Песня тьмы

      Я ещё раз протёрла глаза руками. Образовавшаяся лёгкость во всём теле была мне на руку. — Офэлэс, ваше высочество.       Первым заговорил Сэмийас. Всё в нём кричало о ненависти ко мне. Серый камзол сливался с цветом дворца. Он пылал, а его золотые волосы странно возвышались, будто только высохли. Не могли же они простоять здесь с того самого момента, как начался дождь? — Здравствуй, Сэмийас. — Слова дались мне на удивление легко.       Я не старалась оправдываться. Взбушевавшаяся жижа в моём теле затихла, но вот перед глазами до сих пор стояла чёрная рука, касавшаяся меня. От воспоминаний меня передёрнуло. — Зачем?.. — Будущий граф произнёс это столь тихо, что сперва я даже не услышала. — Чт… — Зачем вы это сделали? — Он слегка задрожал.       Слова застряли в горле и не хотели выходить. Аринор отошёл от меня и прислонился к стене. Его не очень-то и волновал этот разговор. Даже глаза от скуки прикрыл, или это не из-за этого? Может, он так думал? А может пытался успокоиться? Или переваривал мой недавний выплеск? — Ты… Я… — не знаю, какие слова говорили в таких ситуациях.       Девушка, которая уже не помнила, что означало слово «дружба», что она могла сказать ему? Кем мне приходился виконт, родственником или всё же нас связывали узы намного крепче, чем кровные? Вряд ли. Он — сын моего врага. Но ведь дети не несли ответственность за деяния своих родителей. Тогда почему я не могла понять как поступить: объясниться или уйти от ответа?       Взгляд Рэм стал стеклянным, в нём было нечто, что заставило меня выпалить следующее: — Твой отец задолжал мне очень и очень много. И я предложила ему выбор: смерть или бегство. Как думаешь, человек, что вечно убегает и никогда не приходит на помощь другим, какой бы выбор он сделал? — Голос был ровным и чётким. Таким обычно командир рассказывал о будущей стратегии. — Но ты могла ничего ему не говорить. Могла просить его поступок, — так значит он знал, — и оставить нас в покое. Зачем тебе это всё?       Слова вылетели прежде, чем я успела подумать: — Потому что в отличие от твоего эгоистичного отца, я хотя бы пытаюсь помочь этому миру с надвигающейся войной!       Круто развернувшись, я обогнула его. В его лице читалось недоумение, но он быстро взял себя в руки. Отменная выдержка. Только вот мозгов у него столько же, сколько и у отца.       Я остановилась перед самым входом в дворец и последний фразой подкосила его: — Если хоть что-то из нашего уговора пойдёт не так, я убью твою семьи у тебя на глазах.       Лицо пылало. Гнев не желал уходить. И это всё отзывалось звоном в моей голове. Холодные перила лестницы стали горячими и тяжёлыми, я постепенно замедляла шаг. Казалось, мой выплеск эмоций уже прошёл, но что тогда происходило со мной? Почему эта жижа бурлила в моей крови адским пламенем?       Этот напыщенный индюк жил со своими детскими мечтами всю жизнь. Влюблялся, ходил где мог. Веселился вместе с друзьями, посещал придворные балы. У него была семья. Семья! Люди, которые были ему дороги. А у меня никого не осталось. Мои детские мечты разбились в пух и прах. Я очень долгое время не улыбалась по-настоящему, не смеялась от души и не жила в спокойствии. Каждый мой чёртовый день был новой пыткой. И я прохожу её. Я, Дэлариана Кианайская Эд Эстекай, поклялась вернуть мир в нормальное состояние даже ценой своей жизни.       Так какое право он имел задавать мне вопросы?!       Со звоном я треснула по лестнице ногой и побежала наверх. В ту самую комнату. Мне нужны ответы, и я не намерена ждать.       Перед самой дверью я замялась, но в следующее мгновение широко распахнула еë. Первые солнечные лучи озаряли комнату. Её хозяйка сидела около туалетного столика, окрашенного в бело-золотой цвет. Она одевала серёжки из хрусталя и, открыв глаза, через отражение посмотрела на меня. Тёмно-зелёные глаза светились серебряными искорками. — А я всё гадала, когда ты явишься и по мою душу.       Закончив все свои приготовления украшений на теле, она встала с пуфика и остановилась чуть дальше, чем терей. В который раз меня передёрнуло от ощущений. В её комнате стоял запах зловония и сгоревшего дерева. Похоже, что его чувствовала только я. — Проходи, не стесняйся. — Она зычно рассмеялась. — Ах да, а каком стеснении может идти речь? Это же теперь и твой дом тоже.       Я переступила через порог. Гнев отошёл на второй план, уступив место раздражению. Каштановые короткие волосы были похожи на мои, только у неё они были идеально прямые, а у меня спускались длинными волнами. Она была удивительно красива. Её движение были достойны графини, а платье цвета снега украшали тысячи узоров и скреплялись на чёрном корсете. Оливковая кожа блестела на солнце. Драконы, да она мне какого-то напоминала.       Пройдя ещё пару шагов, я остановилась на расстоянии двух вытянутых рук от неё. Розовые губы были сжаты в плотную линию, а в остальном ничто не выдавало её беспокойства.       Осознание убило меня. Я вспомнила её портрет и перестала дышать. Это не могла быть она. Как, как ей удалось? — Что ты такое? — Я широко распахнула глаза, но не попятилась. Замерла на месте как вкопанная.       