Смех богов

«Движения тел складывают почтение»

      Торжественный проход по коридорам к главному залу отличался от прогулки с Гантрамом — Кирса могла почти что осязать кожей эту разницу. Формального и внутреннего. Занять своё место среди господ южной части страны. По-прежнему не льстило так, как Рейнарду, конечно. Положение и регалии понятны, но не столь значимы для неё. Она чувствовала, что приходится удерживать маски и манеру общения больше, чем полчаса назад — таковы правила. И ей безопасней именно не нарушать их, пока не открываются лазейки и моменты для собственной силы. Как в лесу, как в любом другом месте, если уж на то пошло. Однако с возлюбленными само настроение оставалось хорошим, и девушка, легонько поглаживая ладонь Гардога пальцами, держалась именно за это. В конце концов, эту часть испытания, то, что следовало за ним, надо было пройти. И она будет со своими близкими. Маркграф ей улыбался, не скрывая своего обожания и восторга, в отличии от многих мужей, и лесничий миролюбиво жмурилась ему. Среди остальных они выделялись по ярким и мрачным цветам, проигрывали в богатстве украшений, однако решения нарядов играли выгодно. Зелень на её платье мистически мерцала, золотые нити на его камзоле пробегались блеском точно жилки крови. Вокруг же россыпи камней, смещение и игра дорогих, совсем уж необычных тканей, украшения из благородных металлов. Каждое семейство, как звери в брачном периоде, демонстрировало всё наилучшее, бахвалилось. При мысли об этом Кирсе приходилось таить насмешливую улыбку и сохранять церемониальное положение — слева от «мужа» — вытянутую правую руку, держащую его левую, прямую спину. Впрочем, в тугом и жёстком платье особо стараться и не приходилось. Рейнард же успел поглядывать и больше за всеми, хоть в мельтешении голов и уборов было затруднительно разглядеть всё чётко — построение согласно порядку и значимости помогало. Южане шли замыкающими, однако так открывался обзор на иных. Герцоги все как один были собраны и переживали по-своему — на этом празднике легко всё могло пойти не так, и они, ближайщие опоры монархии, это знали лучше всех. Даже Лабберт, шедший в одиночестве, поскольку родственников ближайшей крови у него не было и заводить тех пока не торопился, и тот молча супился в волнении за общий успех, как если бы переживал за свершение таинства брачной ночи своего «неопытного» друга. «Посмотреть будет на что», хмыкнул Гардог и в очередной раз повернулся к Кирсе, носом касаясь её виска, пока можно было.       Но вот вся процессия: лорды, их отпрыски всех возрастов, их доверенные и дражайшие признанные родственники; дошла до большой двустворчатой двери, украшенной золотыми панелями. Разного золота: белого, жёлтого, розового, красного, зелёного. Порог комнаты, что начнёт действо. Девушка незаметно выдохнула, и Рейнард в поддержке сжал её пальцы. Сам же исходился удивительным сочетанием чувств: охотничье ожидание действий Аресели, готовность, азарт и удовольствие за веселье и размах бала. Но все части они пройдут вместе. Пусть даже Гантрам не стоял рядом, просто не мог, а находился сейчас вообще в других комнатах, где слуги прочих лордов помогали всё проверять. Процессия втягивалась в зал, где полилась музыка — новое и удивительное сочетание звуков для лесничего, чему она коротко улыбнулась — занимали свои места после поклонов. Когда очередь подходила и к ним, они могли без проблем разглядеть расставленные по бокам просторнейшего помещения столы. На сей раз прямые, чтобы вместить в себя наверняка всех. Колоны украшены снизу доверху живыми цветами, сорванными явно не позднее рассвета, виднелись и устроенные фигурные пиалы с водой. И сидящих во главе, у окон, пронизанных солнечным светом, особ королевской крови. Кирус с Аресели заняли разные