Смех богов

«Не дающий покоя, ведущий в неизвестность, понукающий»

      Когда ватага прибыла, и Рейнард, и Гантрам уже порядком запачкались чужой кровью. Точного места узнать не удалось, но закралось подозрение на некоторых фразах да собственных предположениях. Двигаться им нужно на север. На противоположную оконечность магической чащобы. Полотно леса, преград, сложностей как раз мешалось именно догоняющим. Аресели хотела перескочить всё это с помощью волшебства за секунды — не так как Кирса осенью провела людей Гардога сквозь чащу. Маркграф, заслыша приближение нового отряда и предполагая, что это его люди, направился с верным спутником подальше от солдат и короля. Кирус не собирался отбывать во дворец, не находил себе места в каком-то смысле от всех эмоций. В любом случае, у его подданных своё порученное дело. Остальным же лучше заниматься своим. — После такого ей и её служанке точно понадобился б отдых, — указал парень в рассуждении, пока спокойно отходил к краю поляны. Приветить своих да побыстрее отправиться. — В безопасности, в окружении доверенных людей. Они будут ждать, так и поймём, возможно. — Не уверен, что это имеет значение. Но если подумать, — качнул головой сенешаль, щурясь и устало, и собрано, — то мы лишили её целых двух служанок во дворце. Ну, служанку и слугу. Тоже магов. Это могло сказаться на том, как вышло — вчетвером у них бы получилось лучше или куда хуже для нас. Мы в любом случае очень сильно её зацепили. — Возможно, — коротко согласился Рейанрд, сжал зубы и поиграл желваками: разбираться с пойманным во дворце парнем, что столько месяцев прикидывался девушкой, будет не он.       К сожалению. Хотя тот наверняка знает всё. Оставалось надеяться, что старый Траерн будет настороже и не упустить иноземца. К тому скоро присоединятся двое его «друзей». Пострадавшие, не такие целые, как час назад, но живые. Гардог даже не оглядывался туда, где сторожили вновь связанных и перевязанных пленников. Смотрел вперёд, краем глаза теперь следя, чтобы Гантрам был рядом. Неотрывно. Ему с ним было… спокойней. Так надёжней — он не собирался рисковать ещё и им.       В промежутках мелькнули наконец всадники, слышные ранее, и Рейнард кивнул — его свита опережала всех: и новых военных, и группы, за которыми послали ранее. Тем лишь лучше. — А-а, вот и они. Здесь, — сходу распознал двоих едущий впереди Оскэр. Довольно помахал остальным и наклонился к шее лошади. — Что у вас?       Желал узнать поскорее новости, не без разных ожиданий. Лицо слуги-друга отдавало и готовностью, и серьёзностью. И Гардог прекрасно знал — отдай он сейчас приказ перебить всех здесь, взять Кируса в заложники, чтобы поскорее направиться на поиски самой Кирсы, то все последуют незамедлительно. Шальные мысли пробегали вопреки разумным. Но сейчас хотя бы поддавались контролю. С этим он ещё успеет, если… — У нас очень много работы, — заявил Рейнард, чуть кивая. — Очень.       Остальная ватага выезжала на поляну, почти как вторжение — выделялись они на фоне латников и прочих солдат. Оскэр, едущие рядом с ним, что расслышали интонации лорда, нахмурились. А остальные оглядывали действо. Последствия. И спустя несколько секунд Гардог вовсе поморщился — он видел по их глазам: они уже уловили что, что-то не так. Пока не осознали, но даже так потеря делала неуютно и им. Отряд чувствовал, что с хозяином неладное, вероятно, чувствовал и не хватку образа девушки. Кифер, самый старший, вопросительно посмотрел на Гантрам. Короткий обмен. Говорящий раньше, чем дошло до прочих.       Молодые Бриар и Ортвин немного пристально смотрели на стражников, представителей иной стороны силы и регалий. Остальные же со скрытыми подозрениями изучали всех и всё. — Где она? — негромко и очень сдержанно спросил Дрейвн, как бы невзначай спуская левую руку к плечу лука. — Её забрало в лес из-за той суки, — глухо обозначил рыщущий, кривясь в очередной раз. — Это всё из-за магии. — Нехорошо, — прокомментировал кратко и столь ёмко Хэрнен иную сторону ситуации, стараясь незаметно и молча посовещаться с Гантрамом.       