Смех богов

«Алое свечение новой формы, серый дым»

      Рейнард чувствовал, как всякий контроль медленно исчезает, выпуская наружу всё дикое и буйное. И ничего не мог с этим поделать. Тишина вокруг всё ещё оставалась невыносимо оглушающей. Осознание. Солдаты осторожно выходили поближе к границе леса, пытаясь заглянуть в чащу, некоторые отошли к Кирусу, готовые отражать удар. Её не было с ними. Она изчезла. Маркграф закричал — так могло бы завыть животное — от ярости и боли. Как всё могло прийти к такому? Зачем ей нужно было встревать сейчас и выпускать силу магической чащи? Именно его голос первым перекрыл безмолвие, пока остальные попросту осмысляли. Потеря как увечье растекалась по телу с кровью, сердце захлёбывалось мукой, отчаянием, что туманили разум. А потом и глаза. Собственное волшебство потекло по нему, зовя. Призывая бежать в лес. Прямо сейчас. Он не знал: как, куда, но должен был вернуть её. Любовь теперь исходилась горечью. Ощущение, что всё вокруг внезапно сделалось против. Сила чувств клокатала — не смирялся даже с фактом случившегося, с потерей.       Парень сделал несколько неверных шагов в сторону чащи. Полоса зелёного, плетение неизвестности. Ещё один, но нога подогнулась. То ли от избытка ощущений, то ли из-за магии. Даже он не мог заключить толком. В голове начали роиться образы Кирсы. Она, гуляющая в парке, она, пропадающая навсегда в волшебных зарослях. Как призрак, как мираж. Сама грань таковой возможности стала очень осязаема. Что это случится. Что это случилось. Парень повалился наземь, закричав вновь, но теперь и жадно с хрипами хватая воздух. Волшебство толкнулось внутри, уверенной силой стало охватывать всё изнутри. Показалось, что на издевательской и закрытой, однообразной линии зарослей прошёлся новый ветерок. Никто теперь не мог сказать, что с ним происходит. И Гардог не чувствовал, что в силах контролировать оборот или настроения животного, в которого превращался. Разъярённый, раненный глубже, чем на шкуре. Сверху вдруг навалился вес, его руки перехватили за спиной, а на затылок легла уверенная ладонь. Его грубо блокировали. Гантрам. Узнал по хватке, поскольку уже не только зрел, но и слышал плохо — в ушах гудела кровь, собственное громкое дыхание. Его не заботило ни в коей мере, как всё выглядит со стороны. — Рейнард. Успокойся, — твёрдо воззвал сенешаль, пытаясь попутно перехватить получше, но парень всё равно вихлял и вырывался, — возьми себя в руки. Пока не поздно. Это делу не поможет.       В его голосе тоже боль. Умудрённый годами советник на протяжении тех же годов сталкивался с разными потерями. И сейчас понимал: они могут больше никогда не найти Кирсу.       От боли своего близкого Рейнард завыл вновь, уже утробнее, выдрал руку и впился пальцами в землю, силясь подтянуться ближе к лесу. Бежать туда. Пока не поздно. Пока оно не стало реальностью. Для всех них. А девушка сейчас там одна. Остаются и враги. Это проклятая ведьма, не меньше. По руке пробежалось конвульсией. — Рейнард! — прокричал Гантрам, навалился всем телом, придавив. — Нет!       Суматошность и бессвязность мыслей напрочь игнорировали чужой голос, но тот не давал провалиться куда-то безвозвратно. Куда-то в жар, в гонку за уже случившимся. Время обернуть он не мог. Сильно дёрнулся всем телом. Дядька наклонился к его уху, заговорил очень тихо только для него, пока пытался удержаться теперь сам. — Она не пропадёт просто так, Ардо, — проговорил он, стараясь достучаться до воспитанника, не давал ложного упокоения, но взывал к единственному — здравому смыслу. — У нас есть время. Она доверяет нам, защитила, Ардо. Как и мы сделаем для неё. Сейчас нужно подумать.       