троны, украшенные блестящими серебром камнями, чинно приветствовали всех. Казалось, что они невесомо парят на самом сиянии. Милдрет сидела подле отца, но её напряжённое лицо не могло похвастать особой радостью. Принцессы явно хватало только на вежливость. Рейнард удержал ухмылку, когда настал черёд его и Кирсы исполнять поклоны — Милдерт была ему «особо рада». Ему оставалось лишь веселиться — никто даже не ведал, что может стать подставной фигурой на этом празднике. По руку от Аресели расположился пустой трон, поменьше, и довольного многие с интересом смотрели на предвещавшую вещицу. Кирус выглядел довольно, Аресели вторила его настроению искусно. Чета Гардогов заняла места в стороне рядом с Лузайсами, наблюдали за остальными южанами. А потом в зал пригласили и иностранных послов, гостей. И Кирса к своей любознательности смотрела за иными фасонами, одеждами, манерами, лицами, языками. Она такое видела впервые. Гардог же набрасывал, отмечал по внутреннему списку и следил за реакцией Аресели — вдруг своим землякам скажет нечто особенное. Но невеста короля всем уделяла равное внимание. Хоть в её поведении он сумел выделить почти что призрак напряжённости — она чаще прежнего посматривала на Кируса, маскируя это за обожание. И наконец в зале воцарилась тишина. В которой монархи наконец встали с тронов. Король элегантно подал Аресели руку, и она приняла её. Начиналась часть торжества.       Они открывали этот бал как жених и невеста, чтобы закончить его как муж и жена. Символичный процесс перехода, который все засвидетельствуют и украсят, завершение и трёх насыщенных дней — страна получит новую королеву. В полной тишине король провёл вперёд избранную женщину и занял положение для полонеза. Аресели присела, принимая его руку иначе. Их наряды оставались самыми сияющими из-за камней и золотистой ткани, белых элементов. Сегодня та отдала предпочтение стилю страны Кируса, сохранив лишь элементы узоров своей. Полилась музыка, и они сделали первый проход, и уже после из группы королевских советников невесёлый Лосрек, видимо как один из неженатых близких монарха, предложил руку Милдрет, продолжая танец. Следом присоединились и прочие советники, кроме Огастина и Имона, что сегодня следили за проведением торжества. Потом настала очередь герцогов, и с каждый появляющейся парой благоухающий цветами зал точно оживал, а общая радость разливалась единым потоком. Маркграфы, графы, бароны. Несколько иноземцев и послов, что знали этот танец. Супруги, а ещё свободные мужчины стремились угодить знатным девицам, приглашая их со всем почтением. Оставались и наблюдатели, точно оставленные не удел, пока все танцующие выстраивались в нужный ряд, пока музыка становилась из плавной и неспешной более торжественной. И всё наконец потекло по церемониальному, открывающему кругу, дугам, перекрестьям. Лёгкий и не очень замысловатый танец. Кирса, разучившая его не столь давно без музыки и под руководством Корбла, немного переживала — чувствовала непривычность, да и звучание отвлекало. Старалась попадать в такт и не терять собранности. Но Рейнард вёл уверенно, улыбаясь ей одними серыми глазами, и они танцевали среди остальных. Порой маркграф смотрел на соседей, с которыми они пересекались, однако этот этап не благоволил тому, чтобы перекидываться словами с кем-либо. Никто не собирался портить данную часть даже выражениями лиц. Шаг за шагом, наклон за наклоном, общие части и проходы, и наконец все согласно рисунку полонеза вернулись вдруг на прежние места, оставляя Кируса и Аресели по центру. Последние аккорды мелодии, которые практически повелевали останавливаться. Тишина. Танец, единственный необходимый и обязательный, окончился. Следом грянула другая музыка, для другого, и король резво увёл спутницу в него, более быстрый, кружащийся. Было видно, как он довольно смотрит и любуется девушкой, а та с охотой поддержала его желание танцевать дальше. Внешне не возникало сомнений, что брак заключается не только из выгодны, но и из светлых чувств, что сулило хорошее время.       