Смех богов

«Темень являет не хуже света»

      Хороводный танец со множеством смен фигур прошёл незаметно для Рейнарда, пусть он и понимал, что не имел права так отвлекаться и терять собранность. Лица придворных дам, жён лордов, их дочерей мелькали, всем он одинаково улыбался и старался в своём состоянии вести себя как обычно: короткие фразы, порой на опасной и игривой границе вежливости; но на деле следил за Кирсой. За мельканием её чёрно-красного подола, за переливом мистического зелёного мерцания. «Она именно мерцает, будто сама источает особый свет, тогда как остальные дамы просто блестят украшениями», сморгнул маркграф, тая это страстное любование, вернулся к своей текущей пассии, сестре графа Беариана. Вопреки напряжению и опасению — лесничему не становилось хуже. Она танцевала, хранила на лице непосредственную улыбку, порой переговаривалась с лордами, с которыми сталкивал и знакомил узор танца. Но вот бранль чинно и красиво закончился — каждая пара оказалась снова вместе, ряд выстроен полукругом, по центру коего остановились король с теперь королевой — музыканты взяли передышку, а зал лишь исполнялся запахом цветов, общим праздником и весельем. Торжество с его высокопарными гранями несколько стёрлось. Гардог наклонился к девушке, сразу прижимая к себе за талию. — Как ты, моя Кирса? — нежно прошептал он, вдыхал запах у её виска. — Не хотелось, чтобы твой первый бал запомнился эдаким.       Возлюбленная прильнула к нему грудью, подол тяжёлого платья сминался, а вокруг всё слышались голоса гомона, возня слуг, что обновляли стол, ставили хлебные тарелки для второй части трапезы. Тарелки, которые будут потом раздавать на трущобных улицах. Время даров и милости. Однако пока оставалось время, и девушка улыбнулась ему в камзол, невесомо поцеловала открытый участок шеи. Слишком коротко, чтобы особо млеть и вызывать чужое осуждение, но и не мгновенно, чтобы не ощутить весомость соприкосновения губ и кожи. Искры приятности. — Всё хорошо, — проговорила она и отстранилась немного. — У нас есть спокойных часов пять.       Немного неловко поправила прядь медово-русых волос, и он сам коснулся, задевая большим пальцем её скулу. Среди всех пар лишь они так миловались. Потом шум зала начала прорезать мелодия — первые вступительные и призывающие ноты. Начинался один из парных, новомодных танцев, которые король за пару лет всё же ввёл ко двору. Рейнард широко ухмыльнулся — он впервые будет его проводить с обожаемой Кирсой — и отступил, вытягиваясь и становясь в нужную позу — приглашение мужчины — и девушка чуть повела плечом. Застенчиво, но вложила руку в его, подшагнула и позволила ему обвить своё плечо, держась сама. Расстояние более близкое. Чуть более, чем допустимый шаг.       Музыка тем временем грянула раскатами, возвысилась, а потом упала то тонких и одиночных звучаний. Последние пары, желавшие не пропустить этот танец, становились на свободные места. Кирус по-прежнему танцевал с Аресели, и выглядело так будто они вовсю наслаждаются такими часами. Чета Гардогов отметила, что и Скотт сумел перехватить Аннету Кайс — они явно волновались в самом хорошем смысле, а родители девушки, кое-как скрывая ворчание и пристальность, спешно пытались найти место, чтобы лучше следить за той парочкой. Музыка полилась, тронулась, и Рейнард тронул движение следом, сливая его со звучанием инструментов. Так живо, что Кирса мигом отвлеклась от всего остального вокруг. Оставались лишь они вдвоём. Потихоньку, с каждым кружащимся плавным шагом. Это общее движение волновало, а вместе с музыкой точно раскрывало лучше обоюдное томление. Танец, придуманный именно для чего-то подобного. Девушка подстраивалась, обнаружив, как это легко, когда вёл именно родственник. Уж точно легче прежнего. И она улыбнулась счастливо ему, когда они кружили так, будто в зале находились только они. На эти минуты всё точно так и было. Его не интересовало ничто кроме неё, и она целиком внимала