Смех богов

«Хорошему охотнику потребуется не более одного удара сердца»

      Утро наступило быстро, не принеся полноценного прилива бодрости, однако Гардог вставал резво. Нёс скопленное нетерпение минувших дней: направлял его, удерживал как хороший ездок нахрапистого коня. Сейчас у них на руках все шансы отыскать зацепки именно весомые, а не призрачные и косвенные. Проснулся сам, как только стало светлеть — края тяжёлых штор были откинуты, и заря медленно, будто ленно занималась на небе. Парень соскользнул с края кровати и встал, первым делом озираясь — покой выглядел нетронутым. Он встряхнулся — инстинкт рыщущего звал вперёд, в глубины коридоров дворца. По горячему следу. Взгляд упал на двоих лежащих, и он в умилении улыбнулся. Кирса лежала, откинув голову на подушку, дыхание ещё нездорово глубокое, тяжкое, однако вид её лица стал лучше. И магическое осязание подсказывало — та спит спокойно. Гантрам лежал рядом, его рука обвивала талию девушки. Мужчина подрёмывал. Как ни хотелось Рейнарду оставить их отдыхать и высыпаться, он всё же не старался вести себя бесшумно, прошёл к окну. Им надо вставать и быстро, пока усталость после бала и праздников не подняла их соперников. «Ещё одна лазейка, какой надо пользоваться», он зарылся пальцами в красные волосы, растёр висок и над ухом. Вид за стёклами оставался очень тихим — работа проходила внутри дворца и делала это неприметно, чтобы не потревожить господ. Ему показалось, что даже новый день приходил словно усталый после грянувщего пира. На кровати заворочался сенешаль, и его воспитанник оттолкнулся от откоса, обратно к середине комнаты. Движения выглядели в такой обстановке резкими, метанием собаки перед выпуском с поводка. Гардог устремился в уборную комнату, через несколько секунд вышел обратно с мокрым полотенцем. Наспех приводил себя в порядок, и Гантрам его поведению лишь хмыкнул. По опыту знал: не имело смысла сейчас того придерживать — будет только хуже. И это лучше всего прочего говорило, что им пора браться за дело. Старший сел на ложе и бережно приложил руку ко лбу Кирсы, потом с кивком пощупал пульс на её шее. Убедился, что ей не хуже. Пусть на прикосновения девушка реагировала вяло. Рейнард тем временем принялся одеваться, и Гантрам тоже встал с кровати.       Они молча готовились к непростым часам, давали девушке последние спокойные минуты на сон. Сенешаль потянулся, зевая, и маркграф похлопал того по плечу, направился к ложу, не опасаясь запачкать дорогие ткани — сегодня это не имело значения — и склонился на девушкой. Легонько коснулся носом её виска, рукой провёл по плечу и аккуратно принялся поднимать. На это движение она уже слабо зашевелилась, ещё не пришла в себя, но руками уже нашла тело мужчины, хватаясь и успокаиваясь этим прикосновением. С усилием открыла глаза, невнятные, и Гардог поцеловал её. Пробуждал лаской, возвращал её в их реальность, согревал пламенем их чувств. С каким они пройдут все испытания, какое останется с ними. Сперва лесничий отвечала медленно, но потом прибавилось уверенности, сознания. Она перевела ладони к нему на плечи, сжала пальцы, и Рейнард отстранился. Кирса смаргивала сон, вязкость ощущений после концентрата растения, но ему она улыбнулась и попыталась сама сесть. Её привычка и зов опыта тоже делали своё — девушка начинала собираться и настраиваться телом, чтобы поддержать общее стремление. Маркграф коротко кивнул и соскочил с кровати, мельком прошёл мимо зеркала и окинул себя взором — выглядел как обычно. Ему лучше было выглядеть именно так. Лесничий провела рукой по лицу, точно пытаясь до конца стереть глубокий сон, посмотрела и на одевавшегося Гантрама с лёгкой улыбкой. Ей хватит тоже нескольких минут. А оно уже нависало над ними. Безопасные часы ушли — теперь на их место приходила опасность. Негласная и очевидная. — Прежде, чем выдвигаться к слугам, — сказал Рейнард и покачал головой, разминая шею, — надо проверить всё здесь. — Мы проверим, не трать время, — уверенно отозвался сенешаль, в руках у того уже чистое полотенце для девушки, на плече её нательная рубашка. — Иди, Рейнард.       