Многие пары последовали за ними, но часть и отошла — перевести дух, занять места у столов, обменяться впечатлениями и пожеланиями как и должно на светлом празднике. Гардог увёл выдохнувшую возлюбленную к одной из цветочных колон и перехватил за кисть и пальцы. — Мы ещё успеем потанцевать, если тебе захочется, — заверил он её и поцеловал ладонь, улыбаясь с азартом. — Между всеми частями праздника ещё будут часы для них. — С музыкой совсем не так, — отозвалась она и прикрыла глаза, чтобы скрыть неловкость от свидетелей. Покачала головой и доверчиво взглянула на него: — Не знаю, мой Рейнард. Но я думаю, — чуть приникла к нему в ласке, — что попробую.       Он лишь засопел в предвкушении — его движение тел и ритма сегодня манили особо. Всё же обстановка и её присутствие влияли на него соответственно. Хотелось получить ещё больше удовольствия, взять как можно больше. Парень легонько пробежался взором по гостям, роскоши и величественности обстановки, и наклонился ближе к девушке. В очередной раз нарушал грань приличия, как если бы хотел зажать ту прямо в связанные и собранные в лозы цветы. — Побудешь одна без проблем? — спросил он негромко, лукаво. — Я сделаю круг среди них. Перекинусь парой фраз, пощупаю. — Полагаю, что справлюсь, — ответила лесничий, нежно поцеловала его в щёку, передавая поддержку, а потом посмотрела в сторону: — К тому же, Скотт идёт сюда. Полагаю, мы составим друг другу компанию. Не успел пригласить Аннету.       Гардог хмыкнул и обернулся в ту же сторону. Его сосед действительно выглядел исполненным горя, шёл к ним, своим знакомым, чтобы разделить невезенье. — Удачи, — парень поцеловал её мельком в губы и спешно отстранился, чтобы начать своё дело. — Тебе тоже, — проговорила вслед Кирса и распрямилась у колоны, повернулась с улыбкой к бредущему графу.       Тот вяло проследил удаляющегося маркграфа, но своих целей не изменил. И пока он доходил до неё, девушка коротко сама осмотрелась. Не верилось, что она в центре такого действа. Сама исполняет и свою роль.       Событие, что будет отмечено в истории для потомков независимо от того, чем закончится и что успеет приключится. Королевская свадьба. Внезапно пришло и больше неприятного чувства — если с Кирусом что-то приключится, то придут не самые лучшие перемены. Хотя бы потому, что неизбежно начнётся грызня между этими людьми. Не всеми. Но пока все веселились, теперь проводя день как надо, как положено, точно скрепляя этим благие надежды. Всё окутано роскошью… непринуждённостью — большинству здесь даже не приходилось думать, где добыть еды, как растить отпрысков. Она видела и тех, кто своей головой думал и соображал, как удержать положение и хитро добывать богатства. Тоже в своём роде охотники. Ей вспомнились и трущобные улицы, на губах коротко появилась мрачная усмешка. «Даже Гантрам не может присоединится и испытать части этого богатства», она согнала выражение лица, застенчиво подняла ладонь к щеке. Граф Нисликс наконец дошёл до неё и остановился, едва ли не привалившись к цветам. Несколько всё же смял. Его парадный камзол блистал обилием серебряной вышивки, красиво сочетаясь с серым, всё перемежалось и зелёной, блестящей нитью из непонятного ей металла. Вторило тематике его герба и земель. — Пропустил и полонез и этот бранль, — посетовал он и шумно выдохнул, опустив голову в груди. — Брейден слишком шустро одобрил сына этого графа Фловауса. Как будто сговорились до бала. — Ещё будет мореска, несколько бранлей, паван и парный танец, — миролюбиво проговорила девушка и попробовала среди кружащихся найти Аннету, — вот где важно будет не пропустить момент.       