Песня тьмы

Силàйэ шиялэ' сэ Лей Взмахни крыльями и улетай

       — Тэрая! Тэ-ра-я! — Прилив воздуха в грудную клетку вышиб меня из кошмара, и я постаралась сесть на кровать. — Тихо, всё хорошо, просто лежи. Не вставай.       Как бешеная я вцепилась в чью-то руку и в ту же секунду побежала в туалет. Из меня вышла вся желчь, что была в организме. Согнувшись пополам, я облокотилась об стенку. Сердце колотилось с молниеносной скоростью. Следом послышался стук в дверь.       — Дэла, это я, Рэмия, — начала девушка, а мне слышался только далёкий шёпот. — Можно я войду?       Не получив ответ, она зашла ко мне и обнаружила не очень хорошую картину. Не знаю, как всё выглядело, но по запаху и ощущениям — точно не очень. Хотелось наорать, чтобы она вышла отсюда, но сил не осталось. В полной тишине я ощущала лишь её дыхание, шум волн и прозябшее тело. Перед глазами до сих пор стояла картина увиденного во сне, а может и в бреду.       Рэм осторожно подошла ко мне, взяла мою руку и медленно начала шептать слова себе под нос. Одёрнуть её я не успела, хоть и понимала, что магия может быть разной. И не факт, что она захочет применить ко мне сим*. По руке разливалось тепло, соединявшееся с моей природной силой и той жижей, которую я обнаружила перед побегом. Зеленоватый свет обволок моё сознание: пропитал частицы моей души и эту комнату в целом. В голове постепенно собирались мысли, а на смену слабости приходил поток сил.       *Сим — светлая магия. И так же магия, которая не может причинить вред телу и сознанию. Соответственно Мис — тёмная магия. В ней всё наоборот.       Рэм отстранилась от меня, и, превозмогая боль, я взглянула ей в глаза. В них была тревога, неподдельный интерес и остатки магических чар, придающий глазам углублённо-изумрудный оттенок. Губы были сжаты в тонкую линию. Она ждала моих объяснений, а я только и могла усмехнуться, прежде чем снова закрыть глаза и теперь уже погрузиться в сон без сновидений. ***       На мне лежало что-то очень мокрое и противное, оно распространялось по всему телу, и я в отвратном ужасе попыталась встать с кровати. Чья-то рука перерезала мои попытки с корнем и положила обратно себе на колени.       — Лежи! — шикнула на меня Рэм. От морячки пахло солью и усталостью.       Опешив, я снова попыталась дёрнуться, и тогда она оторвала взгляд от книги и посмотрела на меня львиными глазами. Это меня не испугало, но вырываться из её хватки я перестала.       — Что здесь происходит? — спросила я требовательным тоном. Правда вышло немного не так, как хотела, зато на Рэм подействовало в самый раз.       Она отложила предмет своего чтения и внимания на прикроватный стол. Мы всё ещё находились в моей комнате. Деревянный потолок слегка качало из стороны в сторону. Пахло морским воздухом и какой-то отравой, намазанной на моё тело. Я перестала вдыхать так глубоко и ограничилась короткими вздохами.       — Этот вопрос я хотела задать тебе. — Она усмехнулась.       После её слов я начала вспоминать. Былого ужаса я уже не ощущала, хотя картина того кошмара норовила меня опять вскочить в туалет. Слишком уж свежей она была.       — Дэла! — Рэм вырвала меня из воспоминаний. Я посмотрела на неё снизу вверх. — Ты будешь объяснять мне, что происходит или нет? Почему ты хотела сбежать? Что во дво… — она понизила голос, чтобы слышала только я. — Что во дворце может быть такого ужасного, не считая докучающей жизни придворных и учести будущей королевы? И почему твоё тело истощено так, словно находится на грани смерти? Я кое-как умудрилась вернуть тебе силы и ещё бы чуть-чуть… валяться тебе полуживой на этой кровати с парализованным телом!       