Они обменялись взорами поддержки, и Гардог посмотрел ещё раз на Кирсу, напоследок. Она, очаровательная, уже свесила ноги с края кровати и улыбнулась ему с кивком. Ещё смазанный свет с утра выхватывал их двоих, его близких, очень плавными чертами. И Рейнард, глубоко вдохнув, развернулся, зашагал на выход. Волнение за них и за общее сейчас лежало под поверхностью, не мешаясь. Парень навострил как мог чутьё, памятуя о том, что нечто во дворце могло его сбивать, и поспешил к кухне, чтобы отыскать слуг, вчера трудившихся во время пира. Гантрам с Кирсой его нагонят именно там.       По лестницам он перемещался быстро и бесшумно, на постах гвардии проходил, впрочем, спокойно и с привычной улыбкой. Присматривался и к военным в парадной форме. Однако знакомые виды дворца отдавали самым мирным, тихим и спокойным настроением. Свадьба короля закончилась, самое трудно будто осталось позади. Гардог лавировал одним из подвижных хищников, для коих не имели значения условности. «Что предпримет Аресели, когда ей донесут, что я жив? Попытается дотравить или испугается? Одного спонтанного решения мы от неё добились, какое будет следующим, если у неё сдадут нервы?», рассуждал парень на своём пути в кухонные залы, место первых поисков. Предположить точно не мог — слишком варианты разнились. Знать, что творилось в голове у новоиспечённой королевы, невозможно. Яд они наверняка делали тут, во дворце, чтобы не выходить за ним наружу и не привлекать внимание. Простые перетёртые соцветия цветов удачно и легко маскировались в любой дамской баночке с притираниями. Маркграф выгнул бровь в мыслях, а впереди замаячали нужные коридоры, и он сфокусировался на текущей цели. Его прибытие всполошило слуг, но почти все сразу постарались сделать вид, что крайне заняты приготовлениями к завтракам господ, к обеду, текущей уборкой. Впрочем, он сам выхватил главного в этот час здесь, кухмистера, когда тот сумел отлепетать невнятное, испуганное про то, что неужели чем-то не угодили господину Гардогу на вчерашнем пиру? И когда он сам осмотрел зал и видневшиеся проходы: довольно-таки малолюдно и трудились довольно бодрые слуги; спросил о том, где сейчас вчерашние. Мол, охота ему порасспрашивать тех для пользы своего замка, любопытства. Сухопарый кулинар так обрадовался облегчению, что без запинки указал на таких рядом и направил гостя в пару боковых комнат. Так же похвастался, что все уже отдохнули и никто не спит праздно, потому что сегодня дела ждут не меньшие. Это то, что требовалось рыщущему, и он пустился дальше на поиски. Приглядывался к людям, толковал с ними, следил. Лица, эмоции, поведение. И нашёл. Из всех слуг его взор привлекла молоденькая служанка.       