Мысленно произнесла молитвы всем четырём богиням. Ещё никому не удавалось восстать из мира мёртвых. Женщина, нет, существо в теле женщины рассмеялось вновь. Теперь её смех был низким, не от мира сего.       Разум приказывал мне бежать, а я лишь попятилась. Этого… этого не могло быть. Нет, нет, нет, не могло. Точно не в этой вселенной и не передо мной. Я прикрыла глаза рукой и потёрла виски. Ущипнула себе за кожу лица и открыла. Оно до сих пор стояло здесь передо мной, но в реальность происходящего я поверить не могла. Сердце пропустило удар. — Ты что, не помнишь меня, дорогая?       В ту ночь я убила её. И это не могло быть ошибкой, так как я перерезала ей вены на шее. Как же её звали… точно, Харса. Она попалась мне первой на пути. Я под властью гнева не различала кто есть кто, убивала любого. — А я помню твои чёрные волосы, бездонные глаза и серебряный нож. Помню, как даже рта не успела открыть и понять, в какой момент твоё лезвие коснулось моей шеи. Смерть была мгновенной, и это лицо, — Харса с сумасшедшим взглядом подбежала ко мне и схватила за подбородок. Я попыталась дёрнуться, но тело не слушалось. — Эти вертикальные зрачки с синим пламенем внутри, белую, словно снег, кожу и отточенные движение. Скажи, где ты научилась так отлично убивать?       Бешенство — единственное слово, которым я могла описать картину на её лице. Длинными ногтями она проделала глубокие борозды на подбородке. От них точно останется шрам. Боль немного помогла вырваться из оцепенения, и я оттолкнула её от себя. Развернувшись, постаралась как можно скорее покинуть эту комнату, но это было зря. Она накинулась на меня со спины, как животное перед добычей. Вместе мы повалились на пол, и Харса села на мою спину. Столкновения носом в плитку удалось избежать, однако струйка крови всё же потекла. Я старалась вырваться или хотя бы перевернуться. С таким успехом она с лёгкостью может всадить кол мне в спину.       Послышался звон метала. Затем очередная порция смеха: — Ты подарила мне лёгкую и быструю смерть. За это я тебе благодарна. Кто обучил тебя такому?       Я вскинула голову, чтобы затем она рукой придавила меня щекой к полу. Руки зажала ногами.       Мне нужно было снять её с себя или хотя бы дотянуться до кинжала. Не представляю, что сидело на мне и можно ли его убить, но других выборов у меня и не оставалось. Впервые я позавидовала людям с магией. — ОТВЕЧАЙ! — Харса крикнула так, что в уши заложило.       Медленно нащупывая место, куда прижали мою руку, я попыталась отвлечь её разговором: — Да тебе такие учителя и не снились. Они превосходные, бесшумные и идеальные. Тебя бы ни за какие деньги не взяли к ним в ученики.       Она ещё больше разозлилась. Я нутром чуяла, как с каждой минутой её сумасшедший взгляд пропитывал каждый миллиметр моего тела. Харса дотронулась до моей шеи и продвинула к развязкам платья.       Рука была на уровне бедра. Нужно ещё не много продвинуть её и… вот! Мой кинжал, я нащупала его. Холодный метал обжёг кожу позвоночника. По телу пробежали мурашки. Нельзя было, чтобы тело сковал страх, иначе смерти мне не миновать. — КАК ТЫ СМЕЕШЬ! — С этими словами она со всей дури ткнула ножом прямо перед моим носом. Я сглотнула.       Этот риск того стоял, ведь при резком движении половину силы она вложила в удар, и хватка на ногах ослабла. Я взяла рукоять кинжала, но пока только через ткань платья. Нужно было ещё раз испытать судьбу. — Они ненавидели шлюх и существ, что не могли нормально говорить. — Я перешла черту, наклонилась и посмотрела на меня. Её глаз задёргался.       Тошнотные призывы хотели вырваться наружу. Даже у тёти не было такого выражения лица. Его исказило бешенство, а глаза опасно заблестели. Я понимала, что это — не человек. Что-то внутри меня противилось даже находиться с существом в одной комнате и умоляло бежать. Что же оно такое? — Принцесса, а ты, видимо, не так уж и боишься сдохнуть. — Ну, раз даже тебе понравилось, чего же бояться мне? — Глаза Харсы потухли. — Ведь у тебя даже не хватит смелости поднять на меня руку. Ты ничтожество, жалкая трусиха. Ты — никто. И звать тебя никак. — ЗАМОЛЧИ! — Её рёв разнёсся по всему дворцу.       Жутко захотелось прикрыть уши, но у меня были дела поважнее. Женщина подняла голову кверху и её позвоночник издал неистовый звук. Изо рта медленно выползала тьма. Я задрожала. Дикий ужас пробил меня. Оно… оно вселилось в неё.       В следующую секунду терей отбросил её тело и накинулся на меня. Страх мгновенно ушёл. Постепенно ушёл гнев, радость. Я перестала чувствовать эмоции, затем перед глазами стало мутно. И не знаю, чем бы всё закончилось, если бы в комнату не влетел мужчина. Фиолетовое пламя взметнулось над тереем и выжгло его насквозь.       Было там что-то ещё, но я не обратила на это внимание. Прах терея рухнул прямо мне на ресницы. Я снова задрожала и попыталась встать, но тут же рухнула в едва успевшего подставить руки хранителя.       Следом вспышка света. Такая ослепительно сиреневая, что я зажмурилась. Сознание поплыло, и уже на задворках глаза подкинули мне последнюю картину перед темнотой: мраморные колонны кремового цвета и тёмно-фиолетовые узоры на стенах.