Дыхание в унисон

      Несмотря на то, что всю эту жизнь Том провел вместе с Гарри, ввиду различия их мышления, он во многом не мог его поддержать. Гарри всегда был натурой шкодливой и энергичной. Он любил шокировать окружающих, находя в этом какое-то садистское удовлетворение. Тому нравилась эта его черта, не смотря на то, что чаще всего жертвой его выходок становился он сам. Но с другой стороны он не мог в полной мере поддержать эти его развлечения. Может из-за возраста, а может из-за другого взгляда на мир, но факт оставался фактом. Именно поэтому Гарри частенько скучал. Если говорить откровенно в этой жизни он даже ни разу не отчебучил чего-то столь же грандиозного, как в прошлой на пару с Долоховым.        Подводя итог всем размышлениям Его Бывшее Темнейшество считал, что Гарри нужен друг. Желательно такой же отбитый, как и сам Гарри. Необходимость в друге стала понятна, когда Тому пришлось организовывать вместе с Гарри призрачное шоу. Если бы они действовали по изначальному плану Гарри (который, к слову, понравился только Кровавому Барону, вот уж от кого не ожидаешь, какой кошмар, а как прикидывался гад плазменный), то получилось бы куда веселее и куда менее цензурно. Те русские частушки Пивза вообще протащили мимо Тома и впоследствии слыша те же словесные обороты у детей с первого по третий курс, он начинал чувствовать себя странно. Ему впервые начинало казаться, что он поворачивает куда-то не туда. Кто бы знал, что самый злобный темный волшебник, по мнению Дамблдора, будет напрягаться, потому что научил детишек парочке матерных слов? А Вот Том напрягался. И весь изначальный сценарий Гарри переписал, сделав его куда более приемлемым для детей. Елена Рейвенкло в маггловском бикини, поющая песню о голубой луне, в пух и прах разрушила бы все устои, каноны и шаблоны. Вообще смешно было бы посмотреть на лица Альбуса или Минервы, но все равно. Большую часть юмора Гарри Том не понимал, но все ещё порой впадал в культурный шок от выходок теперь уже брата.        И чтобы дальше не участвовать во всех безумствах Гарри Том считал, что ему нужен товарищ. И такой сам объявился. Какой-то темнокожий мальчишка подошёл к ним и сказал, что ему понравилось шоу. Гарри отчего то сразу этим парнем заинтересовался, а Том выдохнул. Если они подружатся, ему не придется придумывать, как залезть в Азкабан, объяснить Долохову чего он вообще от него хочет, а потом придумывать как доставить его в Хогвартс. Про ревность, разумеется, и речи не шло, в этом вопросе Том безоговорочно Гарри доверял. Ну а если кто сам к нему полезет... Ну что поделать, они познают, что у Темных Лордов, пусть и в прошлом, тоже мерзкая фантазия и короткая память на обиды. Отомстит и забудет. Снова отомстит и забудет... Случайно убьет, забудет, воскресит и снова отомстит.        Дальше время потекло быстро и размеренно. Гарри увлекся розыгрышами, он с этим парнишкой Джорданом постоянно что-то обсуждали, спорили и выдавали что-то странное... Точнее чаще всего они выдавали взрывы, после которых Том хватался за сердце. Кажется, он начал понимать Снейпа. Эти малолетние болваны... Кажется, ему самому придется вбить в их головы инструктаж по технике безопасности и понимание, что кидать в котел все подряд и смотреть рванет или нет очень плохая идея.        После очередного взрыва, Гарри, который в этот раз вот вообще не ожидал что снова рванет, медленно повернулся к Тому, чтобы попятиться от него к двери.        — Том... Ну чего ты... Я же... Ну я же живой, со мной все нормально...        — А сейчас не будет нормально, я оторву тебе уши если ты ими не слышишь, — с самым пугающим видом ответил ему Том.        — А можно не надо? Я больше не буду...        — Конечно не будешь, когда я оторву тебе руки, ты больше никогда не сможешь ничего взорвать... Стой, Гарри. Иди сюда, больно не будет...        — Да щас, четыре раза, дементор тебя задери!        И он стартанул от него на первой скорости, понимая, что если его сейчас поймают, то правда открутят уши.        По итогу пол дня весь Хогвартс наблюдал как двое близнецов носятся по этажам, один из которых просил пощады, а второй угрожал его прибить, если тот не остановится.        В итоге оба выдохлись и остановились на восьмом этаже. И когда было один экспериментатор недоделанный решил, что все, опасность миновала, коварный во всех смыслах Том вдруг поймал его и зажал в своих объятиях.        