лишь ему. Успевал Гардог и пальцами оглаживать её руки, а удовольствие от общего лишь возносило выше. Обожание, с которым они переступали, передавали друг другу слияние движение. Небольшие наклоны, несколько кручёных арк. И их пара в этом танце, в том, как они несли друг другу чувство, привлекала куда большее внимание, чем все прочие — но они не смотрели вокруг. Рейнард качнулся к лицу Кирсы игриво, и как только грянули самые звучные аккорды, ладонями ловко скользнул с рук к её талии и вовсе прижал к себе, не прекращая кружения, потом разорвал это соприкосновение на несколько шагов с тем, что красивой дорожкой шагов подойти к ней. Со всей гордостью и восхищением к ней, азартом, и девушка игриво присела в нужном поклоне, почти что дразняще обошла его ловко по кругу, возвращаясь в исходное для танца положения. Музыка окончилась, на секунды возникла почтенная тишина в зале. Но гомон вновь быстро заполнил тот.       Пришло время возвращаться на свои места, и Гардог лишь бросил косой взгляд на их стол — не случилось ли ещё чего нового там? Слуги легко терялись из вида, и на их перемещения никто не обращал пристального внимания. В любом случае, стоило быть готовым. Вещи, которых не увидеть, которые сложно и почуять. Мужчина перехватил возлюбленную крепче, сжав её пальцы, и повёл обратно. Они лавировали среди знати, наполненной обсуждениями: каждый готовился представить свои дары на свадьбу. Но проходя рядом, Рейнард видел по глазами, что те смотрели во время танца на их пару. Не было людей, которые не перевели взгляды на них, настолько их единое движение искренности завораживало. И он лишь усмехнулся, прижимая к себе лесничего плотнее. Девушка же улыбалась легко, скрывая более глубокие эмоции, какие они оба разделяли. Несколько раз они пытались высмотреть среди слуг по углам — не мелькнёт ли хотя бы издалека Гантрам? Но всё оставалось без перемен. Несколько минут и все расселились обратно, Кирса только успела проверить на запахи и осязание частично обновлённое убранство стола, а второй церемониальный тост уже подступил. Неизбежно и чинно. Впрочем теперь маркграф, сдерживая смешок, нашёл выход из положения — поднял кубок без яда и с улыбкой, жестом без слов предложил «жене» разделить вино вдвоём. Праздник продолжался, теперь к общим запахам вился аромат свежего хлеба. Начали вносить подарки, строго по положению рангов. Начали с герцогов Хорбунов, затем Анто де Калго, потом Кайс, замыкал Лузайс. Каждый вставал и чествовал короля, пока слуги преподносили дары к столу монархов, чтобы те могли рассмотреть и оценить. Искусно сделанные сёдла, украшенные богато, сбруи, роскошные сундуки, забитые дорогими тканями, настоящие и новые книги, расшитые плащи, открытая карета для летних выездок, целых десять щенков редкой охотничий породы. Гардог придирчиво и с интересом рассматривал: что же измыслили более богатые лорды; а Кирса поглаживала его ногой под столом, точно помогая придерживать его жадность, сама медленно ела уже что-то из жирной баранины. Налегала на мясные продукты не хуже мужчин: знатных и рыцарей; за столом.       Тем временем по старшинству прошёл маркграф Нерихейр, представив несколько новых арбалетов, сконструированных особо, и потом уж настала очередь рыщущего, окутанного сомнительной славой. Браслеты из редкого вида янтаря, скелет невиданного зверя, из которого внесли на специальном поддоне только череп с бивнями, произвёл желанное впечатление среди всех. Уж точно дар выглядел пока самым необычным. У короля даже глаза, светло-карие и чистые, загорелись прежде всего живым интересом коллекционера. Девушка, стоя в эти минуты рядом с Рейнардом, просто чувствовала, как тот доволен, пока говорил свои слова монаршей чете, наслаждаясь тем, что угодил и что не уступил остальным лордам. Во время этого подношения оба Гардога отмечали про себя и то, как смотрит на них Аресели. Вроде и спокойно, а вроде на дне глаз и угадывалось что-то нервное. Она