Не то чтобы им непривычно, однако Гардог находился теперь в опасном состоянии духа. Его потеря — их потеря. И боль могла выражаться столь по-разному. Да и Кирсы, что благотворно могла направлять норов Рейнарда, не было. Сама она находилась в опасности, и это тоже ранило. Теперь прибывший отряд напоминал ищейку, внезапно потерявшую след. Кони переступали с места на место, топчась, а люди не знали, за что браться. Кидаться в лес, ждать указов. Ещё что-нибудь? Никто из кавалькады не спешил спешиваться, и каждый бросал взоры на границу, какую солдаты предусмотрительно не пересекали. Всё нужное им находилось там. Возможно, один из считанных разов, когда следовало спасать кого-то, а не преследовать и рыскать. И общее выразил Алглар: — Надо, — чуть помотал головой, перехватил повод, — за ней.       Рейнард отвернулся получше от сторонних наблюдателей, кривясь то ли в гневе, то ли в злобе.       Его слуги, в коих он не сомневался, думали и чувствовали всё точно так же. Из своеобразной тревоги за лесничего, из чёткого ощущения, сколь много боли испытывает их хозяин. — У нас иной приказ, — процедил Гардог, унимая отзывающийся наплыв поступить по-своему. — И он может пресечь ещё более неприятные последствия.       Он прикрыл глаза и выдохнул — всё же разумнее отправиться на перехват. Стоило только представить, что Аресели пленит его Кирсу, мутило. До потряхивания. Основную ношу взял на себя Гантрам: — Мы отправимся на север, по окружности леса, — по делу обозначил он, скрестив руки на груди, — чтобы успеть блокировать выезд и вовремя оказаться там. Наготове, если они сумеют выйти из чащи, как планировали. Это будет работать как тиски, — сощурился и указал головой: — Солдаты и лесничии здесь в поиске следов и прочего, мы и солдаты с другой стороны. Им никуда не деться.       Только кануть в глубинах волшебства и непонятного мира. Но об этом вслух уже никто не сказал. Соратники нехотя спешились — предстоял бросок и не простой — и сенешаль коротко пересказал всё, что случилось. Каждый мог сделать свои выводы. Рейнард молчал, отдавая почти все силы на самоконтроль и думы. Как лучше повести, как будет быстрее. Быстрее покончит с Аресели, быстрее сможет сосредоточиться исключительно на поисках Кирсы. Оставалось верить, что люди здесь не будут мешкать да ворон считать. «Впрочем, едва ли. Там и принц», он потёр лицо, пока рядом говорили осторожно его люди, сплачиваясь ещё больше для нового испытания. К нему пока благоразумно не лезли.       И через ещё несколько минут, чувствуя перемену в обстановке, своё, Гардог продолжил закрепляться — направился к монарху, коему предстояло… ждать. Результатов, вестей. Король обладал лишь силой указывать. — Нам потребуется приказ с вашими печатями, — изрёк громко Рейнард, теперь лучше держа границу и вежливость. — Это и перекладные, и содействие военных, и лордов. Из-за всех новостей нам могут не доверять и препятствовать. — Всё должны скоро принести, — утвердил Кирус немного смазано, даже не глядя на подданного, — если там всё в порядке.       Рыщущий удержал дёрнувшуюся было усмешку: по крайней мере, плохо не только ему и его ватаге. Он видел не только правителя, но и родителя, переживающего о двоих отпрысках, и мужчину, преданного и глубоко обманутого. Рейнард быстро кивнул, скрывая блеск нехорошего веселья в серых глазах. Да и всё это было плохо как ни смотри, ни злорадствуй. Кирус поступал не из эмоций, а из положения царственной особы. Как и должно. И такое не только обязывало маркграфа, но и давало почву для обучения, размышления. Гардог вернулся к слугам: уже обсуждали лучший маршрут, а минут через пятнадцать в самом деле прибыли солдаты и советник, Огастин.       