Скотт согласно покивал и собрался с духом, шмыгнув носом, и она коротко улыбнулась его незамысловатой тревоге. Мимо прошла чета барона и баронессы с севера, которые из-за возраста, оттанцевав открытие, уже притомились. Они облегчённо переговаривались о том, что здесь хотя бы не печёт солнце. И в самом деле — прохлада бального зала точно противопоставлялась вчерашнему зною, а свежесть цветов и пыльцы — духоте. Кирса же не забывала прислушиваться и к магической составляющей. Распознавать что-то в таком мельтешении живых существ было трудновато — теперь они разбредались по всему помещению, а не придерживались общей затеи, но хотя бы здесь у и от цветов не веяло ничем. Рейнард же брал на себя иную сторону вопроса.       Мелодия наполняла пространство не хуже запахов, и лесничий аккуратно положила руки на большой локоть тосковавшего парня, чтобы отвлечь его: — Можем потанцевать пока вдвоём, — предложила дружески она и чуть повела плечами, наклоняя голову: — Я правда не очень хорошо знаю этот танец.       Корбл остановился на заучивании паваны, полонеза и парных, что танцевались близко к партнёру, а от того и требовали куда большего внимания и точности. Да и результаты ещё нуждались в некой практике. Впрочем, это было и разумнее, чем стоять на месте какое-то время. И Скотт приободрился: — Да я тоже. Леди Гардог, окажете мне честь на этот танец? — он лихо распрямился, встряхнулся и чуть неуклюже подал ей руку для первой стойки. — Скоротает время. И, — его крапчатые карие глаза вдруг сверкнули, появилась и улыбка озарения на лице, — может отвлечь этого… зоркого Брейдена.       Кирса с тихим смешком подала ему руку, и они втянулись в общее чинное кружение, напоминавшее самой тенью простонародные хороводы. Где не стеснялись ничего: ни брать девиц за талию и ниже, ни смеяться во весь голос, ни прыгать и отплясывать, уносимые ритмом. И оказываясь рядом то с одними, то с другими, девушка незаметно прислушивалась ко всему, примечай порой краем взора и Гардога. А тот не терял времени. Перекинулся словами с парой лордов востока, соседями Анто де Калго, и направился по краю к одной из сторон зала. Там, где собралась Милдерт со своими подружками. Они не танцевали. И Рейнард видел прекрасно — для них праздник не является таковым. Как для некоторых гостей, в число коих входил и он сам. Ему удалось незаметно приблизиться к юным леди, самой молодой было никак не больше тринадцати, а самой старшей — семнадцати. Он ухмыльнулся, чувствуя, что почти как волк подкрадывается к стаду овечек, оставленных без присмотра пастуха или хотя бы пастушьей собаки. Он почти дошёл вплотную до них, когда его заметили и разом притихли, а принцесса, повернувшись, враждебно сжала губы и как бы выступила вперёд. — Праздник на славу, верно? — проговорил маркграф в вежливом поклоне, впрочем распрямился он так же быстро.       Распознал и две дочери Хорбуна, одна побелела при его виде. У неё на руке красовался протез, имитирующий отсутствующие пальцы из золотистого сплава и камней. Этому лишь улыбнулся шире, пока Милдрет собралась и решительно ответила: — Что тебе надо? — вежливости для него не осталось даже в формальном общении. Выдержка у той явно сдавала со всеми событиями.       И Рейнард прищурился, неспешно оценивая её настроение и состояние. Издёрганное как будто. Свадьбу та явно не одобряла — взор и даже поза говорили об этом открыто, однако всё же вела себя «пристойно». Не мешалась отцу.              