Песня тьмы

      Головой я ударилась о камень. В глазах заплясали теневые огоньки, и из-за них я не могла рассмотреть того, кто был их виной. Помутневшее зрение долго восстанавливалось. Я чувствовала на себе дыхание, оно обнюхивало меня. В особенности задержалось на ключицах и руках. — Почему ты пахнешь, как она…? — сказало существо и взяло мою руку в свою.       Второй рукой оно держал меня за шею. Тыльная сторона ладони стала мокрой от слюней, меня передёрнуло, и силы наконец начали приходить ко мне. Я сделала вид, что отключилась или в ступоре. — Нет, даже не так, — теперь оно зарылось рукой в мои волосы и обмякло на моём теле. — Твой запах ещё слаще. Убийственно манящий и сводящий сума. И всё равно ты — не она. Я чувствую.       Оно растягивало каждое слово, каждую букву. От одного его голоса по телу пошли мурашки, и я закатила глаза. Но не от страха, от наслаждения. Его запах и голос были сродни самому возбуждающему и прекрасному, что я когда-либо чувствовала и слышала. — Почему… ты?! — оно провело языком по мочке уха.       Я думала, что таю. Как огонь, медленно превращающийся в снег, тая под лучами солнца. Мне хотелось обмякнуть в его руках, отдаться ему. Чувствовать его язык везде… это было сродни наводнению, топящему все трезвые судна. Наверное, именно оно и вывело меня из этого состояния. Распахнув глаза, я едва не поперхнулась от страха. Это был он. ОН. Существо с кровавыми глазами, длинными чёрными волосами и мускулистым телом. Одним своим видом он мог раздавить меня, как букашку. Ему даже не было знакомо слово сожаление. В его глазах застыли мысли об убийстве. Оттого они и были красными. Такими сделала их кровь его жертв.       Он продолжил вылизывать мою шею, что сильно затрудняло движение, ибо я разрывалась от желания сбежать и отдаться его воле. — Что ты… такое? — выдохнула вместе со стоном я ему в ухо.       Мне показалось, он зарычал от удовольствия. Меч лежал на далёком от меня расстоянии. Он упал, когда это существо набросилось на меня, и потому в ход оставалось пустить кинжал. Самое главное — не промахнуться.       Похоже, ему нравилось вылизывать и кусать мою пыльную кожу. И именно это я сделала своим оружием.       Из горла два раза вышел стон, потом я услышала и его. Он произнёс чьё-то имя. Пропустив его мимо ушей, с молниеносной скоростью я выхватила кинжал и пнула его в пах. Мнимая победа продлилась недолго. Едва он сжался, я выпрыгнула из его хватки и побежала что были силы. Холодный ветер отрезвлял мысли. Я была рада любому морозу, ибо моё тело не просто пылало. Оно сейчас могло расплавить кинжал в моей руке. А участившийся пульс ему в этом бы помог.       Не успев пробежать и трёх метров, всё повторилось снова. Я опять оказалась придавлена к стене. Кинжал он перехватил из моих рук, а ладони поднял над моей головой и сжал. Я не собиралась отступать и била его ногами, извивалась корпусом тела и даже один раз чуть не ударила его лоб в лоб. Теперь его затуманенные глаза приняли оттенок жесткости. Лицо исказила гримаса злобы и неистовства. Он зажал мои ноги своими, то же самое повторил и с телом. В тех местах, где он касался меня, кожа плавилась от прикосновений. Его я не боялась, зато как последняя дура испугалась новых ощущений своего тела. Оно предало меня и откликалось на него. Что самое страшное: сердце не противилось и боролось с разумом. Да что же он такое, чёрт возьми! — Отпусти! — заорала я. — Кто-нибудь, помогите!       Существо рассмеялось гортанным смехом и просто стояло и наблюдало, как я поведу себя дальше. Его не заботила эта ситуация, наоборот, она ему очень нравилось. — Тебя здесь никто не услышит. Ори сколько влезет. — Тихий, древний голос пробудил тысячи мурашек на моём теле. — Ты псих!       Я не оставила своих попыток выбраться и при любой возможности била. После этих ударов на мне останутся синяки. У него была не плоть, а закалённый камень. Такой, что даже при желании не разобьёшь. — Психованный садист, пусти! — Госпожа, а ведь светское общество не должно было обучать вас таким словам. — Он снова усмехнулся, и его рука слегка разжала хватку. — Неужто жизнь и такому научила?       Он не спрашивал, нет. Он утверждал и забавлялся. Мои движения были интересны этому психу, как для охотника интересны повадки жертвы. Я не хотела думать, откуда он знал о моём происхождении, как он нашёл меня и для чего. Сейчас самое главное — выбраться живой. — Знаешь, а ведь я до последнего не мог понять, почему твой запах усилился. Почему он так превзошёл другой и ударил по моим инстинктам. — О чём ты говоришь? — Я жадно набирала в лёгкие воздух. Его словно вышибли.       Ответом мне послужил лишь смех. Длинный, долгий, прощальный ужас. На лице застыла игривая улыбка, одной рукой он взял мой волос и вдохнул их запах. Сделанная резинка упала, и локоны распластались по-моему лицу. Стоило мне хлопнуть глазами, как он испарился. Затёкшие руки упали вместе с телом. Я задрожала. — ДЭЛА.       Послышался шум открывающейся двери. Той, до которой я не успела добежать. От неё полился свет, и пришлось зажмурить глаза. По скрипучим половицам бежала Рэм. Её синие волосы были собраны в сложную причёску сверху и от быстрых движений несколько прядей выбилось. Следом я увидела запыхавшегося хранителя. Смотрите-ка, не умер. Даже ни царапинки. — Вставай, пошли. — Рэм подала мне руку, но я встала сама.       На дрожащих ногах я двинулась к двери. Морячка придерживала меня за плечи и старалась как можно меньше глазеть на меня. В убийственно спокойном взгляде Аринора метались молнии. Ну а как иначе. Именно при его службе, впервые со дня крещения первого хранителя было совершенно удачное проникновение в замок. Тут бы даже самый уравновешенный человек взбесился.       Никто и словом не обмолвился, пока проводил меня в гостевые комнаты. Почему меня не повели в серверное крыло, я поняла и без объяснений. Теперь его либо опечатают, либо попытаются восстановить. Мне было не интересно, что с ним стало. Какой разгром учинило там это существо или его сообщник. И на плащ Рэм, закрывающий её роскошное платье — тоже.       Организм требовал остаться одной. Они это поняли и ушли. Их самих ждал серьёзных разговор. А мне предстояла горячая купель с мыльными пузырями и долгое переваривание случившегося.