Песня тьмы

      Мой путь продолжился до самого конца левого коридора на первом этаже. То срываясь на бег, то заставляя себя идти предательски медленно, я не могла остановить поток мыслей в голове. Они добивали не хуже плети, отдаваясь адской болью.       На левой стене были расположены панорамные окна в ряд, и с каждым моим шагом из них всё больше лился свет. Меня тянуло в сон. Сознание медленно уплывало и обрывками кидало меня в события давних пор.       Я вспоминала эти стены. Кровавые отпечатки моих рук на серых обоях. Запах страха и безумия, словно это была не я, а одичавший зверь.       Здесь раньше висели картины, но сейчас их не было. Маленькая дверь сильно отличалась от высоких потолков и массивного кабинета. Единственная, которая была коричневого оттенка. Все остальные имели золотой цвет. Мигрень атаковала меня с такой силой, что я чуть не влетела в эту дверь.       От боли захотелось лезть на стену. Голова дико закружилась, и я присела на корточки, массируя виски.       «Сейчас не время давать о себе знать, тьма», — пригрозила я ей в своей голове.       Чувство, что она и была той жижей в моём теле, крепло с каждым днём. Она не просто овладела моими венами, костями и всем организмом, она покрывала его жирным слоем. Настолько толстым, что я перестала ощущать своих костей. И сейчас она чувствовала мой гнев. Моё состояние. И пыталась выбраться наружу за счёт него. ОНА пыталась овладеть тем, что принадлежало МНЕ!       Резко выкрутившись в левую сторону, я встала. Не хватало ещё, чтобы граф или кто-либо из его семейки, обнаружил меня здесь в таком виде. Я отряхнула платье и тихо попросила существо, таившееся во мне:       — Пожалуйста… прекрати. Дай мне завершить это дело. Дай, дай отсрочку ещё ненадолго. Потерпи, молю, потерпи до моего приезда к хранителю.       Неожиданно для себя, в ответ на моё ласковое обращение под кожей пронеслось тепло. И на первых лучах солнца оно отливало светящимися звёздами. Оно покрыло всю меня, направляя свет в место перстня матери — на средний палец правой руки. Кольцо засветилось. Фиолетовые камни засверкали всеми цветами радуги, и пространство погрузилось во тьму. Солнце за окнами превратилось в Луну. Небесные души озарили всё небо. Они сверкали так же ярко, как и на полянке. Дома. У меня перехватило дыхание. Боль стихла и остался только немой восторг. Вот, вот то, что всегда рассказывал мне отец о тьме. И я никогда не верила до этого момента. Никогда не могла сопоставить его рассказы о великолепии нашей силы и богини с тем, что видела наяву. А сейчас… я всё равно не верю.       Всё стихло очень быстро. Кожа перестала источать свет, и тот перешёл обратно на улицу. Было ли видно это другим жителям Слайэлии?       Я, не постучавшись, распахнула дверь и вошла внутрь. Как и ожидалось, граф сидел в полусогнутом состоянии на кресле около стола. Его руки закрыли глаза и были поставлены локтями на дерево. В воздухе пахло мхом. Мхом и корой. Значит, хоть что-то у него осталось от фамилии «Эсинский», которую он променял на фамилию жены.       Изначально отец моего отца, Шэйрол Эсинский Эд Крий, правил на Аэлии, находившейся чуть западнее Эстении. И слово «правил» здесь даже не очень подходило, скорее на долгий срок был назначен регентом и заменял своего дядю по линии матери.       У Шейрола был брат, Акийф, а у него, в свою очередь, был сын Дэрет, который старше моего отца Корэна на двадцать лет. Дэрет и Корэн дружили с самого детства и были не разлей вода, пока мой отец не влюбился в мою маму. С того момента они поддерживали связь письмами, а когда двое королевств одобрили будущий брак, почти перестали общаться. Отец был по уши в делах, а Дэрета поставили капитаном королевской гвардии Аэлии. Их пути разошлись. После моего рождения эта дружба наладилась, но ни я, ни отец не могли и представить, насколько сильной была зависть и обида двоюродного братца.       Итак, фамилия Эсинский навсегда ушла из жизни Дэрета, как и он ушёл из моей. Никогда и ни за что его больше не пощажу. Он поплатится сполна. Я сделаю так, что смерть будет самым лёгким и радостным выходом для графа. Я поклялась на могиле отца, и я отомщу.       — В чём цель твоего визита? — оставив этикет, спросил дядя.       — И я тоже очень рада вас видеть, граф.       