Они оказались так поразительно близко, прямо лицо к лицу, даже воздух между ними наэлектризовался. Гарри смотрел на него так открыто, доверчиво и тепло, что это могло бы напугать, но Том не сделает такой ошибки снова. Он больше не обманет его надежд. А Гарри думал, что больше никогда не отступится. Разве в итоге они не были оба несчастны? Просто им нужно быть всегда вместе, очень простая формула счастья, но в прошлой жизни они так ее и не поняли...        — Эй вы чего тут делаете? — и магия момента была разрушена Чарли Уизли... "Чтобы его морщерогий кизляк отсох", подумал в этот момент Гарри, но разумеется промолчал.        А Том выбравшись из этих любовных сетей схватил Гарри за ухо и потащил его из той ниши, в которой они стояли.        — Ай-яй, больно-больно, ухо оторвешь, пустииии!!!        — И не подумаю! Я сколько раз тебе говорил, тупоголовый мальчишка, что...        И он по новой начал свою лекцию, периодически дергая несчастного брата за ухо. Тот и охал, и стонал, и чуть ли не плакал, но Его Злодейшество оставался непреклонен. Даже наоборот, казалось злился только сильнее.        Если свести его прочувственную речь к общему смыслу и убрать оттуда все зельеварческие термины, то получалось, что он, то бишь Гарри, безмозглая идиотина, которому нельзя было доверить даже Флобер червя разделывать, чтобы тот не взорвался. Он еще никогда не видел подобной безалаберности и бездарности! И если он не способен усваивать информацию своим крошечным мозгом, то пусть убьется об стенку и не мучает никого, но прежде, чем он это сделает, пусть пустит в него аваду, потому что у него самого нет больше никакого желания смотреть, как он подвергает свою жизнь опасности!        Вот на последней фразе Гарри и правда расплакался, а Том понял, что немного перегнул сгоряча. Чарли к этому моменту уже куда-то улизнул. Не то чтобы он испугался, но уж очень в этот момент Фред был похож на их дражайшую матушку. В голове Чарли вдруг очень явственно промелькнула мысль, что вот сейчас с малышней лучше не связываться. И наверное из-за чрезвычайной редкости подобных здравых мыслей, с непривычки не иначе, Чарли решил ей мгновенно последовать и улизнуть отсюда куда подальше. А то мало ли что. Поэтому свидетелей этого крайне красочного монолога больше не было. Мало кто поднимается на восьмой этаж, здесь практически не было учебных помещений, а подниматься по лестнице тяжело и долго.        Поэтому когда Гарри разревелся и стал обнимать Тома, прося не ругать его больше, не бросать и ни в коем случае не умирать, этого никто не видел. Гарри слезно обещал быть хорошим, больше никогда не подвергать себя опасностям, быть самым лучшим и послушным, только пожалуйста, пусть Том не оставляет его, не разочаровывается в нем...        После этого Тому пришлось успокаивать его еще около двадцати минут. Но с тех пор взрывов было куда меньше. Конечно же они не прекратились совсем, но Гарри отчетливо помнил как ему чуть не оторвали многострадальное ухо и чувствовал, что пережить повторно гнев Тома с целыми ушами будет крайне трудно. Поэтому очень старался сводить риски к минимуму.        С появлением Ли Джордана в их компании атмосфера значительно разбавилась. Наверное, Гарри действительно не хватало такого вот общения с живыми людьми. Он даже стал иногда наведываться в гостиную Гриффиндора, чтобы понастольгировать.        — Пацаны, я сейчас такое узнал! — Джордан, кажется, с ноги открыл дверь в облюбованный ими пустой класс, в котором уже стояло любимое Томом кресло (не такое комфортное как его трон в прошлой жизни, к слову) и их мини-лаборатория.        Гарри, который в этот момент писал эссе ненавистному Снейпу (их школьные отношения почему-то не складывались даже в новой жизни, похоже это кармическое воздаяние, Снейп Поттера чует в любом виде и теле), заинтересованно глянул на возмутителя спокойствия. Том же даже ухом не повел. Такое случалось часто, Джордан был сплетником почище некоторых девчонок и знал обо всем, что творилось в пределах замка.        — Короче, выхожу я такой из большого зала, а там, короче, Аддерли с седьмого курса Гриффиндора и Бертли с шестого Райвенкло. Она его поймала целующимся с Дарквод с пятого Хаффлпафа. И устроила, короче, скандал, там волосы летели, оры стояли дикие, но это не самый сок, знаете, в чем основной прикол? — Джордан взял театральную паузу, вынуждая Гарри даже откинуть ненавистные эссе и немного поддаться вперёд, настолько его заинтересовали эти школьные страсти. — Дарквод девушка лучшего друга Бертли. И он как раз шел в большой зал, когда Аддерли вцепилась в волосы Дарквод. И когда тот кинулся их разнимать, выяснил, что Бертли поцеловал его девушку и завинтил ему в глаз. А Дарквод утверждает, что ничего такого не хотела, и что Бертли сам к ней полез. И все это перед Большим залом. Снейп на них коршуном налетел...        Том только фыркнул на все эти вести. Ему до этого квартета вообще дел не было, но Гарри вон уже подпрыгивает на месте от эмоций. Раньше в нем таких сплетнических повадок не наблюдалось. Все тлетворное влияние Джордана...        — Все знают, что у Аддерли жених дома, а она ещё с Бертли не рассталась, — указал Гарри на известный факт.        — Говорят он страшный как смертный грех, поэтому она так за Бертли вцепилась, — выдал Джордан еще один где-то подцепленный или только что выдуманный слух.        — Он тоже хорош, целоваться с девушкой лучшего друга, прямо у входа в большой зал, — покачал головой Гарри.        — Говорят, он давно хотел бросить Аддерли, а Дарквод просто под руку попалась.        — Ну теперь у него ни девчонки, ни друга. Интересно ему уже дуэль назначили, или потом исподтишка по мордасам надают?        — Снейп зараза все обломал. Я поспешил свалить, а то ведь он гриффиндорцев не любит, еще и я бы под раздачу попал.        — Вечно он все портит, — Гарри тоскливо посмотрел на свои эссе и продолжил разговор о чужих страстях, изменах и возможной беременности Аддерли, из-за чего она теперь Бертли и из когтей не выпускает. У Джордана было такое лицо, что если тот не расскажет эту теорию всему Хогвартсу, то лопнет. Главное, чтобы сама Аддерли не узнала откуда это пошло, а то намылит ему шею.        — Я вам не мешаю, дамы? — наконец Тому эта какафония на заднем фоне с постоянными охами, ахами и фальшивым потрясением надоела. Честное слово, словно не одиннадцатилетние дети сидят, а престарелые бабульки на чьей-то кухне с чаем.        — Не мешаешь! — в один голос прикрикнули они на него. И бывший великий темный Лорд сделал единственное возможное в данный момент действие - обиженно надулся.        Время шло к рождеству. Хогвартс укрыло пушистым снежным покрывалом. Атмосфера стала по-рождественному волшебной. Правда, школьникам было совсем не до этого. Промежуточные экзамены были не за горами.        А Гарри тем временем стал совсем сонный и рассеянный. Даже на уроках он все больше клевал носом, зарабатывая неодобрительные взгляды учителей. А уж по коридорам Тому приходилось его и вовсе за руку водить. В какой-то момент он мог просто отстать, а потом с потерянным видом ходить и тыкаться во все углы в поисках Тома. Такое состояние Гарри описывал, как сон. Он говорил, что реальность не воспринималась в полной мере и все казалось таким призрачным и эфемерным... Словно он все еще на Грани, бродит по бесконечной пустоте, словно он все еще ждет Тома. Только в этот раз в голове мысль, что Том где-то рядом, что его просто нужно найти. Вот он и ищет. А все вокруг такое не настоящее, словно сама реальность была помещена в густой туман, по которому он бродит и не может выбраться и только рядом с Томом это не пугает. Если Том рядом, то не важно когда, где или как, все хорошо.        Тома естественно такое состояние любимого человека не слабо так беспокоило. Но пока что он ничего поделать не мог. Были мысли, как исцелить его, но пока что они были малодостижимы. У Тома буквально не хватило бы энергии и магической мощи для проведения задуманного ритуала. Если энергию он в конце концов мог добыть с пары троек жертвоприношений, то собственная магическая слабость немало раздражала. В этом вопросе он завидовал малышке Джинни. Хотя готов ли он был променять возможность чувствовать на силу? В прошлой жизни он бы со всей уверенностью ответил "да". Чувства для него были слабостью. Он и сейчас так же считал, но это была его слабость. Его радости и горести, и он уже, наверное, не смог бы от них отказаться. Даже ради невероятной магической мощи. А причиной был мелкий шкет, что сопел, лежа у него на коленях.        