И под его голос Гардог сумел перехватить магию, сжать её и удержать от дальнейшего распространения. Потянул всё обратно. А сам смутно, очень смутно, чувствовал сгущение силы в лесу рядом. И не мог понять: смеётся ли та со злорадством, с жадностью смотрит на новое зрелище, выгадывая момент для удара? Кирса бы сказала точно. Как вести себя с сейчас в чаще и с чащей. Но её не было рядом. Ярость опускалась следом за блокированным оборотом. В руках он чувствовал перемены, может, в горле. Оставалась боль. Парень позволил себе безвольно обмякнуть, чувствуя на щеках слёзы. Очень горячие. Считанные за всю жизнь. То ли от силы чувств, то ли от ужаса за возлюбленную, то ли просто… от боли. Дыхание теперь сделалось просто хрипящим, и он потёр лицо о траву, скрывая проявление, какое лицезрел только Гантрам. Тот не мог позволить себе не истерики, ни такого выражения.       Магия отпускала, и ему померещилось, что лес в досаде прошумел листвой. Ему не стоит без самообладания заходить туда. Особенно пока не успокоится до конца. Иначе всё станет только хуже. Сенешаль удостоверился, что всё на грани контроля, и распрямился, отпустив одну руку. Но всё же выждал ещё минуту, только после встал, отряхиваясь. Возможно, чтобы скрыть и свои эмоции за исчезновение Кирсы. За ними наблюдали как-никак. А тем временем вернулись солдаты, посланные вдоль линии леса — король не спешил отдавать приказы для захода в чащу, видимо, прекрасно зная о рисках. Да и наглядной демонстрации хватило, чтобы остудить все эмоции, так и не нашедшие законную цель. Им нужно думать. — Следов нет, никого не видно, — отчитался один из капитанов и посмотрел с напряжением за условную полосу разделения миров. Обычного и магического. — Кажется, они действительно там. — Двух солдат в столицу, троих за лесничим. Живо, — выговорил Кирус и сжал кулаки, наклонился вперёд немного, глубоко вдохнув. — Всех подымите. Всех пригнать сюда. Нам нужно понять, что произошло, — он распрямился и направился к маркграфу, не слишком уверенно. — Что произошло, Рейнард? Ты и твоя жена явно знаете больше, чем кажется. Отвечай.       Гардог начал хотя бы вставать на ноги, думая, впрочем, о другом — ему бы дождаться ватаги и погнать с той в лес. Не дожидаясь, когда солдаты приведут хотя бы одного лесничего. Он медленно, хищно повернул голову к королю и увидел в его светло-карих глазах… подозрение, опасение и пристальность. Последняя касалась чрезмерной реакции рыщущего на пропажу жены. Такую истерику мог выдать ребёнок. «Я без неё в самом деле как отрок», Рейнард тряхнул головой, растрепав алые волосы, и перевёл взор обратно к лесу. Единственной цели, какая имела значение.       Ему было не до измены короне, не до похищения наследника — заведёт ещё. Он мог так бы и сказать королю, однако каким-то краем разума понимал — сделает это, его тут же попытаются повязать. Тогда не сумеет найти Кирсу. Ещё один раз. Будет делать снова и снова, пока не вернёт её в свои руки. Так или иначе. Ему уже до головокружения не хватало её. — Насколько я могу судить, — процедил он всё же, неотрывно щурясь на заросли, хранившие часть свершённого, — эта дрянь попробовала перенестись магией через лес. Лес и есть магия. Это дало бы иноземной суке отрыв. Но всё обернулось не так. И обернётся дальше.       Парень недобро осклабился и отошёл к Гантраму — они знали, что пошло не так. Могли сами хорошенько думать: каким образом всё случилось? Раскидало ли женщин по лесу или же перенесло близко к конечному пункту. Что-нибудь ещё? «В любом случае, магии ей требовалось много для подобного чародейства. Всё это подтверждает, что план отступления был хорошо продуман. Она бы перенеслась туда, куда гонцы не успеют за сутки», Рейнард обменялся взглядами с сенешалем — они могли бы повторить его магией, когда он оклемается, могли бы зайти в лес. — Срыву её плана остаётся лишь ликовать, — жёстко выговорил монарх, недовольно нахмурившись тому, что его поданный перестал следить за выражениями. — У нас есть шанс спасти моего сына. Это самое главное.       Гардог напрягся всем телом и повернулся обратно к королю, теперь сам сверля того взглядом.       