Я нервно сглотнула. Причину я знала прекрасно, и так же прекрасно понимала, что это не самая плохая стадия моего состояния. Будет ещё хуже. Но стоило ли говорить об этом Рэм? Даже если считать нашу кровную связь…       — Что ты сделала с моим телом?       — Магия, ваше высочество, магия. Не слышали? — Слишком едко для той, кто знает, с кем разговаривает. — Твоё тело погибало, и я влила в него изрядную силу лечебной стихии. А сейчас твои нервные клетки отказываются её воспринимать, и чёрт, они накалены до предела. Я впервые в жизни сталкиваюсь с таким состоянием, даже у мёртвых оно и то лучше! И выкрутиться у тебя не получится. Пока ты спала, я взяла твой анализ крови, и знаешь, что в нём нашла?       Я смущенно и вопросительно посмотрела на неё, чуть склонив голову.       — Ничего, Дэла, абсолютно ничего!       Я вопросительно изогнула бровь. Это ничего же мне так много дало, да? Она поняла мои мысли и перевела дыхание, начиная объяснять:       — При таком состоянии организма обычно есть отклонения в крови. Любые, но есть, а в твоём случае их нет. Да и после каждого такого инцидента ты способна функционировать и нормально двигаться, хотя, в принципе, не должна. И напоследок: твоя кровь отрицает мою магию. Такого быть не может. Точнее, не могло.       Ещё вчера вечером я хотела сказать ей остановиться. Всю суть её слов я знала с самого рождения и понимала — представителям моей силы очень тяжко взаимодействовать с другой до вступления в полный возраст — девятнадцать лет.       — Я эстея, Рэм. Представительница самой могучей стихии из всех пяти. У меня не может быть по-другому. — В этот момент я решилась рассказать ей часть правды. Как-никак именно её помощь может пригодиться мне в будущем. — Моя магия, то, что живёт внутри меня — тьма. Никто и никогда не знал, да и не узнает, что этой стихией можно управлять только с девятнадцати лет. До этого она накапливается в организме и разрастается. Скоро бал Кристальной Луны, скоро мой день рождения и вступление в силу.       У остальных стихий всё легче. Дети обучаются магии с рождения, и к тому моменту, когда я обрету силу, их магия достигнет пика.       Я не знаю, почему так происходит и из-за чего это. Но знаю точно, мои телесные «приключения» — не более чем проверка на выносливость. Если эстей её не проходит… исход летальный. Именно поэтому ты почти не можешь воздействовать на моё тело. И именно поэтому моя магия отвергает твою.       Всё это время я смотрела вдаль и теперь не хотела поднимать взгляда на Рэм. Я боялась ошибиться, но не сожалела о сказанном. Эту информацию знал только ближний круг короля и королевы. Принцессам никогда слова не давали. На территориях Эсте’нии всё пропитано сильнейшей магией. Издревле был запрет на распространение этой информации, и он чётко контролировался каждым членом моей семьи. Кроме меня.       — Дэла… я и не знала. — Рэм впервые за пять минут подала голос. В её голове происходил мыслительный процесс, и я её понимаю. — Извини, наверное, это очень тяжело.       — Ты ведь понимаешь, что запрет на эту информацию сильный и то, что я тебе её рассказала — означает полную конфиденциальность, — утвердила я. Мир слегка пошатнулся: корабль развернул направление.       — Да, понимаю.       Нужно было заставить её поклясться в этом, но я не смогла. Отчаянная мысль, что тем самым я разрушу наши налаживающиеся отношения — убивала. Здесь мне нужен собеседник, учитель и тот, кто сможет поддержать. А Рэм может отлично подойти под него. Могу ли я считать её своей подругой? Время покажет. А доверие — очень хлипкая вещь, которую так просто не заработаешь.       — Сколько нам ехать до Горэ’нии?       Я перевела тему, и Рэм это поняла. В тот же миг она помрачнела. Из глаз полностью ушла магия, а взгляд стал тупым. Она не маг льда, но в комнате резко снизилась температура, и я начала замерзать.       — Около недели. С нами едут три мага, они ускоряют потоки ветра, и тем самым мы сокращаем время почти в три раза. И знаешь что, Дэла, советница из тебя никудышная. — Смысл её слов дошёл до меня, и я залилась смехом.       — Он всё-таки написал тебе то письмо?       Попытавшись сделать нормальное лицо, я оставила эти попытки и продолжила смеяться.       Как представила, что он мог ей там написать или как это преподнести, так ещё больше смеяться хотелось. Морячке явно не смешно, и её улыбка превратилась в оскал. Я медленно попыталась сесть на кровать, пока она не видела, и, перепутав сторону разворота, с грохотом упала на деревянное дно. Смех так и лился из меня из всех щелей. Нет, ну надо же! Романтичное письмо ей не понравилось.       — Когда ты упала в обморок, он пошёл писать это. — Она дала мне в руки конверт. Сама же, не убирая грозной улыбки, понизила голос до предательского шёпота. В её глазах читалось желание убить. Чтобы не портить момент, я силой заставила себя успокоиться. — Тут бегал лекарь, никак не мог понять, что с тобой, и я его выгнала. Через секунду кто-то стучится в дверь, и я посылаю его на дно. Он не уходит и открывает дверь. Бессмертный. Увидев влетевшего в комнату Сэмийаса, я выдохнула, а зря. Стоило увидеть на его лице полное безразличие, надо было тогда и выгнать, но нет же, я пригласила его внутрь. Это было как раз когда ты уснула. Вот это он обернул в три слоя праздничной упаковки и написала сзади: Для Рэм. И всё бы ничего, он помялся в дверях и ушёл, гордо вздёрнув подбородок. Так как я слышала ваш разговор, я поняла что это. Момент он, конечно, выбрал не очень. Но содержание этого письма… если я его увижу в ближайшую неделю, он полетит за борт.       Я кое-как сдерживала смех. Вокруг Рэм летала ужасающая атмосфера фиолетового цвета. Развернув письмо, я начала читать.       «Как я сказал, так и будем делать. Мужчинам нельзя перечить и вообще, ты хочешь, чтобы мы плыли по океанам месяц и каждую ночь патрулировали другие корабли, чтобы нас не захватили в плен? Ты с дуба рухнула?! Если я сказал, что там опасно, значит там опасно. Не смей спорить со мной, женщина!»       Дочитав последнюю строчку, у меня пошли слёзы от смеха. М-да, это даже от части на «любовное» письмо не смахивает. Теперь понятно, почему Рэм хотела его прихлопнуть. Я встала и отнесла это письмо от греха подальше — в шифоньер. На месте пустых полок там обнаружилось трое платьев: одно синие, простого края, одно для выхода в свет цвета бордовых простыней, и одно, сделанное из серебряной нити, в некоторых местах просвечивающее, но скрывающее все важные места. На нижних полках были мои кожаные штаны с топом, и потому я только сейчас заметила, что одета в длинную рубашку с широкими штанами. Все они имели бежевый оттенок.        — Я тебя переодела. Наряды тоже из моего гардероба, все новые. Надеюсь, подойдут по размеру. Ну, а если нет, то зови. — Рэм собирала баночки с мазями в белую шкатулку, встала и пошла, остановившись у входа. — Мне жаль, что тебе приходится такое переживать.       Я не успела ничего ответить, как она уже вышла из комнаты. А ещё через пару минут её слова выветрились из моей памяти.       Из сумки, что я взяла с собой, я достала карту Элайлии. Ещё рано отмечать места, где я пробыла, но пунктиром я пометила наше направление. Через бухту было бы гораздо быстрее добираться в Горэнию,,и надо убедить Рэм проплыть через неё.       — К празднику Кристальной Луны я должна находиться здесь. — Поставила крестик на Остраве хранителя Камень. Старалась не думать о том, что будет, если я задержусь. Такого варианта событий нет и никогда не будет.       Нож положила под подушку, а кинжал привязала к ноге. С ним я чувствовала себя уверенней, и именно поэтому в голову остриём вонзилась мысль: «Если хоть кто-то тронет меня на этом корабле, убью не задумываясь. У меня есть на это полное право». Нужно будет расспросить у морячки, кто же входит в список её родных. Сэмийаса мне тоже придётся не трогать?       Моё тело почти полностью восстановилось. Не знаю, когда будет новая схватка боли и агонии, но я наслаждалась этими мгновениями здоровым телом. Запах моря убаюкивал лучше любых трав.       Если я выдержу все испытания стихии, если переживу ночь дня рождения… я обязательно стану сильнее. А если понадобится, буду изнашивать себя до последней капли, стану той, чьё имя будет вызывать дрожь и ужас. Я стану самым сильным магом и получу способность летать. Такое было возможно несколько тысячелетий назад: маг достигает пика своей силы, и высшие силы награждают его тело крыльями. Это не полная трансформация, и она гораздо слабее драконьего облика, и всё же, таких людей называют шилэя’сы(на языке эстэев шиялэ' — крылья).       Помнится, ещё вчера я убегала вместе с отцом на поляну. Ещё вчера всё было радостным и беззаботным. Я бегала по коридорам, бесила учителей и радовалась всему, как в первый раз. Носила роскошные платья на бал, и у меня был собственный трон, в котором я никогда не могла усидеть более десяти минут. Тайком пробиралась на кухню к повару по имени Нимья, её имя всегда напоминало мне ни’мьяс — счастье. Каждую пятницу она готовила мне чурчхелу и я рассказывала ей, как провела эту неделю. Ещё вчера я увидела, как убили отца. А потом повзрослела.       Лицо тронула печальная улыбка. Я подошла к круглому окну и выглянула в него. Как же быстро летит время. Вода была тихой и спокойной. Она блестела на солнце и купалась в его лучах, озаряя каждого смотрящего. Как вдруг на его поверхности я увидела хвост. Этого не могло быть. Протерев глаза, я вновь взглянула на воду, и о напоминавшем хвосте ничего не осталось. Даже разводов от приходящего не наблюдалось, и я подумала: показалось. Отошла от окна и, проверив кинжал на ноге и сделав толстую нижнюю косу, посмотрелась в зеркало.       Как странно — при таком плачевном состоянии я выглядела донельзя лучше. Волосы сверкали, белая кожа не было болезненного цвета, а скорее напоминала сверкающий снег. Губы были цвета красной рябины, чуть убравшей свой цвет. Довольно улыбнувшись своему отражению, я взглянула на глаза и тут же отошла от зеркала. Мне вспомнилась картина на поляне. Её синие глаза, залитое и изорванное кровью платье. А вокруг горстка трупов, такая большая, что я даже считать бы не стала. Её кинжал вонзался отцу в сердце, за спиной стояла тьма и скалила пасть. Я знала, что это лишь выдумка, проверка на прочность, и всё равно я с грохотом захлопнула дверь в ванну и поднялась на борт. Холодный воздух сразу же заставил меня поёжиться.       Здесь ходили люди: кто ходил с сетями, кто возился с верёвками, кто просто напевал себе песню под нос, а кто вообще лазил по верёвочным квадратикам. Чувствовалась жизнь, свобода и непринуждëнность — такое спокойное место, что я оставила все свои мысли и пошла к рулю, где стоял Сэмийас. По пути к нему я наткнулась на маленькую девочку.       — А я вас ещё не видела. — Она наклонила голову на бок, предварительно подняв на меня вопросительно-удивлённый взгляд. Её пепельные волосы во весь её маленький рост соприкасались с полом. В малиновых глаза сияла жизнь. Я присела на корточки и предложила ей руку.       — Меня зовут Тэрая Эсинская, а тебя?       Девочка посмотрела на мою руку и после недолгих размышлений пожала её. Улыбка на её лице засверкала во весь рот.       — Я Сисэлия Шемирская Эд Тум, приятного познакомиться. — Девочка не обделена манерами, однако я впервые слышу род Тум. Вряд ли он относится к знатным сословиям. — Как ты здесь оказалась? Ты новенькая? Куда тебе поселили? Ты слышала, через что мы едем? Ты знакома с капитаном и его помощником? Ты…       — Постой, давай по порядку, я не успеваю. — Её улыбка слишком заразительная, так что я тоже улыбнулась ей самой мягкой улыбкой из всех, что была в моём арсенале.       — Я из деревушки, еду искать свои корни. Да, новенькая, что ты там дальше говорила? Больше шести слов — не перевариваю.       И откуда в ней столько энтузиазма. Хотя о чём вообще говорить, я не общалась с детьми с семи лет. Королева убила всех. Без разбора.       — Ты знаешь капитана? Из какой ты каюты? — Я еле подавила желание подхватить её на руки: вдруг испугаю.       — Рэм привела меня сюда. Я из самой последней.       В этот момент из двери капитана вышел мужчина с такими же пепельными волосами и малиновыми глазами. Не сложно сложить два и два и понять, кем он ей является.       — Сисэлия, пойдём со мной.       Он заметил меня. Я выпрямилась и в ответ оглядела его. На секунду показалось, что он знает, кто я на самом деле, но такое невозможно: Рэм наложила на меня мощное заклинание по изменению внешности и голоса. Все они видят другую версию меня и как бы я ни спрашивала, какой сделала меня морячка, она ни в какую не признаётся. Просто говорила, что я всё столь же красива, как и раньше. И я ей верила.       — Здравствуйте, Лияс Шемирейский Эд Тум. Моя дочь вам не помешала?              Он не нашёл во мне признаков угрозы и разгладил черты своего лица. Мускулы, синий мундир с прикреплённым знаком Горэ’нии, чуть тёмная кожа и прикреплённый на поясе меч в ножнах. Он военный. И род ему дали из-за титула капитана.       — Тэрая Эсинская, приятно познакомиться, сэр. У вас прекрасная дочь, — сказала я правду.       Он вздохнул и подхватил вырывающегося ребёнка на руки. Сисэлия поцеловала отца в щёку и снова взглянула на меня. Я с очарованием посмотрела на неё.       — Эх, была бы она ещё чуть менее активной и озорной и вообще бы ей цены не было. Не так ли, Сисэ?       — Нет! — начала заверять меня девочка. — Мой папа просто немного преувеличивает. Я не настолько озорная и активная.       От собственной лжи дитя залилось краской. Отец щёлкнул пальцами ей по лбу и защекотал.       — Враньё ещё ни разу не доводило людей до добра, милая. — От этой картины у меня защемило сердце. Слишком сильное осознание, что у меня такого уже никогда не будет, я кое-как сдержала на лице улыбку.       Когда он попрощался со мной и ушёл на нижний этаж, грусть захватила меня целиком. Если сражаться на войне, то сражаться ради детей и их семей. Ради их благополучия, а не своего. Война отнимет у них это, и даже тогда я бы хотела верить, что это прекрасное создание не потеряет силу и веру в лучшее. Веру в себя. Веру в жизнь.       На еле гнущихся ногах прошла по лестнице и за своими мыслями только сейчас увидела, что паршиво не мне одной. Сэмийас смотрел в даль, словно таким образом мог уйти в лучшую жизнь от реальности. Вот бы и мне иметь представление о своей лучшей жизни. Ведь становление королевой — не то, о чём я всегда мечтала.