Песня тьмы

Кэйн фи’рэ дий слоу, шэл трис смыть грязь куда проще, чем кровь.

      Он подал мне холодную руку. Крепко сжал её в своей, а затем, стоило полностью довериться ему, отпустил. Я начала падать в окровавленную бездну, где кроме запаха крови и выпирающих костей не было ничего.       Прошло три дня. Каждый час тянулся так, словно вот-вот мог стать для меня последним.       Два дня назад я начала ощущать запахи от заклинаний. Это ещё одно напоминание о скором вступление в полную силу. Они исходили отовсюду. Куда бы я ни посмотрела, где бы ни прошла. Все пахли по-разному: травами, древесиной и смолой, сахаром и яблочной наливкой, дождём и рыхлой землёй. Но ни единого запаха моря. Соли и бушующих волн. Его попросту не было.       В некоторые моменты такое обилие просто сводило с ума. А отсутствие моря добивало. — В…ваше высочество… — В дверях показалась Лидэлия. Её лицо было искажено страхом, а руки убраны за спиной. — Королева ожидает вас в эфарийском саду.       Как знала, что рано раскисать, или это я, наоборот, накаркала? — ойкнула я у себя в голове.       Я впервые видела её такой. Единственный человек в замке, который был дороже всех, не смог даже взглянуть мне в лицо. Она быстро сбежала отсюда почти вприпрыжку, так и не зайдя за порог комнаты.       Уже и забыла каково это: чувствовать панический страх всякий раз, когда Карэйя вызывает меня к себе. И, по правде говоря, мне показалось, что этот поход станет для меня последним.       Целых полтора месяца без реального чувства крови на собственном теле. Без пота и ужаса, сковывающего меня по рукам и ногам. Без дикого унижения.       Я долго не решалась выйти из комнаты. Все клетки тела предлагали сбежать сейчас в другую от сада сторону. И я почти их послушалась, ибо в другом направлении они идти отказывались. Каюсь, я почти согласилась.       Стоило собрать все свои силы и встать, как ритуальная метка на ноге начала изнурительно жечь. Я запуталась в шагах и в итоге грохнулась на пол. Он такой же ледяной и холодный, светлая плитка зловеще отблёскивала.       Согласившись на этот обряд, мы либо должны будем выполнить данные друг другу обещания, либо умереть. И вот за это реально страшно.       Если сегодня умру я, то умрёт и она.       Рэм перенесла запланированную дату отплытия на неделю. Осталось продержаться четыре дня, и весь бы этот ад закончился.       В книгах пишут, что обладатели ритуальных меток чувствуют, если другому грозит смерть. Потому, значит, Рэм сейчас точно так же ощущает жжение в метке. — Стоп, а может, это ей грозит опасность? — Метка состояла из двух символов — её и мой: сидящий ястреб на горе и звёздный полумесяц. Почему она выбрала именно птицу, спрашивать не стала. Да и у меня не было времени на лишние разговоры. Боль тогда заглушала призывы разума.       Хэйлор стоял около двери. Рыжие волосы блестели от воды, что было очень странно, ибо даже я вижу его в таком виде впервые. Он подал мне руку, на что я галантно отказалась и закатила глаза. Слава драконам, на это у меня ещё хватало сил.       — Не дыши так громко, — обратился Хэйлор ко мне.       Мы прошли совсем немного от моей комнаты. Он держался позади меня.       — Прости, что?       — Не дыши. Так. Громко. — Высокий голос разделился на слоги для маленьких детей.       Я отошла от него ещё на несколько шагов. Этот тип был омерзителен слишком сильно, и обед норовил выбраться наружу.       — Если у тебя не всё в порядке с головой и есть какие-то проблемы, то я в этом не виновата. — Специально сделав громкую паузу, я остановилась, пристально посмотрев ему в глаза. — Ещё раз я услышу от тебя такой тон и обращение не на «вы», то ты выкатишься отсюда вместе со своим отцом и лишишься двух своих крыльев. А последним я займусь самолично. И лучше бы тебе не доводить до таких последствий.       Круто развернувшись на подошве балеток, я ринулась прочь. Белоснежное платье свободно крутанулось вместе со мной. Хотелось плюнуть ему в лицо, а затем лишить всех чувств, кроме совести. Пусть она замучает его до смерти.       Чёрт, да я и вправду громко дышала.       Эта ситуация немногим отвлекла меня, но страж так и шёл позади. Желание врезать ему хоть как-то вывозило из тёмного дна все мои чувства. Злость — самое мощное из всех, что я когда либо видела.       