Внезапно он ощутил порыв броситься к тому и свернуть шею, чтобы он попросту не мешался. И отголоски эмоции лишь подталкивали к такому. В эту минуту он был готов сжечь все препятствия. — Я отправлюсь в лес найти свою жену, — неоспоримо ответил парень и поводил головой. — Стража справиться с остальным.             Они практически боролись между собой, и это вдруг накалило обстановку в новом плане. И помрачневший Гантрам не спешил останавливать Рейнарда — знал, что это раззадорит того ещё больше. Тот не считался ни с чем и ни с кем, не боялся ничего. Кроме потери. Советник поймал глаза правителя, предупреждал без слов — не делать ошибок. О которых они все будут жалеть. — Найти моего сына — самое важное, Рейнард, — утвердил Кирус немного спокойней, но властности не убавил — возвращал себе самообладание. — Где бы тот ни оказался сейчас, высока вероятность, что и твоя избранница рядом. — С этим справятся остальные. Сотни солдат, графов и герцогов, — заворчал маркграф и перешёл на другое место, откидывая чужое оружие, прислушиваясь к шуму — не грядёт ли чего нового, может, и лесничий выйдет сама к ним, — я должен найти Кирсу! Её забрало с собой из-за всего этого! — Она поступила как должно, — провозгласил король, пытаясь удержать хоть сколько-то внимания своего подданного, — и если судьба будет милостива, они вернуться живыми. Я пошлю отряды с лесничими. Но ты, Рейнард, должен отправляться на поиски моего сына и Аресели. Ты, — Гардог вновь посмотрел на него, уже гневно, — рыщущий. Ты найдёшь их. Принесёшь их ко мне, сюда или куда я скажу. Это то, что должен делать ты. Для всей страны.       И маркграф выдохнул с шипением, сжал челюсти. Он остро понимал, что не мог себе банально позволить сейчас самовольства: Кирус настаивал, подталкивал к здравомыслию, но и ставил условия. Пока он ищет Диаса и Аресели, король займётся тем, что начнёт проверку леса. Оба понимали, что такое может не дать ни малейшего результата, поэтому-то король и требовал от маркграфа отдельной задачи. Той, что требовала надёжности.       Кирса для страны была не важна. Не имела политического значения. В отличии от иноземной принцессы, королевы, пока не свергнутой, отпрыска монарха. Для Рейнарда Кирса была важнее всего этого. Он бы смял весь мир, чтобы найти её и вернуть. К нему. К ним. Чтобы она вновь мерцала счастьем, любовью, множила сияние. Король становился очередным препятствием, какое маркграф мог перегрызть. Благо Кирус уже разгадал основную мотивацию и продолжил с убеждением: — Мы соберём и остальных лесничих, это поможет нам всем действовать быстро, — свелто-карие глаза смотрели уверенно. — Мы проверим этот участок леса. Они справятся с этим лучше и надёжнее. Проверят каждый закоулок, пока ты занят преследованием Аресели.       И это подтолкнуло Гардога — лесничии это те, кто могут спокойно ходить по лесу. Он мог тоже, но не так долго и пока всё оставалось спокойно. «Да и она может выйти к остальным лесничим», он мазнул ещё раз по кромке леса, тоскливо и мучительно, потом с силой увёл взор и начал покачиваться телом. Ему с трудом удавалось вернуться к рабочему настрою — всё нутро звало к Кирсе. — Я никуда не выдвинусь без своих людей, с которым отправлюсь хоть в самое пекло, — проговорил он не без упрямства и бросил пронзительный взор на Кируса. — Это всё.       Монарх чуть кивнул головой — по крайней мере, эту часть ситуации взял под контроль. Требовалось действовать. Слаженно, масштабно и на перёд. Даже случившееся предстояло осмыслить с самых разных сторон. — Они скоро прибудут, — утвердил король, тоже показывая жёсткость, — есть время продумать, что ты будешь делать.       Рейнард потёр переносицу, только потом устало поклонился — займётся, сделает. Ему нельзя сейчас совершать глупостей. Всё могло стать только хуже.       