Она работала совсем вяло, неуверенно, взор оставался каким-то растерянным, частенько обращался к чему-то своему. Как если бы ей пришлось вчера не только трудиться, но и выпивать наравне с остальными. Рейнард осматривал её с расстояния в разговорах с другими: кажется, та была не старше пятнадцати, обычное личико, серовато-карие и раскосые глаза, на щеках и носу щедрая россыпь веснушек, а волосы убранные под белый убор были скорее тёмными, чем русыми. С ней никто не переговаривался, лишь иногда одёргивали, когда она терялась совсем. «Вполне удобная для внушения, такими проще вертеть. Они молоды и одиноки как правило», хмыкнул парень и, как только выдался момент потише, когда он перестал привлекать очень уж много внимания, подошёл уже прямо к ней, готовый ко всему, если уж на то пошло. Магия зато молчала. Вокруг ничего не чувствовалось подобного, и это позволяло немного сужать поиски и предположения. — А ты, — проговорил он небрежно, смотря с цепкой неотрывностью за всем в её лице, что могло выглядеть и как интерес, — выглядишь усталый для той, кто проспала пять часов. Остальные вон как трудятся.       Девушка дёрнулась, опустив взгляд — выглядела озадаченной и испуганной. Эти эмоции пытались сдерживаться, но прорывались. Гардог подался вперёд, наклоняя голову. Боялась его или же чего-то иного? Навострился довольно. Уж точно это самая большая странность во всей кухонной рутине. Что-то тревожило служанку. Определённо. И явно не в связи с высокой нагрузкой. — Я просто переволновалась, господин маркграф, — сжато отозвалась девушка, но пальцы начали неуверенно мять край белого передника. — Поверьте, я тружусь не хуже остальных, господин. — Как тебя зовут? — спросил мужчина и недобро улыбнулся одной стороной губ.       И по тому, как быстро взметнулись её глаза, как в них появился и новый страх, он разобрал — изначально боялась та явно не его, а чего-то другого, что донимало её. Потому что теперь она испугалась такого стороннего любопытства. Эмоции наслаивались друг на друга. Прежнее беспокойство и думы отступили перед насущным ужасом. — Ирэн, господин, — еле выговорила она, вся напряглась.       С его губ слетел смешок — это то, что искал среди всего — и он взял её за локоть, потащил подальше из комнат. Она очевидно не травила его, иначе бы боялась его, пришедшего разбираться, изначально — было бы заметно. Но на неё вполне могли наложить тот же морок. — Идём, — проговорил Гардог уверенно, пусть служанка и так покорно шла за ним, видимо, уже смирившись с чем-то на свой счёт. — Хочу узнать, что же тебя так утомило. Может быть, кто.       Их провожали взглядами, но никто не вмешивался — дело не особо хитрое. И довольно скоро рыщущий увёл девушку в один из тихих коридоров. Как раз, чтобы поговорить. Ему нужно было хорошенько её расспросить.       Он чувствовал, как та напряжена, но не находила в себе ни сил, ни смелости протестовать против того, куда её вёл человек, окутанный заслуженной славой гуляки. Возможное принуждение беспокоило её куда меньше своих мыслей, своих тревог насчёт работы. Это Рейнард определял по-прежнему — опыта хватало с лихвой, а девушка вела себя незамысловато. И парень подумал, что не ошибётся, если проверит её историю появления в штате слуг: без поддержки родных — может, у неё попросту не осталось тех или же те ненавидели её; работа здесь для той была едва ли не спасением в жизни. Мужчина осмотрелся — вокруг безлюдный коридор, подальше заодно от стражей — и подтолкнул девушку к нише у окон на внешнюю сторону. Там открывался вид на тихую площадь. Покой охраняли и снаружи. Судя по чистоте — уборку тут провели совсем недавно. Может, полчаса назад. Сейчас это место лучше, чем рыскать глубже во дворце. Служанка же сжала руки, сцепила у груди точно в защите или беззвучном прощении. Стояла, опустив взор на мозаичный пол. — Тебя что-то донимает, Ирэн, — начал Рейнард и сделал небольшой шаг назад, точно давая той больше… безопасности. — Что-то необычное, я ведь прав?       