Экзамены прошли незаметно, что Том, что Гарри учились уже по второму разу, плюс в прошлой жизни они были далеко не самыми простыми магами. Что теория, что практика далась им легко и беззаботно. Джордану осталось только с завистью вздыхать. После наступления холодов их с Гарри общение стало крайне обрывочным, Том объяснил это врожденной особенностью. Его брат-близнец, становился очень вялым и необщительным в холодное время года, пусть гриффиндорец не воспринимает на свой счет. Ли покивал и в подробности не вдавался. У каждой семьи свои секреты. Может это какая-то особенность магических близнецов. Или так проявляется печать Предателей Крови, или еще чего. Георг парень неплохой, дружить с ним было весело, но у них не такие отношения, чтобы гриффиндорец лез в личное.        Вот так и закончилось, собственно, это полугодие, вот они едут домой, Том читает, а Гарри спокойно посапывает у него на коленях. Прогнать его не было никакой возможности, он как наглый кот приползал обратно и устраивался рядом, словно желая погреться.        — Фред, Джордж, — махнула в их сторону рукой Молли, на расстоянии от нее стояла чета старшего поколения семейства. Цедрелла перекрикивать толпу не стала и лишь кивнула им головой, мол подходите быстрее и отправимся домой.        Они стояли довольно далеко друг от друга и словно заставляли их сделать выбор. Был бы Гарри в более менее вменяемом состоянии, он бы только посмеялся с такого ребячества. Тому же смешно нисколько не было. Что Молли, что Цедрелла были одного поля ягоды. Обе непокорные и властные. Мужчины семьи Уизли любили строптивых и огнеопасных женщин. У Тома от этого, кажется, начинала болеть голова.        С поезда вышли остальные старшие братья и направились к матери, а Том без зазрения совести повел Гарри к бабушке. Почему он не пошел к Молли? Просто Тому не особо нравилась ее любвеобильность. Она тискала, обнимала, целовала своих детей слишком энергично. Такому одиночке как Том было это неприятно. Но как сказать женщине, что тебя родила, чтобы она перестала проявлять свою любовь? Поэтому он старался держаться от нее просто подальше.        — Как экзамены? — спросила бабушка, поняв, что к Гарри сейчас обращаться было абсолютно бесполезно. Он либо проигнорировал бы ее, либо ответил что-то невпопад.        Да, она знала об этой особенности своего внука. Даже водила его к Колдомедикам. Но те только руками разводили и не могли понять, что не так. Георг был в таком состоянии не долго, и обычно урывочно, он мог в любой момент прийти в себя, но когда он вот так смотрит словно сквозь тебя, говорить с ним было бесполезно любому, кроме его близнеца.        — Разумеется одни Превосходно. Не могло быть иначе, — не без самодовольных ноток проговорил старший близнец, которого все звали почему-то по второму имени. Цедрелла так и не смогла добиться от внуков внятного ответа почему именно Том. С другой стороны какая разница? Хоть Флобер-Червь, лишь бы все довольны были.        — Если закончите год на превосходно, ждите от нас с Септимусом подарок, — вообще она знала, что они и так закончат на высший балл, но так она хоть сможет почувствовать себя причастной к образованию мальчиков.        — Надеюсь это будет что-то интереснее сказок барда Бидля? — насмешливо спросил этот мальчишка, заставив женщину почувствовать себя сконфуженно.        Близнецы были необычными с самого начала. Когда Цири забирала их, то полагала, что столкнется с немалыми трудностями, которые могли вызвать маленькие дети. Она была готова к капризам, слезам, крикам, истерикам и еще Мерлин знает к чему, что могли выдать маленькие дети оторванные от матерей. Но она оказалась приятно неправа, как бы странно это не звучало. Мальчики были тихими, спокойными, выполняли все ее требования и правила, которые она установила в доме. Том вообще как-то сказал, не волноваться, он присмотрит за братом. Он вообще вел себя не по годам взросло.        Эти дети были странными, словно запертые в маленьком теле взрослые души. Цедрелла даже проверила их на одержимость, захват тела и вселение. Но всевозможные ритуалы показывали, что души были рождены в этих телах. Тогда она подумала, что возможно эти малыши просто очень умные. А позже вообще убедилась в их гениальности. Они очень быстро научились читать и считать и стали пропадать в библиотеке. Она гордилась ими, но что-то напрягало. Какое-то несоответствие. Не могут маленькие дети быть такими разумными, спокойными и сдержанными.        