Тот тоже выглядел не самым лучшим образом. Встрёпанный, камзол в крови, на распухающем лице пара смачных кровоподтёков. Рейнард даже хмыкнул, неотрывно наблюдая за сим пришествием. У его ватаги послышалась пара шуток, приглушённых смешков, предназначенных лишь для них самих. — Огастин, — выдохнул Кирус и сдвинулся с места, где стоял последние минут двадцать почти без движения, — что… — Это Имон, — сразу же ответил полноватый мужчина и не без труда покинул седло. — Имон помогал им. Я мельком видел с утра, как он отдаёт указы стражам до того, как всё началось, не предал значения. А после аправился к нему, чтобы получить ответы, и, — поморщился от боли и опустил голову, — не сумел задержать. Он покинул дворец с парой иноземцев. Хотел бы я ошибиться на сей раз в выводах.       Король, получивший новый, пусть и предсказуемый удар, закаменел лицом. И Гардог мог наглядно представить, чем обернуться ближайщие недели. То, что должно было начать сезон процветания и милости, станет месяцами гнева. Кирус буквально ничего не мог произнести, шевеля губами беззвучно, и маркграф хмыкнул: — Что ж, ещё одна крыса, какую надо будет изловить, — он покачался телом и жестом отдал команду своим готовиться. — Мне нужен королевский приказ. И я отбываю. Вверив и свои надежды.       Только сейчас Огастин обратил внимание на лорда, сперва не заметив, но его присутствие тут вызвало… облегчение в глазах советника. Прибывший не задавал лишних вопросов и не мешкал. Ещё никогда раньше Рейнард не видел, как указ, дозволение пишутся королём. Особенно на коленке. Особенно, как кустарно ставилась печать. Выжигали искру, чтобы поджечь специальную плавильную палочку для сургуча, осторожно придавливали не на самой твёрдой поверхности, боясь при этом повредить пергамент. Как раз Гантрам добыл двух лошадей, чтобы присоединиться к ватаге, и Гардог, помахивая ценным документом, чтобы тот подсох скорее, решительно направился к своим людям. Ему, им тут делать больше нечего — только себя травить.       Выезжали молча, малость суетливо сквозь заросли, в коих хватало следов перемен. Обломанные ветви, сбитые листья, смятые кустарники. Лошади недовольно сопели, переваливаясь — тесновато — но успевали и срывать лакомства. Люди их не одёргивали. Всему вокруг предстояло обрести подобие жизни. Пока Рейнард не слышал приближение новых отрядов, подданных, спешащих на призыв короля, но чувствовал общую взаимосвязь, простую в принципе работу. В конце концов, сам был элементом той. Эти эмоции не давали никаких новых мыслей, сил — ему невероятно тяжело даже уехать с той поляны, где в последний раз видел девушку. Где она в последний раз улыбнулась ему. Чересчур тяжко. Всё тело будто бы лишалось опоры, связности, оставаясь на милость порывам. Если бы лошадь понесла, то могла бы и скинуть его. Вопреки внезапному равнодушию тела, Гардог осознавал, что это сейчас опасно. Поэтому постарался сфокусироваться на том, что их бросок мог по-настоящему спасти Кирсу от более ужасной участи, как они уже обговорили с Гантрамом. Подобное возможно. Очень даже. Конечно, иноземки поймут, что за волшбой стояла лесничий.       Не только лазейка для Аресели поквитаться с помехой, с ним, но и шанс урвать ещё больше магических знаний. Раз полноценно вынести артефакты монарха не вышло. Рыщущий обернулся — поляна уже милостиво скрылась из вида деревьями, отдалённо слышались шумы солдат. Как он мог взять и уехать в совсем иную сторону? Спутники толковали меж собой осторожнее, чтобы не тревожить его, ещё не отошедшего по-настоящему. Его решения и воля держались на выучке. На поддержке близких. Но с каждым новым треском веточек, с каждым пройденным метром его сердце билось судорожнее и судорожнее. «Если бы я только мог вернуть время, оставил бы её во дворце», образы, желание иного проносились в голове, вводя в опасную грань самообмана. Рейнард потряс головой — это уже произошло. Ему надо исходить из настоящего. Когда всё казалось столь хорошим, как наверное никогда в жизни, даже в детстве, а потом судьба отобрала, смеясь.       