Вновь её сероватые глаза взметнулись на него, но на этот раз девушка пыталась заставить себя собраться с мыслями. Даже это ей давалось нелегко. Сомнение, неверие и тревоги буквально метались внутри неё, мешая рассуждать. И маркграф пользовался этим, выуживая именно её эмоции, играя на этом. — У тебя всё сыпется из рук, — покачал головой парень и упёр одну руку в бок. — Я сомневаюсь, что это для тебя обычное. Так легко потерять место. — Я, — разлепила Ирэн губы, на лице впервые показалось более весомое сомнение, а потом она начала его слёзно просить: — Не жалуйтесь госпоже Жоселин, пожалуйста. Она уже уволила троих за прошлую неделю. Пожалуйста, не говорите ей.       В самом деле полились слёзы, она находилась на грани… истерики. «Значит, она переживала об этом уже какое-то время. Особенно с тем, что она явно не в порядке. Это что-то серьёзное. Она не особо протестовала, когда я повёл за собой, как она думала, чтобы развлечься. Работа во дворце приучает ко многому, но нечто определённо выбило её из колеи», парень спокойно выждал, когда девушка перед ним замолчит.       Только после он наклонился к ней и тщательно выговорил: — Я рыщущий, я слежу за порядком. И я заметил, что что-то не так, — тихим тоном подчеркнул важность слов, коротко прищурился: — У меня нет планов жаловаться на тебя или указывать на твою нерасторопность или же рассеянность. Скажи, что не так. — Я правда не знаю, господин Гардог, — ответила Ирэн, немного спокойней, взор вновь обернулся к глубоким думам, а руки начали растирать плечи. — Но я… я… не знаю. Это всё так на меня не похоже. Вчера был такой тяжёлый день.       Терпением Рейнард особо никогда не отличался, однако пока придерживал себя — ему нужны были подлинные сведения. Чего та опасалась? Может, увидела что-нибудь и теперь боится, что с ней расправятся? В этот момент тишина коридора раздалась шелестом шагов. И Гардог ловко подступил к служанке, закрывая её собой от глаз ненужных свидетелей. Девушка… понятливо прикрыла рот рукой, доверилась маркграфу больше. Уж точно пока они по одну сторону проблемы. Из-за поворота показались Кирса и Гантрам. Лесничий шла чуть впереди, как и полагалось этикету, сенешаль позади с самым серьёзным видом, подобающим обстановке. Но увидев Рейнарда, они оба улыбнулись и тихо обменялись фразами: — Нашла, — проговорила девушка, тепло посмотрев на спутника, — и довольно быстро. — И это очень хорошо, — кивнул старший мужчина и сам подошёл теперь поближе к ней.       Гардог отступил от напряжённой служанки и расслабленно покачал головой, любуясь приближением двоих. Гантрам выглядел бодрым и резвым, Кирса же ещё только расхаживалась — движение несколько скованные — но разуму последствия отравления точно не мешали. Особо радовало то, что им удалось добраться до него в этих коридорах, обойти без лишних проблем стражников. Им нужно связывать свои действия. А уж вид красивой возлюбленной вовсе скрашивал серьёзность обстановки вокруг. Двое приближались, и вдруг Кирса встрепенулась и положила руку на грудь Гантраму, осторожно и призывающе. Её взор тщательно изучал Ирэн.       И служанка неловко сжалась, закрыло лицо руками, будучи далеко не в том состоянии, чтобы краснеть — с её точки зрения госпожа Гардог только что застала их в неоднозначном положении, и грядёт ругань. Рейнард сам встрепенулся — что-то сходилось на незримом уровне. Детали разгадки. Соединялись. — Она, — выговорила Кирса, оглядев Гантрама, который теперь тоже лучше всматривался в служанку, посмотрела на рыщущего, — её вчера ругали. Во время приготовлений к празднику.       Гардог хмыкнул и покосился на Ирэн, что мигом забыла о своём смущении и разрыдалась в голос. Слова лесничего попали в центр её тревог. Однако на этот раз она вытолкнула с губ: — Я ничего не помню такого, — она посмотрела в отчаянии на леди, на лорда, безостановочно утирая слёзы. — Я совсем ничего не помню. Ни как вчера вычищала приборы, ни как расставляла их, ни как помогала носить их. А госпожа Жоселин поручила эту работу мне. А теперь она будет ругаться и выгонит меня.       