Он отошёл к Гантраму, и они прошлись немного в сторону от солдат. Те же пока сохраняли охранный строй, но двое знали: скоро всё тут преобразиться. Им требовалось много людей для поисков. Сенешаль поддерживающе положил ладонь на плечо Гардогу, чьё буйство ещё могло дать о себе знать. — По крайней мере, мы можем попутно отыскать её. Она может быть с ними, Рейнард, — указал он в рассуждениях и прищурился недобро, тая тревогу. — И это хуже прочего. Они магически оснащены явно лучше. — Лес действовал сам, Гантрам, — еле слышно проговорил Рейнард и прикрыл серые глаза, пока его тело передёргивало от воспоминаний. Благодаря своему развитию, он лучше ощущал всю живую силу места. — Кирса помогла ему забрать их. Перенос шёл по воле леса, вряд ли он собрал их в одной точке, да и верно: суки — волшебницы. Могли сопротивляться. Я не могу даже представить, как всё закончилось там.       Неизвестность свершённого таинства могла пугать. Всё, что они знали о магии, лишь крупицы. И сейчас это как никогда становилось явным. Все их умения, безделушки — потуги младенца. Аресели доигралась с этой силой. Ему не нравилось, что Кирса там одна: против иноземок, с живым лесом. — Узнаем. Это то, что остаётся, — кивнул Гантрам и сжал пальцы, фокусируя его внимание и помогая направлять настрой, мысли в нужное русло. Наклонился к нему, доверительно и серьёзно заговорил: — Но смотри на это с двух сторон. Если Кирса всё же с ними, они могут попробовать забрать её с собой — мы должны это пресечь, перехватить. — Они наверняка планировали ехать дальше, после переноса, — заметил Рейнард, отстранёно оценивая чужие действия, последовательность. — Их ждут соратники, чтобы быстрее покинуть страну, — он нахмурился, а эмоции уже вливались в рабочий настрой как надо. Даже гипотетическая вероятность того, что они могли захватить не только Диаса, но и Кирсу, делала выводы вызывающими гнев и новую жажду действа. — И этих можно допросить прямо сейчас. Туда и поедем.       Советник мрачно улыбнулся — у них есть действие. Важное для всех сторон. И есть время, чтобы по-настоящему разобрать или хотя бы запомнить самые мельчащие детали. Которые могут привести их к возлюбленной или хотя бы ускорить её возвращение. Сенешаль опустил руку, убедившись, что парень окончательно взял в себя в руки и по уму, а не по вынуждению. — Вторая сторона, Кирса сама лесничий. Она может за себя там постоять как никто другой, Рейнард. Не отказывай ей в этом, — медленно и серьёзно помотал головой старший, сам посмотрел в чащу, пока мимо прошли куда-то солдаты, лязгая оружием. — Если она цела и невредима, она выйдет обратно. Если ранена, то сумеет продержаться. Мы будем действовать быстро. Мы сделаем всё как надо. — Как и всегда, — выдохнул Гардог, закрыл глаза на долгие несколько секунд. Когда открыл, встряхнулся всем телом, сделал жест рукой, и они и направились к пойманным.       Расстроенными или переживающими те не выглядели — знали, на что шли, и их участие помогло — Аресели нигде нет. Она могла и преуспеть, и нет. Пока чужестранцы опережали. Несмотря на все предпринятые действия.       Рейнард зло скривился в ухмылке — им надо радоваться, что ему удалось сыграть на её нетерпении, самоуверенности. Наберись та ещё больше опыта, то проблем бы получили все без исключения. В своих шагах он покосился на косвенного виновника: Кируса, что внимал советам капитанов стражи, указывающими то в одну сторону леса, то в другу. Вероятно планировали окружение участка, как следовало поступить. Именно сосредоточенный король, чьё аккуратное и холёное лицо застыло в маске, дабы не пустить во вне эмоции слабости, поспособствовал тому, как всё вывернулось. Дал иноземке «прорасти» во дворце, потакал её замаскированным шагам. Гардог прикрыл глаза — все имели свои слабости. Великие, не очень. И он — тоже. Принялся разминать пальцы, запястье, распутывать завязки камзола. Праздничного, сшитого Леслаей для официальных выходов. Всему предстояло замараться.       