Оставалось лишь гадать: не хочет ли она расстраивать родителя или же пересекать Аресели дорогу. Её платье оставалось больше белым, точно знак её незапятнанности, а из украшений оставались рыжие элементы узоров, обратил пришедший внимание и на перевязь белого шёлка на руке. Признал иноземную вязь нитей — подарок от мачехи. Перевязь эта была уже порядком поношена и сидела не слишком аккуратно — девушка не жалела ту. Даже сейчас не стеснялась откровенно трепать пальцами будто зудящий нарыв. — Ну как, перекинуться словами с несостоявшейся невестой в день чужой свадьбы — это, — пожал плечами Гардог и усмехнулся в полушутке, — на грани обычаев, прекрасная леди Милдрет.       Кружок благородных девиц сгрудился точно для коллективной защиты, колких ответов, но принцесса сама сделала им успокаивающей жест рукой, что справится сама. И мужчина лишь качнул алой бровью, не отрывая от неё взора. — Я никогда не была твоей невестой, — холодно и властно проговорила та, разумно делая ставку на своё положение в общении с ним. — Ты слишком много о себе думаешь. И ты уже женат, не думаю, что леди Гардог понравится увидеть тебя с нами. — Пускай она отдохнёт немного, — Рейнард коротко облизнул губу и подался вперёд, немного понижая голос: — Формально вы не были. Но вот, досточтимый Кирус оценивал так, а может, — улыбнулся и весело сверкнул серыми глазами, — несравненная Аресели? Мудрая женщина подходит королю.       Увидел, что её карие глаза дёрнулись, выдавая особенность темы. Всё же та оставалась юной, неопытной из-за прежде всего самоуверенности. Тем не менее ответ не заставил себя ждать. — Если отец счастлив, то счастливы будут все, — проговорила Милдрет, чинно сложила руки у живота. — Это очевидно. — Но не вы, — прошептал еле слышно Гардог, поскольку беседа перешла уже в очень личное. — Я вижу. Тебя беспокоит и вряд ли просто так. Я как-никак рыщущий.       Он вежливо коснулся её локтя, предлагая отойти немного от лишних ушей, и девушка в самом деле бездумно сделала несколько шагов. Точно погрузилась глубоко в переживания, с какими и так еле-еле справлялся. — Оставь её, — послышался голос одной из дочерей Хорбуна. Синее платье, горящий взор как у её братьев. — Ты и так довольно наиздевался.       Милдрет прикусила губу, оборачиваясь к ней, мысли явно зашевелились бурным, но беспорядочным потоком. А маркграф чинно склонил голову: — Пара фраз, госпожа Хорбун, — обаятельно и непринуждённо проговорил он. — Всего пара фраз до той минуты, как ваш отец заметит меня рядом с вами и поспешит прогнать.       И до того, как те собрались с новым ответом, затягивая их вялотекущую по случаю праздника перепалку, потянул принцессу дальше. И та всё же сделала ещё пару поспешных шагов. Они оба находились теперь на расстоянии от всех, напрягая лишь видом своего общения. Мужчина перехватил её руку почтительней, чтобы сохранить внешний вид.       Всё должно было выглядеть в самом деле не особо осудительно. Но Милдрет хмурилась, ссутулилась. И ему пришлось настойчиво сжать её предплечье, чтобы она сама собралась с духом, выставила руку как подобает. Всё же она принцесса. — Расскажешь мне что-нибудь об этом? — спросил Рейанрд, а глазами проскользнул к танцующим, высматривая и монархов, и самого Хорбуна, его сыновей, что сейчас могли бы ринуться на защиту дам. — Я не верю тебе, чтобы всё так выложить, — ответила девушка, в кое-то веки являя больше благоразумия, потянула воздух ртом и глубоко. — И если ты послан ею, то лучше тебе убраться подальше прямо сейчас. Я могу за себя постоять, я не поведусь. И не лезь ни к кому из моих близких, Гардог.       Тот хмыкнул беззвучно — та явно либо что-то эдакое видела за эти недели, либо о чём-то догадывалась. Всё же она непосредственный очевидец обитания и обживания иноземной принцессы во дворце. Одна из немногих на ряду с советниками. Маркграф развернул их в другую сторону, повёл подле колоны, где потише. — Иного ответа мне и не требуется, Милдерт, — проговорил он серьёзно, наклоняя голову к ней, от этого жеста повеяло знакомым ей настроением, отчего она напряглась и попыталась вырвать руку. Безуспешно. — Мой, твоего несостоявшегося жениха, совет тебе, не расслабляйся на этом балу. А если ты знаешь, где хранятся магические вещицы, то обходи те места стороной.       