Гардог плавно покивал — сходилось, это было похоже на магический морок. С подобным уже сталкивались. Ирэн пострадала от чужих действий и теперь была опасным очевидцем. Им нужно было понять лучше и больше. Он бросил взор Гантраму. И тот сметливо прошёл к рыдающей девушке, ту уже колотило от напряжения и чувств, аккуратно приобнял её и принялся уверенно успокаивать. — Тише, тише, милая, — говорил сенешаль, покачивая ту, поглаживая по плечам и спине. — Всё будет хорошо. Никто тебя не отчислит, никто тебя не будет ругать. Тише, ну к чему столько слёз на таком красиво лице, м? — он приподнял её лицо и улыбнулся ей.       Ирэн сама улыбнулась ему сквозь бившие рыдания, но самое главное — истерика начинала сходить. Защита в прикосновении мужчины, его поведение, ненавязчивость. Возможно и более близкое положение слуги. Слуги, какой как раз мог понять весь её ужас, делали своё дело.       Ещё пара минут нашёптываний, пока Кирса и Рейнард терпеливо стояли рядом. Имелось над чем пораскинуть мозгами, под отголоски чужого плача в коридоре. За окнами, на площади, по-прежнему ничего не менялось в этот ранний час. Точно всё затихло не только после утомительного и кружительного праздника, но и перед невообразимой грозой. Парень взял лесничего за ладонь и приподнял, принялся оглаживать, перебирать пальцами второй руки, а она сжимала его руку, коротко оглаживала, наклоняя голову в раздумьях. Нехорошо — чтобы ни сделали с прислужницей, это могли сделать и с иными слугами, например, военными. Чужой горький плач не особо встревожили Кирсу — слышала куда горче и ужаснее — но сочувствовала той. И улыбнулась краешком губ тому, как Гантрам преуспевал в своём деле. Вероятно, что и его природная составляющая тоже имела место быть. Ирэн затихла совсем, успокоилась. И перестала поглядывать на них как на врагов или же тех, кто просто сделают её виноватой и сразу во всём. — Ну вот, родная, — успокаивал её вдогонку сенешаль, ненавязчиво утирая остатки слёз с покрасневших веснушчатых щёк. — Расскажи, что помнишь. И это поможет нам разобраться, кто так обидел тебя. Ещё в такой важный и светлый день. — Я помню, — начала девушка, потрясла головой, удерживая эмоции уже внутри себя, и сжала пальцы, — помню, как шла на кухню. Встретилась с остальными. Поболтала, мы разделили работу, чтобы всё успеть и не рассердить госпожу Жоселин. И я пошла в кладовую за тканями для полировки. Потом, — её голос стал неуверенней, беспокойней, и она взглянула на чуткого Гантрама, — не знаю, мне могло привидится. Кажется, я говорила с кем-то. А дальше я ничего не могу вспомнить. Как темнота. — Я не думаю, что тебе привиделось, милая, — кивнул осторожно мужчина и растёр её плечо: — Это же ведь в самом деле странно. С кем ты говорила тогда? — Не помню, — расстроено отозвалась та и нахмурилась, отчаянно пытаясь напрячь разум, — но мне кажется, что это одна из свиты госпожи королевы. Они иногда спускаются в кухню. У госпожи тоска по родным краям, и повара стараются повторить блюда по устным указаниям. — И это тебя пугает не меньше, чем эта потеря памяти, — указал Гардог с хитрой улыбкой, на что получил просто судорожные кивки, и он коротко облизнулся: — Что помнишь следующим? — Как проснулась у себя, — проговорила вымучено Ирен, ссутулилась. — И вся разбитая. Я еле-еле смогла одеть форму. И приступила к делам, но всё не ладится. А потом пришли вы, лорд Гардог, и я испугалась ещё больше. — Меня боятся тебе не стоит, — ответил маркграф, всё же тоже успокоив бедняжку. Но он с шипением выдохнул и покачал головой.       