даже предложила поднять тост за такую редкую находку — ведь даже в её краях о таких животных не слышали. И определённо напряглась, когда Рейнард с Кирсой вновь отпили с одного кубка — те были одинаковыми — выражая тем самым обожание друг другу, какому некоторые вокруг и умилялись по своему, некоторые же и осуждали. Впрочем, Кирус прощал любимцу такие вольности — те не несли неуважения кому-либо за столом. После своего триумфа Гардог уже с меньшей придирчивостью наблюдал за подношениями прочих: кто-то проявлял и оригинальность, выкручиваясь из небольшой казны, дарили традиционные и характерные для своего края дары, выражавшие приверженность всех земель и их обитателей, показывали мастерство и особенности каждого уголка. И когда последний барон завершил это шество, длившееся часа два, король и королева встали, привлекая внимание. «Представление наследника», смекнул маркграф, поглаживая возлюбленную. Так и вышло — как раз на середину торжества. Внесли младенца, которому уже было на вид несколько месяцев, и Кирус с Аресели торжественно показали его всем поданным, признал король его своим законным отпрыском, королева поклялалсь любить и заботиться о нём, как о своём сыне, и вместе нарекли наследником трона — Диас. Для многих стало приятной неожиданностью, и подданные искренне шумно приветствовали юного принца. Милдрет, бывшая единственной наследницей до рождения брата, удерживала маску вежливости, хотя бы на это её хватало. Пришла пора нового тоста, и веселье обещало грянуть с новой и живой силой. Дар всей стране. Рейнард коротко поцеловал Кирсу в висок — имея признанного именно сына Кируса на руках, Аресели будет действовать решительней и скорее. Но и они сами уже подступали к той, почти на расстояние нужного удара. Торжество продолжалось, затягивало дальше и дальше. Приводило в ночь.       После такого не грешно было и проспать до полудня, но в каштановых покоях Гардоги не устраивались на сон. Ночь предстояла не простая. Маркграф, освобождённый от парадной одежды, но оставшийся в распущенной рубашке и сменивший штаны на свободнее и проще, ходил из стороны в сторону. Неустанное движение помогало унимать злобу, переживание, направлять и мысли. Девушке становилось на балу хуже точно по часам, но она держалась да и под конец уже многие дамы отпрашивались с праздника. Тот в каком-то смысле ещё продолжался. Сейчас же Кирса лежала на кровати, напряжённая, в кольце рук Гантрама. Он был более сдержан, чем Гардог, не находящий себе пока места, и соскучился за день. Настало его время сопровождать девушку, разделять с ней тяготу хоть немного. Его плотное прикосновение успокаивало по-настоящему. Ей становилось уже трудновато дышать, шевелиться, поэтому она концентрировалась на этом ритме, плавно и думала обо всём. По телу порой прокатывалось немение, судороги, уже раз рвало. Расчёт иноземной принцессы работал, но и её собственный не подводил — это лишь отголоски возможных последствий. — Они проверяют кубки. Все как один, сами опасаются отравлений, — проговорил тем временем сенешаль в тишину просторной комнаты, отдало эхом. Но то не нервировало, они были вместе и теперь группировались для нужного броска, пока не пришлось платить больше. — Должно быть это случилось, пока несли всё в зал.       Голос старшего помогал оставаться более спокойными, не тонуть в само оцепенение. Кирса лежала на его руке и позволила себе вспомнить вылазки в лесу. Казалось, что пахнуло теми запахами, тем ветром и ощущением живой листвы. С небольшой порцией руньи или же нраги, как она слышала иногда, можно было идти спокойно — сердце не боялось. Тело не источало запаха страха, а разум оставался холоден. А это было крайне важно в чаще, где случалось всякое и невиданное. Дворец же был всего лишь обителью человеческих нравов. Величия и такой же большой низости. Гардог тем временем прошёл к окну и недобро, почти что по-хищному выглянул за гардину. Там оказалась лишь темень, несколько островков света в окнах другого блока. Отдалённый шум праздника, что не стихал для самых главных гуляк. У них имелись эти часы до рассветного пробуждения. Он вернулся обратно к изножью кровати: — Вряд ли они подговорили кого-то из служек. Да и это рискованно — не знающий человек может отравиться и сам случайно, это оставит след, — продолжил он их общие раздумья и покивал, скрестив руки на груди грозно: — Значит, либо наложили морок, либо кто-то из них стал таким слугой. Может, одна из её прислужниц.       