сверкнул карими глазами и горячно посмотрел на южанина: — Но мне не дали пройти к слугам и посмотреть. Я бы притащил его к отцу за ноги. — И правильно, что не дали, — возразил Манфрид и сжал кулаки. — Нам надо не глупить, Аделмар. Успеем поквитаться.       Гардог хмыкнул и коротко обдумал такую новость, какой с ним всё же поделились. В конце концов, эта часть дела их общая. Только вместе они смогут преуспеть с этой стороны доказательств подстрекания. Умысла.       Аресели времени не теряла. Сейчас активно использовала всё, что успела сотворить за месяцы. Много розней, внутренних ссор, конфликтов, сомнений в подданных. Довольно много нитей, за которые она могла тянуть, но за которые можно и ухватить в ответ. Он свернул в хоть какую-то тень перголы, но не зашёл внутрь зелёного тоннеля, украшенного цветами, а просто пошёл рядом. Проницательно посмотрел на двоих спутников и заметил: — Если повторится, — нагло улыбнулся во вкрадчивом совете, — то лучше не ходи. Не боишься, что тебя одурманят волшбой?       Аделмар засопел, но ничего не сказал — хранил свои бурные эмоции — и Рейнард прищёлкнул зубами, пугая и наслаждаясь коротким и естественным чужим испугом. Рядом с ними образчик многообразия той самой магии. И они не забыли всей ужасной красочности перевоплощения. «И лучше вам об этом молчать до конца жизни», парень дёрнул губой и оглянулся, исправно выполняя в эту заминку свою обязанность перед Мерлом. Герцогине стало немного получше, когда сошли с прямого жара солнца, и он кивнул слугам, уверенно проговорил куда громче: — Дойдём до беседок, — убедился, что его слушают и что указ готовы исполнять, — усадите её.       Подчинённые Лузайса покивали, на лицах промелькнуло и облегчение — хоть один из лордов отдал такое слово, пересекая на время волю герцога. О чём Манфрид заметил вслух: — Не перечишь Мерлу? — спросил он с полуулыбкой, холодноватой и больше заинтересованной. — Едва ли он будет доволен. Хоть так обращаться с женой очень грубо. — Кто-то должен если не защитить честь дамы, — откровенно издевался Гардог, но говорил без шуток, — то дать ей возможность эту честь донести до вечера. Да и, — он запрокинул голову к чистому небу, — совсем скоро мы все пойдём на открытие фонтана.       На это братья примирительно пожали плечами, негласно принимая участие хотя бы в такой поблажке не самой счастливой леди. Они прошли вперёд, и пока слуги отводили женщину на передышку, посидеть и перевести дух, Рейнард посмотрел в далёкую теперь сторону парка. Кирса с Гантрамом ещё находились там. Уже не сидели на борте фонтанов, но прохаживались. И его губы тронула лёгкая улыбка, которая скрывала всю глубокую любовь и нежную заботу к ним. Всё хорошо на данный момент, а это уже просто отлично. Пока они ничего не пропускали мимо своего внимания.       К середине дня не обошлось всё же без женских обмороков, но в целом праздник шёл по своему плану. Открытие фонтана — поистине громадного и каскадного ансамбля, украшенного и золотом и фиолетовыми аметистами или чем-то эдаким. Рейнард видел, как Кирса заворожённо смотрела на игру воды: и столбы, и дуги, и водопады; на золотые фигуры, отображавшие сказочных героев. Всё это заиграло на радость знати, к тому же бриза заметно прибавилось от обилия воды. Действительно, теперь это самый большой фонтан в стране. Да и сам рыщущий любовался этим произведением искусных мастеров. Потом их наконец завели в один из залов дворца на трапезу, где было особо не разминуться, но и не подёргать никому нервы — Кирус посматривал на всех в равной степени. Его советники-друзья сидели посреди всех гостей: и Дейж с «невестой» у северо-западных лордов; и Уло, что веселил своих соседей по столу, вассалов Анто де Калго, который хохотал громче всех, пожалуй; и Лосрек, находившийся в более приподнятом настроении, чем обычно — он сидел рядом с одной из служанок Аресели, Энио — и они вместе поддерживали беседу южных гостей. Нашлось место и более занятым Имону и Огастину. Первый находился в окружении южно-центральных представителей, а второй у северных. Все оставались при внимании и при наблюдении. Ни один гость не оставался забытым: стол устроили хитрой дугой так, чтобы расстояние от центра, где устроились монархи, было более или менее равным. Король и будущая королева тоже неплохо проводили время, это Рейнард отмечал по поведению, в вопросах, которые те иногда задавали ему или его соседям. И сам исправно держал общий тон. Эта часть мероприятия прекрасно передавала то, что все собравшиеся не только поддержка и опора власти, но и своеобразная семья, что растекается на всю страну и должна действовать как одно целое. Это умиротворяло, и Гардог спокойно уделял внимание и заботу Кирсе, которая банально не привыкла к таким торжествам на несколько дней. За столом вряд ли что-то эдакое могло приключится — все друг у друга на виду, а слуги работали спокойно и без осечек.       