Он уже проверял ту своим чутьём, напрягал как мог ощущение, и результаты не радовали. Их не было.       Кирса аккуратно прильнула к нему и уже сама сжала его ладонь двумя своими. Поддерживала, сама рассуждая про себя. Им разбираться с тем, что есть, думать, как дальше. И Рейнард негромко изрёк: — Я не чувствую магии, — он невесело хмыкнул и переглянулся с Гантрамом. — Довольно странно. А если они умеют накладывать морок без следов той, то это очень опасно.       Советник солидарно поводил головой — для них это не только проблемы, но и дополнительные риски. Имея на руках лишь косвенную свидетельницу, успеха им не добиться. Да и не разобраться ни с чем серьёзным, если уж на то пошло. Кирса же обдумала своё и заметила спокойно: — Я сейчас тоже, но, — она посмотрела на них двоих и прищурилась: — тогда в кухне та была. Я чувствовала там волшебство. И всё может быть иначе, Рейнард, — девушка коснулась бока мужчины ладонью, будто поддерживая, а зелени глаз вилась собранность лесничего. — С другой стороны. Нужно убедиться.       Потом она начала выпутываться, и Гардог нехотя отпустил её, но всё же доверялся тому, что Кирса, более опытная в магических вопросах, хотел проверить. Им требовалось как можно больше, и общая связь даже в такой задаче удивительно радовала, помогала. Парень довольно скрестил руки на груди, осмотрелся — им не мешали по-прежнему — пока избранница в приближении к Ирэн разминала руки: пальцы, запястья и ладони — Дай мне осмотреть тебя, хорошо? — проговорила Кирса той, спокойно, но увещивательно, в чём оба мужчины признали интонации, знакомые ещё по магической чаще. — Я не сделаю вреда. Я просто осмотрю.       Ирэн в тревоге посмотрела на Гантрама, но тот лишь заверяюще кивнул и после отступил, чтобы не мешаться. Кирса начала с пальцев рук девушки, всё осматривала, надавливала, легонько проводила ногтями, смотрела на свет и на темень. Потом чуть отогнула ворот форменного платья, сегодня более красивое чем обычно в честь праздника, осмотрела шею и вены под кожей. Поднялась и к лицу. И Гардог подумал в том числе и о том, что видя такую маститость и опытность, Корбл бы гордился ещё больше — она переняла часть его повадок и мастерски соединила со своими навыками. Кирса же мельком оттянула губу Ирен, но до того, как та смутилась или напряглась ещё больше, подняла пальцы к её глазами, оттянула веки и посмотрела на белки.       Лесничий помрачнела — взор стал тяжелее, серьёзнее, движения тела более собранными, как перед противником — и уже точно совсем на пробу вдруг щёлкнула пальцами в стороне перед служанкой. Эту проверку оценить могли и двое со своего расстояния. Реакция была замедленной, и Кирса теперь спокойно, уверенно изрекла: — Её отравили. Тоже оттуда, но не тем же, — обозначила она для своих мужчин, чтобы не напрягать свидетельницу и не выдавать особости знания. И тем не менее она с досадой скривилась и отошла от той: — Вот же. Они используют как яды то, что мы используем как лекарства, — с её губ слетело бессловесная ругань-ворчание, но девушка недобро нахмурилась: — Интересно. Очень интересная деталь.       Гантрам молча провёл по подбородку, возвращаться к служанке пока не спешил. Та же теперь с большим озарением прислушивалась к ним. — Что за действо? — тем временем спросил Рейнард и подошёл к лесничему, теперь обнимая, чтобы упокоить и её раздражение, недовольство.       