Вполне вероятный расклад. Гантрам согласно кивнул, а девушка чуть провела пальцами по гладкому покрывалу, столь не похожему на кору деревьев там, далеко, и мышцы болезненно свело где-то у локтя.       Сенешаль среагировал чутко: принялся заботливо разминать ей руку, а потом помог перелечь так, чтобы она больше прижималась к нему, к его теплу. И Кирса всё же улыбнулась этому. Приятно и надёжно с ними. Эта картина вызвала у рыщущего лёгкую улыбку. Успокаивало. — Надо теперь лишь найти слугу, — заключил он, прищурившись, а серые глаза жадно и настойчиво сверкнули. — И всё. Яд не готовится бесследно, не берётся из воздуха. Преподнести это всё Кирусу, начнётся расследование. — Отследить это будет проще. Вылазки в лес должны были быть, — мерно проговорил Гантрам, рассуждая дальше. — Может, даже недавно. Но и если мы просто поймаем её за подменой слуги и прочего, то мы уже победим. — Да, с утра возьмёмся за это, надо всех их проверить, — хмыкнул Рейнард с мрачным любопытством, а потом качнул головой, выгнув алую бровь. — Да и магический запах остаётся. Наверняка и след волшебства может там встретиться. — Нам вчера встретилось что-то эдакое как раз на подготовке перед праздником, — с рассудительностью напомнил Гантрам, подтянул к себе вялую девушку, чтобы она уже больше лежала на его груди, чтобы ей было легче дышать. — Всё сходится. Застать их врасплох, это проявит себя тоже неплохо.       Маркграф кивнул: в голове вырисовывалось действо как на охоте. Ему хватит свобод и полномочий устроить всё как нужно. А если уж только у них всё получится, завтра будет покончено с угрозами от Аресели. Для всех. Он провёл кончиками пальцев по лбу. — Что скажешь, моя Кирса? — спросил и обошёл кровать так, чтобы быть ближе к ним двоим. — Ты сможешь разобрать этот след?       Лесничий подняла на него взор, пока её баюкал Гантрам, задумчиво сморгнула. В глазах напряжение крови, но оно не мешало. И она серьёзно задумалась об этом. Запах руньи, чего-то и волшебного в виде морока. Это не лес, здесь всё это менее естественно. Им уже попадались следы магии во дворце. И новые будут… очевидны. — Да, наверное, — проговорила она и с удовольствием потёрлась подбородком о сенешаля, что и отдыхал после дня на ногах. — Надо будет только подойти поближе. — Значит, найдём слугу, которого они подменили или что-то эдакое, а дальше уж по живому следу, — заключил Рейнард и наконец присел на край ложа. — Всё сложится неплохо.       Он и думал так на основе логики: Аресели очень торопилась, решение отравить его на балу и сумасбродное, и дерзкое, но имевшее неровные бреши, за которые зацепиться проще — эти детали явят картину всем и довольно-таки наглядную. Если только выцепить нужную последовательность, выволочь её на свет, и та неизбежно потянет за собой всё. Да и в этих покоях чутьё начинало смутно возвращаться и подсказывать: действовать именно так.       Парень посмотрел на отдыхающую двоицу, выдохнул сам с долей расслабления — едва ли сможет по-настоящему уснуть сегодня. От недобрых эмоций, от нетерпения и вкуса скорой добычи. Победа в этом важна как никогда. Гантрам поцеловал лесничего в распущенные волосы у виска — она оставалась в одной нательной сорочке, изгиб тела маняще проглядывал, однако слабость потравленного тела взывала к охранной бережности. И старший легко сохранял своё спокойствие, необходимое всем. Растирая девушке плечи, поднял голову к воспитаннику: — Нужно приготовиться ко всему, Ардо, — указал он с тихой уверенностью, с предупреждением, смотрел серьёзно и неотрывно. — Все-е правила, Рейнард, тут станут пустыми на эти моменты. Главное, показать Кирусу, что у него на груди клубок змей. — Если он полагал, что приручил их, то это заблуждение, — Гардог ухмыльнулся и наклонился стянуть с себя туфли. — Лишь бы без больших сюрпризов, я не хотел бы тут устраивать кровавую стычку.       