То проклятое рождество, когда она впервые столкнулась с унизительным насмешливым характером старшего из близнецов, наступило когда им было по восемь лет. Мальчишки несколько месяцев к ряду намекали, что книга это лучший подарок, что знания это сила и тому подобное. Почему-то Цедрелла тогда не подумала, что они таким образом намекают открыть им доступ во взрослую часть библиотеки. Она подарила им том сказок Барда Бидля, из-за чего впоследствии подверглась бесконечному потоку насмешек разочарованного Тома.        Ему откровенно наскучило постоянно читать детские книжки и учебники для маленьких колдунов. Он, в прошлом величайший маг своего поколения, был вынужден читать книжки для детей. Тут и у Мерлина бы очень быстро кончилось терпение. А он продержался почти два года.        В магическом мире вообще с развлечениями не очень. Особенно с детскими. Дети для магов крайне ценны, а так же являются отличной мишенью для недоброжелателей, поэтому детей обычно держат дома до самого поступления в Хогвартс, выпуская на редкие встречи с друзьями, детьми проверенных волшебников заслуживающих доверия. Том просил не так уж и много, дать ему спокойно почитать в тишине. Почитать что-то нормальное, а не эти дурацкие детские книжки. Они так раздражали его, что он мечтал снова захватить мир, только чтобы запретить это орудие пыток. Конечно, Том был не совсем справедлив, для настоящих детей эта развивающая литература была крайне полезной и интересной, но для взрослого - скучной и утомительной. Особенно если приходилось делать вид, что читаешь со скоростью улитки. Авторы детских познавательных книг не рассчитывали, что когда-нибудь пользователем их продукции станет ворчливый старик в детском теле. Да не просто старик, а целый Темный Лорд.        Цедрелла, впервые столкнувшаяся с плохим настроением Тома, чувствовала себя странно. Словно это она маленькая девочка, сделавшая глупость. Чувствовать себя так перед своим внуком было определено странно, но она не знала откуда взялось это ощущение. Она даже не представляла, что ее внуки помнили свою прошлую жизнь и были весьма незаурядными магами в ней.        Гарри, который в любом случае всегда находил себе развлечение, особо сказкам не расстроился. Правда его эти детские книжонки тоже достали и он баловался тем, что сжигал их, имитируя магический выброс. Старшее поколение Уизли пришлось пойти на уступки и выдавать внукам чуть более серьезную литературу. Ну, в их понимании, конечно, Том помнил, как у его молодого тела поднялось давление от гнева (ну или он так думал, откуда давление у восьмилетнего мальчишки с полностью здоровым телом), когда он увидел перед собой стопки книг за все курсы Хогвартса.        Септимуса и Цедреллу можно было понять, их внукам было не больше десяти, доверять им дорогие и сложные книги по магическим наукам было бы как минимум недальновидно. Да и что дети смогли бы там понять? Нахватались бы неполных знаний без процесса понимания и базы, пошли бы экспериментировать и убились бы. Вон Георг умудрялся поджигать все подряд, просто одними выбросами. А что если ему попалось бы воспламеняющее заклинание? Не хотелось бы однажды умереть в пожаре, который случайно устроил твой любимый внук. Это был аргумент для двух взрослых волшебников, а для двух мальчишек, что были детьми лишь внешне, это было скорее раздражающим фактором. Поэтому Том высказал все свое Темнолордовское недовольство. И до сих пор припоминал это дражайшей бабушке. Эти сказки были самым большим разочарованием в этой его жизни. Не то чтобы он рассчитывал, что ему прям так выдадут пропуск в библиотеку, но мало ли, надежда умирает последней.        — Ты точно не будешь разочарован, — наконец ответила она ему, лишь бы хоть что-то сказать. Все же она очень неуютно себя чувствовала, разговаривая с этим ребенком. Особенно когда у него был вот такой тон и взгляд.        — Поверю вам на слово, бабушка, — оставить последнее слово за Цири? Ни за что! Ребячество? О, да, но в конце концов сейчас ему всего одиннадцать и кто его в этом упрекнет?        — Хах, может мы уже пойдем домой? Поупражняетесь в остроумии позже, — наконец не выдержал Септемус, затылок которого сверлила взглядом Молли Уизли.        Том вдруг подумал, что Рождественские каникулы пройдут крайне весело. По крайней мере, атмосфера между дражайшей мамочкой и бабушкой на это намекала.