Кирса безрадостно усмехнулась и пару секунд молчала. Обстановка витала вокруг непростая, будто вся эта чужая игра на слабых, на ядах да в тенях лишь открывалась всё лучше и лучше в своей опасности. Наконец юная леди, принимая прикосновение парня, сняла хотя бы часть напряжения: — Вырубить человека, так, чтобы тот проспал и ничего не помнил. Дозировка большая, её надо бы показать и лекарю. Я конечно могу посоветовать, но не думаю, что здесь найдутся травы. Если только у них четверых не припрятано ещё что-нибудь, — она чуть улыбнулась и положила пальцы на предплечья Рейнарду и озвучила теперь очевидное и много чего объясняющее: — А это значит, что вчера на её месте, — с губ слетел мрачный смешок, — был кто-то другой. И вот это уже, — девушка кивнула мужчине, повернулась и к внимающему Гантраму, — след волшебства.       Сенешаль оживлённо прошёлся из стороны в сторону — цепь следов вела дальше, и им было где продолжать. Если ядов как минимум несколько, то шансов найти их больше. Аресели явно держала их на разные случаи жизни, чтобы не выезжать каждый раз в магический лес за материалом.       Гардог свёл алые брови, с интересом наклонив голову — уже прикидывал, что сделает с этой информацией. А Ирэн в стороне вновь начала всхлипывать, и на тут же неё посмотрели все трое: — Я думала, что мне привиделось, — она утёрла глаза, стала выглядеть совсем слабой, но в лице… появилось облегчение. — Я думала, что со мной что-то не так. — Тише-тише, — вновь успокоил её сенешаль и поводил плечами: — Мы здесь, чтобы разобраться. Я думаю, её лучше пока оставить в наших покоях, позвать лекаря уже туда. — Да, так будет лучше, — согласился Рейнард уверенно, встряхнулся и сжал руки на талии Кирсы. — Займись пока этим, мы пойдём поищем. Сейчас время подходящее. Встретимся на этаже.       Гантрам понятливо кивнул и направился к Ирэн, чтобы теперь довести ту до относительной безопасности. Пока не приключилось ещё чего. Лесничий же сплела пальцы с пальцами Гардога. — Хорошо, это будет не так сложно, как искать следы по всему дворцу, — заверила она в общей поддержке и готовности — им предстояло прогуляться ближе к покоям принцессы. Потом она ещё раз посмотрела на сенешаля и прислужницу, в глазах что-то блеснуло: — Ты пила сегодня что-нибудь или ела? — Нет, не было и минуты. Я и так подвожу остальных, мне было не до этого, — отозвалась Ирэн уже устало, доверчиво-расслабленно. — Если я что-либо ещё вспомню, я расскажу, госпожа. — Может, это и к лучшему, — покивала Кирса — можно было не опасаться хотя бы второй дозы яда для той. И она пожелала серьёзно: — Будьте осторожны.       Гантрам кивнул ей, выражая жестом большее, и поспешил увести свидетельницу в укромное место. Уж точно там ту искать не догадаются какое-то время. Как, впрочем, и маркграфа, что встал рано и отправился бродить по дворцу. Это играло им сейчас на руку. Игра моментов, минут. Теперь черёд их действий по оставленным следам. Рейнард проводил взглядом соратника: тот удалялся по коридору спешно, придерживая Ирэн; и выдохнул носом. Он с девушкой постоял ещё несколько секунд и проговорил: — Тогда идём, — он поцеловал её в плечо, и Кирса пальцами мазнула по его подбородку и дальше к уху. — Нам надо достать это всё и принести Кирусу. Они просто должны где-то создавать все эти яды. Так, чтобы их удобно было пользовать. И магия, — он криво ухмыльнулся, и они сдвинулись с места. — Вот что напрягает. — Да, это опаснее. Есть над чем подумать, но, — она прикрыла глаз придирчиво, что-то прикинула про себя, — думаю, что нам получится разобраться. Во всяком случае, — она улыбнулась ему очаровательно, — у нас есть время пораскинуть до их покоев.       И парень улыбнулся ей в ответ — ждали впереди непростые, но точно занятные минуты, и он немного ускорился. Потому что за окнами полился первый свет солнца. Утро пришло.