На его слова она обомлела, прекратив попытки, что-то ещё промелькнуло в её взоре — озарение или догадка, сказать было затруднительно. Но в любом случае, Рейнард понимал, что ничего из неё не вытянет. Главное, дал предупреждение ей, всё же дочери короля. Она тоже могла попасть под удар. Удостоверился и в своих предположениях — её ссоры с Аресели возникали не на пустом месте. Подтверждение того, какая картина перед ними всеми вырисовывалась. Рядом с королём танцевал враг. От советников он этого косвенного, но эмоционального подтверждения он бы не получил ни в жизнь. Милдерт же вновь собралась с духом и коротко кивнула — можно было принять и за согласие, и за равнодушный ответ тому, кто ей порядком надоел. И парень без слов проводил её обратно к нервничающим подружкам. «С ними-то ты делишься, небось. Если попробовать через Хорбуна потом?», прикинул он, поглядывая с интересом на дочерей герцога.       Но в их сторону уже спешили приметившие братья, и Гардог добродушно пожал плечам, отступая подальше. Глазами нашёл Кирсу и Скотта, что под заканчивающуюся музыку выходили с танцевального пространства под колонны, явно сдерживая смех. Улыбнулся тому, что избранница провела хотя бы не скучные минуты, направился теперь к ним. — Прости, Кирса, прости, — извинялся Нисликс, при этом никак не мог перестать смеяться. — Я отдавил тебе все ноги. — Не отдави их Аннете потом, — отвечала ему девушка, стараясь не слишком жадно глотать ртом воздух, а светло-зелёные глаза слезились от сдерживаемого смеха. — Ради всего хорошего.       И её слова лишь всколыхнули новую волну веселья. Улыбнулся и маркграф этой картине: два самых «умелых» танцора радовались тому, что пережили этот бранль. «И ещё могут ходить», пошутил он и про себя, неспешно подходя к ним. — Как потанцевали? — спросил он с улыбкой, которая не скрывала смешинок. — Рейнард, надеюсь, ты меня не убьёшь, — повернулся к нету граф, переводя дух, и искренне помотал головой. — Я не хотел, честно слово, столько раз наступать на неё. Но я не знаю, как так вышло. Что ни поворот то…       Маргкраф посмотрел на чужие и большие ноги в начищенных ботинках. Каблук делал рослого южанина лишь выше. Потом для вида посмотрел на ноги Кирсы в её туфлях. Он с обожанием немного наклонился, потом взял её за руку и поцеловал, оглядывая плавно, смакуя снизу вверх.       Подол платья, как угадывались бёдра, выделялась талия, потом и грудь, как руки красиво выделялись в узоре, ключицы. Он поцеловал её в сгиб локтя через платье и посмотрел наконец в лицо с обожанием и страстью. — У неё вроде не восемь ног, чтобы ты попадал своими лапищами, — прокомментировал он, поддерживая общее настроение.       И они негромко рассмеялись, а девушка прильнула к нему и положила руки на плечи. Теперь она находилась в его объятии и могла расслабиться. — Всё хорошо, я тоже ему наступала, — заявила она почти что с гордостью и кивнула Скотту. — Зато теперь он более осторожен в выборе танца с Аннетой. Нужны помедленней. — Пожалуй, — согласился тот и размашисто потёр затылок пятернёй. — Я теперь волнуюсь ещё больше.       Хотя Гардоги видели — нет, не волнуется. Наоборот этот танец помог снять лишнее напряжение. Праздник продолжался, и несколько раз Рейнард ловил на себе взгляд Хорбуна, который уже проведал дочерей. Но никто ничего не предпринимал пока. Прошло ещё несколько танцев, а потом советники стали приглашать всех занять свои места за столами, а на опустевшее пространство вынесли алтарь и золотую книгу рода. Начиналось венчание.