Шестеро стражников сторожили повязанных мужчин: те выделялись смуглой кожей, как будто и статью. Сидели на земле — руки и ноги уже связаны. Даже не переговаривались на своём языке. «Осторожные», Маркграф недобро зыркнул на солдат, точно предупреждая, и мотнул следовавшему сенешалю. — Держи одного из них, — он наугад ухватил одного из пленников за плечи, а когда военные неуверенно замешкались: то ли помешать, то ли помочь, то ли обратить внимание повелителя, обрубил: — Я займусь своим делом, не упустите второго.       Парень волоком подтянул жертву к Гантраму, и тот привычно, умело перехватил человека. Дабы тот не дёргался лишний раз и мог в полной мере прочувствовать беспомощность. Умение давить на разум и душу — это то, что ватага Гардога осваивала годами. С той самой поры, когда замок потерял взрослых лордов. Когда остался ребёнок и множество проблем. — Что ж, — рыщущий бегло осматривал места для ударов, — я отчего-то практически уверен, что ты мне ничего не скажешь, — он наклонился к лицу мужчины, что взирал на него презрительно и прямо, без страха. — Но мне без разницы, знаешь ли? Я бы вытаскивал твои кишки у тебя на глазах. Хотя, — Рейнард неспешно протянул одну руку, поиграл пальцами у того на глазнице, виске. Глазу. — Один лишний.       И до того, как незнакомец успел осознать сказанное, впился пальцами. Он очень чутко наблюдал за ним, за другим, за реакцией тела — мужчина коротко вскрикнул, но быстро сжал зубы, гася и боль, и слабость. Выдержка, какую Гардог отметил со смешком, неспешно водя пальцами, задел нерв — человек дёрнулся бесконтрольно, выгнулся б — однако собранный сенешаль держал крепко. Маркграф вытащил пальцы, стряхивая месиво, тут же взялся за ладонь человека и сломал большой палец, старательно подвигав сломанные кости. — Куда ваша принцесса желала перенестись, — ядовито произнёс он, чувствуя чужую боль и страдания. Сейчас они не особо примиряли и утихомиривали его. — Наверняка, там ждут ваши соратники. Наверняка, — прошёлся из стороны в сторону, попутно рассуждая вслух, — будут ожидать ту, потому что вы верите, что всё выйдет. Веришь, да?       Единственный глаз соперника смотрел на него с ненавистью — это было неплохо для начала, эмоциями можно играть много и долго. Не только направлять их в рождение порыва и силы. Гардог кивнул Гантраму: — Дай-ка мне нож, — он ногой наступил на согнутое колено пленника, навалился, чтобы тот точно не вырвался.       Сенешаль, в том числе научивший воспитанника такому делу и его изыскам, молча освободил руку, полез за пояс. Незнакомец унимал боль, собирался с духом под улыбку рыщущего — тот приберёг кое-что иное.       Рейнард взял клинок — не самый большой и удобный, трофей этого дня. Пока вертел в пальцах, пробуя и примеряясь, его советник перехватил пленника иначе — жёстче, так, чтобы тот смотрел в одну сторону. Гардог прошёлся ко второму иноземцу, поймав напряжённые и тревожные взгляды своих же соратников по общему делу. — Вы можете не держать его, сам справлюсь, — хмыкнул маркграф и вновь грубо выдернул человека из их окружения.       Спорить вновь никто не осмелился, но на перемены наконец обратил внимание Кирус. Монарх подошёл и хотел было спросить, что собирается делать его подданный: уже мог зреть первые результаты; но Рейнард предупреждающе покачал головой. — Не становитесь близко, это, — вежливо обозначил он, тщательно подбирая слова, — зрелище может испачкать.       Он не строил иллюзий, что Кирус такой же белоручка как и его дочь Милдерт, но тем не менее жестокость могла нервировать короля. Оставить далеко не лучшее впечатление. Впрочем, главнее результат. «У нас с Гантрамом ещё есть время попытать удачу — узнать хотя бы местность. Хотя бы примерно. Остальные скоро прибудут, и мы отправимся сразу туда», Гардог запрокинул голову к небу и закрыл серые глаза. Лишь бы им успеть. И ситуация требовала подобающих мер.