Парень прикрыл глаза, теряя на мгновения внятность взора — обращался в никуда. «Я найду тебя, я верну тебя, Кирса. Я приду к тебе. Вернись к нам. Только идти к нам, несмотря ни на что, как мы к тебе. Будь осторожна», желал в эти мгновения, обращал и в настрой магии, старался хотя бы мысленно вновь соприкоснуться с девушкой. Нить — это то, что оставалось. В любом случае. Лошадь стала идти веселее, он ощутил по движению и сфокусировал взгляд вновь на реальном, где было неотвратимое, не стираемое ничьей кровью. Они наконец выбрались на дорогу, и Гантрам быстро повёл их к выезду. Впереди показался силуэт сваленной кареты, уже освобождённые животные — там оставалось несколько военных, один занимался перевязкой пострадавшей лошади, чтобы та смогла дойти до ближайшей военной конюшни. А впереди, дальше, виднелись точки всадников. Много. Спешили продолжать дело на той опушке.       Гардог мог представит6ь кто, сколько, как; но, выдохнув, повернул голову в другую сторону. На север. Более или менее взял себя в руки. — Как поедем? — спросил Скилар, облокотился на луку седла — мрачно скользил глазами по горизонту. — Отсюда по главной дороге, — чётко обозначил Гантрам, сохранявший пока лидерство и надёжность для них всех. — Это будет быстрее. Да и так доберёмся до города, сменим лошадей. — После свернём на примыкающую между городами, — вдруг нарушил своё вязкое молчание Рейнард, помотал головой — ему потребуется ещё время, чтобы из эмоций родилось нужное. Голод, дикая жажда. Но он уже более внятен. — Чтобы поближе к лесу. Может, я смогу что-то почувствовать. Если что, сумеем немного зайти в чащу.       Несколько из свиты улыбнулось, слыша и видя его вменяемым. Первые проблески. Пусть его намерение и было спорным для общего указа. Но им иметь дело не только с пропажей Кирсы — с магами. Теперь и без неё. Да и в лесу могло много чего приключится в этот промежуток. — Что ж, это вполне исполнимо, — сенешаль пересел, распрямляясь, перехватил повод, и лошадь немного осела на задние ноги. — И по ходу решим, что с отдыхом.       Он пришпорил животное, уводя за собой кавалькаду. Пока больше ничего им и не требовалось. Цель. К той путь пестовали они сами. И обещал тот быть трудным. На сей раз по-новому.       Дорога, совсем лёгкая скачка без особого успеха разгоняли неприятность положения. Расстояние до сменного пункта не позволяло гнать лошадей вперёд, поэтому темп выдерживался привычным, эффективным. Благо обустроенный тракт оставался открытым, свободным. Со спешащими из столицы отрядами они разминулись, свернули на нужное ответвление. Больше вокруг ничего не происходило эдакого: странного, присущего заговорам и предательствам. День начинал входить в свою силу — в самом деле погожий. Синевато-голубое небо, чистые белые облака, что выглядели совсем как на расписных потолках дворца. Внизу — ухоженные полосы земли, с рассаженными в равное расстояние дубами, молодыми, но уже набиравшими крепости. Виднелись по бокам иногда поля, иногда кромки лесов. Встречались дорожные столбы, выполненные в одном и роскошном стиле: белый камень с золочёнными гранями и цифрами; придорожные дворы, посты. На последних километров их исправно задерживали военные. Те уже осведомлённые вестниками о происшествии следили за всеми, не пропускали просто так никого. Но Гардог без всяких слов показывал им дозволение, указ Кируса, который попутно развозил дальше с собой, и минут через шесть-семь их пропускали дальше.       