Здесь Гантрам прислуживать не мог, впрочем маркграф отмечал, что не было и ближайщих советников герцогов — всё исполняли исключительно королевские слуги. И поэтому он мельком следил за ними, зная, что сенешаль наблюдает за теми на этапе подготовки. Успевал он и гладить руки своей возлюбленной, наклоняться к ней близко, единственный из всех, кто посмел так щекотливо подойти к границе этикета. Но в целом обед прошёл очень неплохо, после короткий час для разговоров, а уж потом началась замыкающая часть дня. Все прошли в большой зал-грот, где началось музыкальное представление. Часы, на время коих Рейнард мог ни о чём эдаком не думать, всё превратилось в простое и комфортное ожидание. Зато лесничий с большим удовольствием слушала игру инструментов, собранных в одном месте, голоса певцов, смотрела на игру актёров. Играли классическую пьесу «Путешествие в горах», про храброго воина, его находчивого друга, что искали приключений и боролись со злом. Гардог помнил, что представление из нескольких актов, что в конце каждый встретит по возлюбленной и что всё закончится хорошо. Музыка, какую нигде обычно не услышишь, помогала расслабиться. Музыканты творили что-то приятное и невероятное в созвучии, как оно то поднималось, то опускалось, навевая настроения, трогая эмоции. Рейнард просто наслаждался, зная, что его момент работы придёт после, когда все потеряют бдительность. Кирса была рядом, и он мог прижимать её к себе в полутемени — освещали только сцену, и девушка льнула к нему, иногда легонько целуя его то в скулу, то у шеи рядом с ухом. Прекрасный вечер перед грядущим непростым. Возможно последнее, что запомнится ему бесценным сокровищем. Но тоски из-за этого не приходило. Поэтому когда представление закончилось и все потянулись обратно в парк, только на сей раз уже вечерний, прохладный и подсвеченный хитрыми светильниками, что красиво переливались в воде фонтанов, создавая иллюзию звёзд на земле; Гардог удобно поручил возлюбленную отдохнувшему Гантраму, а сам остался посмотреть на устройство арок грота. Один, вне общего внимания знати, что расходилась и беззаботно обсуждала театр. И ждать долго не пришлось — к нему приблизилась сама Аресели. Ничего странного в этом не было — сейчас она сама толковала с некоторыми лордами, пока Кирус был занят другими. И Рейнард сдержал улыбку азарта, кося на её неспешное приближение.       В том заключалась и разумная осторожность, и уверенность силы. Потом он повернулся к ней и поклонился в едином, слитом движении. — Ваше высочество, Аресели, — чинно поприветствовал он её. Они оба продолжали свою игру, но он знал — пошатнёт её в ближайщие минуты.       Иноземка осмотрела его как-то более внимательно и пристальней, чем раньше, неторопливо, и мужчина спокойно стоял в ожидании, показывая во вне готовность внимать, служить. Хотя так и подмывало спросить: что же её привело к столь самонадеянному шагу? Наконец она прикрыла фиолетовые глаза с длинными, густыми ресницами — изящно, но и заученно в сравнении с тем, как такие жесты выходили у его Кирсы. — Лорд Гардог, меня беспокоит то, что говорят. Что вы позволяете себе слишком, — она посмотрела на него нейтрально, но скрывала за этим свои эмоции, — много вольностей на нашем празднике. Я не хочу, чтобы Кируса что-либо расстроило, завтра венчание.       Пыталась внешне якобы воззвать его к сдержанности — на деле щупала его, самого без всего прочего, грани. Это пересечение и открытое столкновение требовалось ей, потому что иначе действовать было нельзя более. Обходные и косвенные методы уже пресеклись. И цеплялась она ровно за то, что Рейнард и дал. — Вам не за что переживать, ваше высочество, — заверил рыщущий искренне, глядя неотрывно и проницательно. Тоже отчасти не слишком приличное поведение. — Я здесь, чтобы не только отдыхать, но и наблюдать за порядком. Уверяю вас, всё это досужие сплетни. — Вы позволяете много и вашему слуге, — теперь открыто указала красивая женщина и качнула головой. — Даже в обращении с вашей женой, как я могла заметить сама. И говорят, что вы уделили большее внимание жене уважаемого Мерла, — её губы тронула вежливая и малость надменная улыбка: — Это странно. Очень. Может, у вас есть какие-то намерения по отношению к вашему герцогу? — О нет, я просто исполнял свой долг маркграфа, уверен, что господин Лузайс, — он коротко усмехнулся и озвучил: — переживал бы больше, если бы его жене стало хуже. — Надеюсь, он думает так же, — вернула Аресели, держа лицо хорошей и в меру заботящейся о порядке королевы. — У вас интересные манеры, в моём краю такие приводят к бедам, лорд Гардог.       Рейнард пожал плечами, краем глаза следя за окружением. Пока к ним никто не подходил, не обращал особого внимания. И момента лучше могло просто не выпасть. Поэтому парень кивнул и сделал полушаг вперёд: — Беды — это то, что Гардоги приносят врагам. Ничего удивительного, — заметил он миролюбиво, а потом улыбнулся, заговорил воодушевлённо: — Но к слову о планах и о вашем краю, сиятельная Аресели. Я узнал, что там много занятной магии. Мастеров волшбы. И я собираюсь, — его улыбка стала насмешливей, — посетить вашу родину. Мне стало очень интересно. Что я могу там найти.       И тщательно выговаривая последние слова, он мог наблюдать, как эмоции в глазах девушки меняются. Уверенность и намерение, что помогали той вести и узнавать информацию, ушли. На глубине фиолетовых глаз поднялся страх. Лицо осталось прежним, но она и чуть, еле заметно, дёрнулась, легко маскируя этот выскочивший жест эмоций под движение рук. Но момент проскочил. Как тонкая нить запаха для гончей. Рейнард отступил обратно, продолжая довольно улыбаться — он попал в точку.