Мыслями я отделилась на два лагеря: тот, что сдерживал желание убить его здесь и сейчас, и тот, что продумывал с какой стороны подойти, чтобы была наибольшая польза. В комнате заметно похолодало. Платье довольно сильно пропускало ледяной ветер, и я поёжилась. По всему телу прокатилась толпа мурашек. Он специально здесь выключил магический подогрев? Сдохнуть от холода решил?!       — Оставим все эти слащавые речи. Я хочу знать, каковы твои дальнейшие действия. И не думаю, что от мёртвого будет польза. — Он наконец отлепил руки от глаз и посмотрел на меня.       Это чувство уверенности в его взгляде ошарашило. Не ожидала. Что же ты решил поставить на кон в этот раз? Семью? Возможно. Но тогда у него не останется ничего. Или же за эти несколько часов граф нашёл способ, который придётся мне по душе, и я от него отстану?       — Мой дорогой дядя, вы что, какое убийство? — Взглянув на него, как на дурака, я тут же сделала львиный оскал и поменяла голос на будничной тон. — Нет, это было бы слишком легко для вас. Я не стану вас убивать. Не будет ничего лучше, чем смотреть в ваши глаза и видеть в них желание скорой смерти. Уж поверьте, я смогу превратить вашу жизнь в ад.       Пройдя к ещё одному креслу, плюхнулась в него и продолжила:       — Но, быть может, вы захотите отсрочить себе чёрную полосу вашей жизни? Дать шанс спастись себе и своей семье и бежать так далеко, залечь на такое дно, где я бы вас никогда не нашла. И отказывать в вашем положении будет очень, очень глупо, граф.       Он сидел смирно, боявшись вдохнуть. Незнание того, что он может выкинуть на сей раз, немногим отрезвляло разум. Нужно быть начеку. В полном молчании, когда свет его золотистых глаз начинал углубляться в цвет, я лишь смотрела на него и изредка поглядывала на кольцо. После того свечения в коридоре от него повеяло древней силой.       — И что же это за шанс? Чего ты от меня хочешь? — От былой уверенности не осталось и следа. Мои слова всерьёз ударили по нему, а прошлые года не дали усомниться в их правдивости.       Какой же он жалкий. Родился таким и уже никогда не изменится. В моих глазах точно.       — Мне нужно право управлять твоими землями, армией и людьми. Иными словами, я хочу получить доступ к твоему правлению. Впиши меня в список наследников Свил’эна.       Не так я представляла себе наш разговор. Я даже не с этого хотела начать, но его физиономия, этот страх в лице и в душе… Драконы, я еле сдерживалась, чтобы не придушить его. Изначально мне нужно было просто его согласие поддержать меня в нынешней войне, закреплённое магией. Но… нет, что сделано, то сделано.       Графа разрывало на части. Я видела это по бушующим серым частичкам в золоте глазниц.       Непонимание овладело моим телом. Я нервно теребила пальцы своих рук и сжимала ткань платья. Это мои первые серьёзные переговоры. Это моя отправная точка в создании лучшего мира для всех существ. И не волноваться после всех мыслей, у меня не получалось.       — Да.       — Я дам вам полгода на то, чтобы убраться отсюда, — нервы всё-таки сдали, и я выпалила это, не сразу расслышав его слова: — Что вы сказали?       Граф закатил глаза, откинулся на спинку кресла и, смотря в потолок, абстрагировался от ситуации. Слова дались ему с трудом. Отдавать что-то, принадлежащее ему, он явно не привык. Но разум — вау, у него был разум! — взял верх.       — Да, я впишу тебя в наследники этих земель. Ты будешь представлена народу и армии. Они будут полностью в твоём распоряжении, только, — я не дышала, словно воздух мог помешать мне пропустить его слова, — моя младшая дочь, Алийа, за ней останется право владения этих земель, и ты никогда не сможешь выгнать её из этого дворца. А в будущем я хочу, чтобы она стала Графиней Аденарской и ты нашла ей подходящую партию.       Меня словно ударили по голове. Это… это все его условия? Я ожидала целый список или два. Моё оцепенение он воспринял по-своему.       — Она ещё совсем маленькая! Ей нельзя покидать дворец, — взмолился он. Чувствовалось, ещё немного, и он встанет передо мной на колени. — Она любит его всем сердцем, единственная, кто чтит это место с должным почтением. Умоляю, это всё, о чём я прошу. Через полгода вы нас больше не увидите, ваше высочество. Обещаю.       Миг ступора ушёл, но язык как-то странно заплетался. Неужели это и вправду так легко мне дастся?       — Хорошо. Договор будет скреплён магическими узами. — сказав это, я встала со стола и остановилась у двери. — Надеюсь на вашу благоразумность, дядя. Мне ничего не стоит отыскать вас и всех тех, кто вам дорог, и исполнить мою угрозу.       Мой разум, стоило перейти за порог кабинета, перестал думать. Радость не захлестнула меня, как я думала. Вместо неë пришло странное чувство, что на меня навалилась ещё одна обязанность. Ещё один клочок земли, который нужно было оберегать. И девочка, чья судьба через полгода была в моих руках.       Дойдя до спальни, я отключилась.       — Что она здесь делает? — донёсся знакомый мужской голос сквозь сон.       — Виконт, она гостья в нашем дворце. Сама принцесса Дэлариана почтила нас своим присутствием.       — ЧТО?! Кто её сюда впустил? Где отец?       — Прошу, милорд, успокойтесь. Граф самолично встретил её у входа. Сейчас он, должно быть, находится в гостиной.       Послышался сильный хлопок дверью, быстрые удаляющиеся шаги и голос служанки:       — Что же это делается? — Она вздохнула и поправила покрывало на моём теле, а потом последовала за сыном Аденарского.       Выждав ещё около десяти минут, я открыла глаза. На улице вечер сменялся ночью, я проспала целый день. В желудке жалобно заурчало.       — Да тише ты! — пригрозила ему я.       Голос говорящего я бы узнала где угодно. Сэмийас. Что-то сынок припозднился. А я так хотела увидеть его лицо, когда он будет слушать мои условия вместе с папашей.       Платье пришлось сменить на новое. Старое стало помятым ото сна и выглядело плохо. Наверное, именно с таких мыслей обычно начинается утро у других принцесс. Они вспоминают прошедший бал. Как за ними ухаживала толпа богатых, молодых лордов или принцев. Их разговоры о погоде, о взглядах на прекрасное и светлое будущее. Мимолётное касание рук посреди сада и густо покрасневшие щёки от комплиментов и движений джентльменов. Роскошные платья, переливающиеся фасоны и нескончаемый аромат вкусной еды, духов и интриг. Думают о том, как бы выделить минутку из их светских обязанностей и дел и встретиться с тайным возлюбленным, а может, попросту перевести дух.       Мне стало смешно и мой хохот разлился по комнате. В лёгких странным образом стало не хватать воздуха, и я задыхалась от этих представлений. В какой-то момент я вспомнила о том, что у большинства завтрак проходит в обществе семьи, и меня захлестнула волна дикого гнева. Открыв окно и даже не посмотрев, есть ли там кто, я схватила платье, которое собиралась надеть, и выкинула его. Вслед за ним полетели туфли и перчатки. Ночной воздух ничуть не остудил мой пыл. Хотелось убить кого-то, но на этом желании я резко себя одёрнула. В прошлый раз я еле смогла взять себя под контроль. Что было бы сейчас, я не знала и знать не хотела. Пусть это знание задержится до самого критичного момента.       Я опёрлась руками об подоконник и сгорбила спину. Ни одной звезды. Даже луна, и та находилась с другой стороны дворца. Какое издевательство… Они оставили меня, не желая отправлять в дальний путь.       Но сейчас мне было не до этого. Надев другое платье с длинными рукавами-перчатками синего оттенка и в тон к нему небольшие каблуки, я вышла из комнаты. Не время думать о том, чему быть не суждено. На то это и называлось мечтами.       Замок уже спал. Большинство слуг ушло по своим спальным койкам, и лишь те немногие, что встретились на моём пути, склонили головы и старались не трястись от страха. Я бывала здесь столько раз и лишь единственный из них — с желанием отрубить всем головы. Так почему же они не помнили радостных моментов со мной и отцом? Не хотели принимать то, что я не такой монстр, о котором здесь все говорили или не желали вспоминать?       — В-в-ваше высочество, — небольшого роста девушка присела в реверансе и её руки дрожали, словно от обжигающего холода.       Я как раз поднялась на третий этаж, когда она мне встретилась. Чем хуже они будут думать обо мне, тем лучше. Они — не мой народ, и я им ничем не обязана. Пройдя мимо служанки в красивой форме для слуг с белоснежными кружевными воротниками и чёрным атласным платьем, я остановилась перед ещё одной дверью.       Я не знала точно, что иду в правильном направлении. Меня вела сюда интуиция. Вот только когда я, не дождавшись на стук ответа, вошла в комнату, всё внутри меня сжалось.