Военные переписывали наспех обновлённый приказ, пока Рейнард недобро косил на лошадей в их конюшнях. Некоторые стойла пустовали — служивые направляли вести к постам дальше, распространяя. Но смена у всей ватаги лишит солдат подвижности. Да и мало ли что ещё приключится и для чего потребуются гонцы. Всё вокруг, по существу, шло по-прежнему. Жизнь продолжалась. Люди жили свой день. Пусть тот и омрачился сразу после шумных, праздничных дней королевской свадьбы. И несмотря на исчезновение Кирсы, продолжалась и его жизнь. Хоть его и мучило. Маркграф сжато выдохнул — постепенно чувство унималось, становилось более понятным, а от того поддающимся контролю. До нужного времени, во всяком случае. Потеря, любовь, что усиливала страх за девушку. Она нуждалась в нём в опасные минуты. В них, кто говорил о своей защите, исправно неся ту до этого дня. Правота суждений Гантрама никуда не девалась — соседствовала с эмоциями, вяжущими сердце и сам ток крови. Впереди показался город, они ускорились — пересядут скоро на свежих лошадей и уже с ними начнут забирать на северо-запад. Смогут ехать до заката, а там новые перекладные. Гардог запрокинул голову к небу: ветер гнал облака, сбивал их, наслаивал друг на друга. «Видит ли она сейчас это же небо?», задался опасным вопросом.       Она могла пострадать. Она могла сцепиться дальше с Аресели и Хесенией. Её могло и покалечить. И лес мог навредить. Он медленно сглотнул — им предстоит всё это лишь узнать. И может, довольно скоро. Выдох. Глубокий вдох. Всё стало не таким жалящим. Он пресечёт всё дальнейшее. Уверенно, надёжно. Принесёт добычу во дворец. И если кто-либо будет мешаться — расправится. Кирса заплатила свою плату за эти возможности, за чужие амбиции. Защитила его и Гантрама, и они не подведут. Образы дороги прекратили просто мелькать, он вновь стал больше внимания обращать на окружение. Чтобы ничего не пропустить. А уже выезжая из города, вовсе встал во главе отряд. Во всяком случае, на какое-то время. На это его хватит. Да и сенешалю тоже требовался отдых, минуты «покоя» и мыслей. Главная дорога сменилась на побочную, более узкую, и им стали попадаться чаще города поменьше.       Проезжали их мрачными тенями, посланными рыскать и сами несущие с собой недоброе. Доехали таким образом до оконечности защитного рубежа магического леса. — Насколько большой этот участок заповедной чащи? — Кифер, окидывая нехоженные заросли, устало нахмурился. — Надо б получше прикинуть, где ехать и искать. — Вдоль как будто бы неплохо, — заметил Ортвин и похлопал коня по шее. Животное более рослое и породистое, да и амуниция на высоте. Редко когда удавалось ещё и прокатиться с таким удовольствием. — Ничего не пропустим. — Не самый большой, — ответил Гантрам, потёр лоб и прикинул: — Если ехать вдоль, то сутки в лучшем случае. С учётом перекладных. Считай, если бы всё получилось, у Аресели был бы день отрыва. Хотя ещё непонятно, где именно её будут ждать или уже ждут. — Солидно, — хмыкнул Дван, сурово скрестил руки на груди. — И не так много, должно быть, для магии. Наверняка, она выбрала расстояние подальше от погони и поближе к другой дороге. — Видар и Оскэр покивали, а Хернен на пробу дал лошади подъехать ближе к зарослям. — За этот день она и её помощники должны были преодолеть как можно больше. Сделать отрыв и приблизиться к границе, — рассудил вслух Тито. Совместно помогали друг другу лучше обрисовать мысленную карту и траекторию чужого бегства, плана. — Потом, пожалуй, затаиться и ехать тише.       Лошадь под Херненом заржала, затрясла головой, пятясь назад, вопреки воли седока. Все притихли. А Рейнард, и без этого неотрывно следящий за подлеском, сморгнул. Он чувствовал магией незримое и сильное движение в стороне. — Что-то там творится сейчас, — проговорил уверенно, покачал головой, прислушиваясь к своей магии. Та подёргивалась, смазывая чувства. — Лес не слишком доволен.