Но возможно, придётся — трое это понимали. Риск и королевским представителям, даже близким герцогам. Им самим, однако в собственной готовности отчего-то сомнений не возникало. «Лишь бы выхватить всё на поверхность, тогда у нас будет больше свободы», подумала Кирса и закрыла светло-зелёные глаза. У неё задача завтра найти что-то из магического колебания на кухнях, найти и запах нраги во дворце. Лишь бы тот привёл к более или менее внятным доказательствам или хотя бы поводам начать расследование самому монарху. Она ощутила, как Рейнард гладит её щёку, улыбнулась, но уже сама начинала погружаться в дрёму. Отчасти лечебную, отчасти больную.       Тепло и уверенность во всём действовали благотворно. Гардог, понаблюдав за её дыханием: глубиной и частотой, покачал головой: — Если что-то пойдёт вкривь, то вам двоим лучше будет убираться отсюда. Это моё слово, — проговорил он теперь негромко, чтобы не тревожить её лишний раз. — Под защиту замка. На поспешности да эмоциях могут удобно избавиться и от вас сразу после меня, но не по здравым размышлениям. — Хорошо. Я думаю, впрочем, что мы будем держаться вместе завтра. И так преуспеем, — ответил наставник и чуть улыбнулся ему: — Главное, сам не позволяй эмоциям затмить разум. Чтобы там ни приключилось. Мы присмотрим друг за другом. Я с тобой в любом случае до конца, Ардо. — Как и я с тобой, — отозвался парень и положил руку тому на плечо. Плечо, на котором частенько сидел будучи совсем маленьким чадом, на которое опирался и сейчас.       Не требовалось и говорить, что так же с ними и Кирса. Они могли больше, чем доверять друг другу. Хоть Рейнарду и не хотелось именно ввязывать девушку в непосредственные поиски и участие. Однако вышло иначе. И возможность открывалась для них всех в этом «танце». Возможность, какую ни он, ни сама лесничий не были готовы упускать. Легко было признать это в её характере и действиях. Маркграф просто кивнул, сжимая пальцы на надёжном плече Гантрама, и перешёл по другую сторону, чтобы полулечь рядом с ними двумя. — Посмотрим, что-нибудь урвём в любом случае, — недобро ощерился он, обещая неприятности так или иначе Аресели и её помощникам. Если проиграет, то утащит с собой кого-нибудь напоследок. Парень устроился, чувствуя тела двоих, и выговорил в потолок: — И думаю, что мы все вернёмся домой. Завтра будет день не без веселья.       Сенешаль согласно прикрыл светло-карие глаза, ему не требовалось наставлять как Корблу — уж точно Гардог оставался теперь в своём привычном состоянии, а это довольно неплохо. Едва ли не половина успеха. Им нужно как можно больше сил, чтобы завтра вцепиться как следует. План, подходящий условиям, был принят без лишних обсуждений. Найдут слугу, который нанёс яд на кубок, оттуда найдут того, кто именно это сделал. А там и доказательства. За ними же… работёнка более крупная, но и шумная. И Гантрам, чувствуя тепло тел двоих, отметил про себя, что сама по себе задача не сложная, но её затрудняли именно обстоятельства дворца. Они не могли действовать свободно, однако выкрутятся. У них есть всё для этого: желание, стремление, разный опыт, и сами они друг у друга. Он вдохнул и плавно выдохнул. Свечи в подсвечниках будут гореть до самого рассвета, капая воском. Но сам он будет дремать, охраняя сон двоих этой ночью. Кирса уже спала, Рейнард же только погружался в беспокойный отдых. Его самого ожидание не тяготило так сильно. И сенешаль улыбнулся — всего несколько часов, а пока они вместе и в покое, пока доступном им троим.