Я вышла из зала и поняла одну вещь: стены перестали петь. Впервые с основания замка.       На оставшемся пути я даже не помнила, как переставляла ноги. Всё было как в тумане, и от этого тумана пахло сыростью.       — Ты можешь идти, страж. — Её голос выбил меня из сна, вогнав в кошмар. Я даже не пыталась сделать вид, что слушаю её. Сейчас я больше походила на статую. — Дитя Ночи, вот и ты. Мы тебя ждали.       Она погладила тьму рукой, и ухмылка ослепила её рот. Меня чуть не вырвало.       — Давно у нас не было беседы по душам. Садись, — Карэйя указала рукой на золотистое кресло подле неё, в которое я села. Вся природа замерла. — Наверняка ты заскучала в четырёх стенах. Я предлагаю тебе поиграть.       Она посмотрела на тьму так, словно смотрела ей в душу. Она что-то указывала ей. И мне это точно не понравится.       Дыхание прервалось, а сердце стучало где-то так тихо, что я его не слышала. Ритуальную метку начало жечь ещё сильнее, и все мои мысли склонились к тому, как бы она её не увидела. В тот момент я напрочь забыла о её возможностях просматривать чужие воспоминания. Свою крепость я тоже не выставила. Дура.       На тёте искрилось красное платье в тон короны, а губы были накрашены чёрным. На фоне померкнувшей природы она казалась смертью. Живой свихнувшейся смертью. Карэйя поднялась, подошла ко мне, а затем, наклонившись, когтями впилась мне в горло.       — Ты готова играть? — понизившимся голосом спросила она.       Моего ответа не последовало. Я ощущала вытекающую кровь из-под её пальцев, но словно и не чувствовала это. Настолько жгло одно место на моей ноге. Вообще без понятия, как я не кричала.       — Отвечай!       Чёрный сгусток обвил сзади мою спину и сломал мне ребро. Дикая боль пронзила тело. Я поперхнулась в собственной крови. Пусть мы ещё не начали играть, но правила действуют даже сейчас. Для неё вся жизнь — игра.       — Да, ваше величество, — сквозь стиснутые зубы пробубнила я. Уверена, если я открою рот, ничего, кроме крика и мата, она бы там не услышала.       — Отлично. — Тётя нежно убрала руку с моего подбородка, но тьма никуда не ушла.       Мне стоило попытаться перестать чувствовать эту жгучую боль, и всё же я так не сделала. Без неё у меня бы не осталось никаких сил вести собственную борьбу.       — Конечно же, ты помнишь правила, — Карэйя села в жёлтое кресло. — Но сегодня я хочу разнообразить нашу весёлую жизнь.        Перед глазами вновь поплыло. Жжение распространилось по всему телу, не оставив мне даже возможности пошевельнуться. Я старалась отстраниться от боли, начать нормально думать. Не впервые же мы ведём с ней эту игру, и я должна была уже привыкнуть к этому.       — Дитя, прояви хотя бы немного заинтересованности, — кошачьим тоном процедила тётя. Мне сломали второе ребро. Кровь заполнила весь рот. Запах металла стал просто невыносим. Я откашлялась.       С огромным усилием я посмотрела на неё, всё так же не двигаясь и сидя как спичка. Любое движение вызывало адскую агонию. От трясения рук у меня начали болеть мышцы.       — У тебя были отношения с одним из стражей, — мои виски напряглись ещё хлеще. — Что, если я выбила из тебя не всю дурь, тогда? Давай проверим: любишь ли ты его.       Из-за угла показался Хэйлор. Я взглянула на него отрешённым взглядом. Каким боком он успел уложить свои волосы: понятия не имела. <tab После этого весь остальной мир начал плыть. Оставалась только боль. Долгая, нестерпимая боль. Ещё несколько таких сломанных костей, и я не смогу вздохнуть. А после ещё двух — упаду на пол. При поломке третьей кости тьма начнёт перебираться к ногам. Дальше она никогда ещё не заходила, но я и так представляла, что там будет.       Кое-как попытавшись сосредоточиться, голова против воли начала соображать. Вместе с этим в моей голове начали всплывать самые важные аспекты этой ситуации: не падать, делать вид, что подчиняюсь, не впутывать сюда Хэйлора и следить за тьмой. Это всегда служило моей опорой в таких ситуациях, и я крепко держалась за них. Они позволяли не забыться и не упасть в обморок. Мне не могут сломать третье ребро так быстро. В противном случае я не доживу даже до заката.       — Хэйлор, подойди. — Она поманила его своим алым ногтем, и тот послушно подошёл. — Расскажи мне о том замечательном дне, когда я заключила с тобой сделку.       В лёгкие перестал попадать воздух. Я начала задыхаться. Её королевское высочество решило сыграть на моих воспоминаниях. Она знала, как можно задеть меня сильнее, чем просто тупой болью.       — Да, моя королева, — он склонился перед ней и упал на одно колено, показав ритуальную метку на сгибе локтя. — Вы вызвали меня к себе и спросили меня — не желаю ли я доказать вам свою верность. Мой ответ был очевиден.       Там был нарисован орёл, схвативший мышь. Он был алого цвета, как и моя метка.       — Вы сказали, что принцессе Дэлариане нужно пройти очередную магическую проверку. Нужно было показать ей, что не все чувства приводят к хорошим последствиям. И я это сделал.       Усилием воли я загнала слёзы обратно. Воспоминания душили меня, и я вспомнила тот день, который так тщательно пыталась забыть.       «Дэла! — Хэйлор схватил меня за руку и мягко развернул к себе.        Я улыбнулась ему, обнажив зубы.       Мой взгляд упал на его губы.        Смотреть на них и понимать, что они мои — самое лучшее чувство в мире.       — Хэйлор, что такое? — игриво спросила у стража.        Он весь запыхался. Его дыхание обжигало кожу, которая так отчаянно жаждала прикосновений.       — Ты же знаешь, почему мы с тобой прячемся именно здесь. — Какие мы серьёзные, ой-ой-ой. — Но ты всё равно убегаешь.       — А как иначе? — Он положил свою руку мне на щёку и слегка погладил. — Если я перестану бегать, вдруг ты вообще перестанешь приходить.       Наши отношения довольно шаткие. И всё же… я уверена, что мы сможем это стерпеть. Тёплый ветер растрепал ему рыжие волосы.       — Но… Дэла… — Его глаза наполнились печалью. Такая дикая боль исказила их, что я не удержалась и прильнула к нему своими губами, передав все самые мягкие и успокаивающие чувства, на которые была способна.       Хэйлор сразу ответил мне на поцелуй. Его язык слился вместе с моим в танце. Наше дыхание слилось воедино, и я хотела его. Всего. Эти желания сводили меня с ума, каждый чёртов день.       — Боже, Хэйлор.       — Пожалуйста, помолчи. — Моя голова не хотела ничего соображать.       — Что ты сде…»       Мысленно я отгоняла всё это. И с пятого раза у меня получилось.       — Верно. Подойди. — Карэйя подняла руку, и тьма окутала и стража. Все мои внутренности сжались, хотя я не знаю, как можно было заболеть ещё больше. — Дитя ночи, посмотри вперёд.       На небольшом столе появились карты. Оттенки тёмно-фиолетовых цветов запестрили у меня перед глазами.       — Для чего это? — Сквозь пелену я осмелилась посмотреть на тётю.       Она окутала нас троих своей магией, потому весь мир сейчас казался тем квадратом из моих снов, только полностью белым. Совпадение это или нет — я должна узнать сегодня. Вдруг все эти сны её рук дело. Хоть это и было невозможно, мне нужно знать, на что ещё способна эта… эта… сука.       Карэйя взглянула на меня исподтишка, сделав миловидную улыбку. А затем отвернулась к стражу и оглядела его с ног до головы. Она уже была в его сознании, а я ругала себя за то, что так и не успела обучить его защищаться это таких проникновений.       Хах, но хотя бы в присутствие Хэйлора она не посмеет меня убить. Этот страж связан с ней кровью. И я просто уверена, что даже если я буду на последнем издыхании, он её добьёт.       — Это рунные карты, — начала объяснять Тётя, ибо об этой игре знали только члены королевской семьи. — Подобие обычных карт, только правила отличаются.       Сломанные кости понемногу переставали ныть, — не знаю, решила ли она, что пока с меня хватит, или это галлюцинации разума. Я распрямила затёкшие пальцы рук, и в голове начал рассасываться туман. Наконец-то она вновь начала нормально соображать.       По ощущениям, сад, где всегда ручьём лилась песня, вымер вместе с отцом, который заботился о нём. Теперь он больше походил на странные, неуютные заросли в заброшенных домах. Но даже там в меньших количествах присутствовала мёртвая атмосфера.       — Ну же, Дитя ночи, покажи нам как играть. — Ухмыльнувшись мне, Карейя начала второй этап игры.       — Слушаюсь, — вырвалось у меня не менее язвительно, чем у тёти.       Взяв колоду со стола, я перетасовала её. Одна карта — на одного игрока. И так по восемь раз. Всего пять мастей: огонь — красная, лёд — синяя, воздух — мятная, земля и Луна — тёмная. Здесь нет понятия «цифры». Присутствовали только короли и королевы, принцы и принцессы, стражи, маги и драконы. Мелкими пешками обозначался цвет карт — белый, и их не так уж и много — пять из пятидесяти трëх.       — Начинает игру тот, у кого есть самая мелкая карта. Если она есть у двоих или у всех членов игры, то ведёт тот, у кого больше тёмных карт, — проведя по своей колоде кольцом, поясняла Тётя. Скорее всего, в эту игру играли по-другому, но не стала бы утверждать точно.       — Ну так?       Её взгляд неустанно смотрел на свои руки, каждый, кто играл с ней, обычно сдавался после первых минут. Хэйлору же было всё равно. Он даже слегка ухмылялся, а глаза как-то странно пылали. Не знала, что у него есть пристрастие к таким играм. Лично у меня такого точно никогда не будет.       — Понял, — мелодичным голосом заговорил страж. — Я так понимаю, ходит принцесса?       Как он…       — Да, я хожу.       Может быть, он просто пытался не выглядеть напуганным перед королевой. С каждой секундой дышать становилось всё легче. <tab На стол упала полностью бежевая карта, и только в верхнем углу рисовалась масть: огонь. Следом за ней из оставшейся стопки на столе я выложила козырь, — он обязательно должен быть тёмный, и если я с двух попыток не достану нужную карту, то беру пять карт. Козырем выпала земля.       За всё время я не услышала ещё ни единого звука, будь то шелест листьев деревьев или шум ветра. Как бы я хотела, чтобы с ними вымерла и моя боль.       Карэйя сходила огненной королевой.       — Низшие карты могут покрыть только высшие. Масть — не важна. — Тётя вновь оглядела свои карты, затем игроков, задержав на мне особенно долгий взгляд. Не могла понять, это я спину забыла выпрямить, или же всё-таки она под её взглядом сама отвисла? — Если тебе нужно сходить, когда лежит король или королева, ты ходишь тоже только ими. Как и в первом случае, масть — не важна. Только в этих случаях действуют исключения по стихиям.       Всё, что она говорила и делала в карточных играх — всё можно было с лёгкостью перенести в реальную жизнь. В каждой фразе скрыт второй смысл. И сколько бы раз я ни улавливала их, на следующее утро не помнила абсолютно ничего, кроме боли и страдания. Карэйя не контролировала себя в собственной же игре, и ей легче стереть память. А я не могла даже закрыться от боли.       Хэйлор выложил на стол короля льда, и прежде чем я успела усмехнуться его тупости, в голове встала чёткая мысль, что он сделал всё правильно. Странно.       В моей колоде сейчас семь карт: королева Луны и земли, принц и принцесса огня, два стража одинаковых мастей воздуха и один воин земли. В принципе, неплохо. Но для победы мне нужно больше огненных карт.       Так прошло несколько кругов. И в какой-то момент я начала забывать, что это лишь забава для королевы. Забыла и о боли во всём теле, словно абстрагируясь от собственных нервных клеток и невозвратно забивая на них.       Страж играл с таким умением и непринуждённостью, словно делал это каждый день и ночь. Меня это если и насторожило, то мысль потерялась даже до того момента, когда начала формироваться. Я откровенно пялилась на Хэйлора. Смотрела на его руки, на быстрые движения и умелые пальцы. В тёмных глазах была полная сосредоточенность, чего не сказать о распластавшемся теле на одном из кресел.       Ветер стих, вся природа затаила дыхание. Все боялись её. Боялись того, что она могла сделать и сделает, если её прервут.       — Дитя ночи, ты выходишь из игры, — обратилась ко мне Тётя.       После её слов в голове начался оглушительный шум. Я накрыла голову руками и повалилась на пол, лишь бы хоть как-то уменьшить этот звон. Моих мыслей было не слышно, даже тот крик, что вырвался из моего горла, потух в том звоне.       — Что…       Я не смогла договорить. В горле встал ком, и из-за него я поперхнулась. С каждой новой попыткой откашляться из меня выходил весь воздух. Я выплёвывала и мысли, и силы, и желания. Голова кружилась, и перед глазами я видела только удушающую тьму и… огонь?!       Последняя мысль выбила меня из тела. Я стала воздухом, духом подсознания и наблюдала за всем со стороны.       Везде в радиусе метра была кровь. Её было очень много. До ужаса много. Сознание подкидывало не самые лучшие воспоминания из жизни, и только мысль о том, что я, скорее всего, переместилась в один из магических потоков, заставила реально ужаснуться. Я читала про них. Сюда попадали только те, кто был на грани смерти, но их сила не позволяла человеку полностью умереть.       И это плохо. Очень-очень-очень плохо.        Отсюда выбирались лишь двое магов, сильнейших за всю историю нашего мира. И после таких путешествий они забывали все азы, все воспоминания. Учились заново ходить и говорить.       Похожая на тело дымка, то есть я, затряслась. В подпространстве легко потеряться, если упустишь своё тело из виду. Отсюда я видела все события в настоящем, но всё было окутано туманом.       Вот минуту назад моё тело было распростёрто на траве, а уже сейчас страж подскочил на ноги и по магическим линиям оповестил всех лекарей и остальных стражей. Из всех углов выбежали люди, а Карэйя… её не было. Вообще нигде. Скорее всего, она проникла в воспоминания стража и подчистила всё. Изменила события последних нескольких часов и смылась, как испуганная дичь.       Ненавижу.       Надо было собраться с мыслями.       Итак, я находилась в магическом подпространстве, из которого вообще могу не выбраться, и все будут думать, что я просто сплю вечным сном. Мой вид представлял собой летающую дымку, которая не внушала уверенности от слова совсем. Отсюда я не могла позвать на помощь и хоть как-то оповестить людей. Сила во мне пробудится только через несколько недель, и до этого времени от неё нет пользы. Хэйлор сейчас тащил меня на руках к себе в комнату, а за ним бежало целое стадо людей, кто повыше, кто пониже. Через четыре дня я должна быть с Рэм далеко отсюда, а я даже без понятия как выбраться из этой жопы. И самое главное, если я выберусь от сюда, то ничего не вспомню.       Чёрт. Это очень и очень дерьмово.       В подпространстве ты не ощущаешь ничего, ни боли, ни того, что могло бы тебя волновать. Если пробыть здесь долгое время, ты забудешь о своём имени, о том, как выглядело твоё лицо, какие желания наполняли тело и заставляли жить. Стук сердца покажется надоедливым и скучным. Некоторым он надоедал, и они вырывали сердце голыми руками.       Если верить слухам, у меня есть не более часа, а может, и того меньше.       — Думай, Дэла, думай! — выкрикнула я. — Не может же закончиться всё так плачевно.       Меня трясло. Поняла это только после того, как посмотрела на руки и следом: на реальный мир. По саду летал чёрный сгусток. Наворачивая круги, он резко поднял голову и посмотрел мне в глаза. Следом полетел вверх, но упустил меня из виду и пролетел через меня.       Я была в шоке. Ошибки быть не могло, — это тьма. Она искала меня. Меня, чёрт возьми. А если Карэйя поняла всё и послала его за мной, чтобы докончить уже здесь? Ведь я не знаю, могла ли стихия войти в магические потоки! Помнится, именно на этой главе я услышала, как идёт Тётя, и быстро отрубилась.       Умом-то я поняла, что точно спятила и пошла на верную смерть, но всё же…       — Я здесь! — заорала во весь голос, как резанная. Вот и проснулся мой мужской тембр. — ЭЙ! Я ЗДЕСЬ!       Тьма на секунду остановилась и полетела дальше. Полёт был недолгий, но за этот срок я успела трижды подумать, что на этом всё. Не видать мне ни белого света, ни свободы, ни отмщения.       — Я…       Вдруг я начала чувствовать, как нечто тёплое разливается по моему телу. Оно проникало глубоко под кожу, создавая мелодичную песню и отзываясь чувством безопасности. Я чувствовала её нутром.       Вслед за ней я начала ощущать эмоции, чувства и желания. Страх охватил меня с неведомой скоростью, но я даже пискнуть не успела, а просто провалилась во тьму. Последнее, что я помнила — жгучий привкус крови во рту, жуткую агонию и очень много голосов.       Мне надо поспать, иначе я стану как хрусталь, который разбили.