Дыхание в унисон

      Во время ссоры они не ночевали вместе, не сидели на уроках вместе, не разговаривали, и вообще Герра избегал Тома. И это очень действовало второму на нервы. Он чувствовал себя магловской бомбой, таймер которой быстро заканчивался. Что ни говори, а терпение никогда не было его сильной стороной, хоть с годами и этот его недостаток немного выправился. Единственное, что вызывало в нем настоящую бурю эмоций, — это его возлюбленный. Том всегда считал, что чувства и привязанности — это слабость, с которой необходимо бороться. А полюбить кого-то вообще словно у себя на лбу нарисовать мишень. Подходи любой и бей в самое слабое место. И его мнение не изменилось. Он полюбил человека, он был практически зависим от него, если он слишком долго не видел Герру, у него начиналась настоящая ломка, а параноидальные мысли не оставляли ни на секунду. Главная его слабость, единственная. Но Том не сожалел. Правда. Ему достаточно было один раз обжечься. Настолько хреново как в прошлом ему не было никогда. А Тому было с чем сравнивать. Жизнь у него была паршивой с самого своего начала. И дальше ничего хорошего тоже не было. Он словно был проклят на несчастья. Он и правда не помнил времени, когда ему было так же спокойно, как в теле ребенка семейки предателей крови с его Гарри под боком. Вся прошлая жизнь прошла в погоне за счастьем, за желаниями, за силой, славой и познанием. Ему всегда было мало, чего бы он ни добивался, это не приносило радости. Он так увлекся, что в один момент потерял всё, чего добился. Дважды. В первый раз, когда убился об Поттера, а во второй, когда держал в объятиях остывающий труп того самого Поттера. А во всем была виновата его жадность. Судьба всего раз сделала ему подарок, а он как слепой дурак не заметил, и судьба это отобрала. Паршиво тогда было. Ничего не радовало, ничего не приносило чувства насыщения. Но и обычной жажды тоже не было. Ничего не хотеть, ничего не бояться, и это тянущее ощущение в груди... Хорошо, что то время прошло. Депрессивный Темный Лорд — это такое убожество. Благо в этой жизни он не собирался больше этим заниматься. Он пока точно не решил, по какой стезе идти в этой жизни, но это и не важно. Если Герра будет рядом, то даже если он ничего не будет делать, тоже весьма неплохо. Можно было бы зачаровать остров себе где-нибудь посреди океана, переодически выбираться в мир чтобы развеяться, можно даже кого-нибудь ограбить, чтобы не беспокоиться о деньгах. Провернуть пару махинаций, маги в отличии от маглов в этом плане просто до глупости наивны. С другой стороны ни один маг в самом деле по настоящему никогда не беспокоился о жизни насущной, магия все решает. Добыть немного золота, закрыться на острове с хорошим климатом и жить припеваючи, лишь изредка выбираясь в мир чтобы развеяться и узнать, что же интересного творится. Прекрасная мечта. Жаль, неосуществимая. Они с Геррой были теми людьми, которые слишком деятельные. От скуки они этот несчастный остров просто разнесут. Если смотреть в целом, ему нравилось всё, что сейчас происходило. Каждый раз испытывая что-то, он открывал для себя новые грани человеческой души, которые раньше были для него недоступны. Как было бы просто использовать кого-то в те школьные годы, когда у него не было ни силы, ни репутации, ни влияния. Не то чтобы он тогда плохо справлялся, но он делал упор немного на другие желания людей. Он соблазнял, играл на гордости, на слабостях, собирал компромат... Знай он на какие глупости люди готовы ради любимых, чаще использовал бы это в своих планах. Но всю важность так называемой любви можно понять только однажды испытав ее. Захоти он стать Темным Лордом в этой жизни, то справился бы куда быстрее и проще, чем в прошлой. Да и рабочий план уже есть. Но повторяться — моветон. Он больше не хотел разгребать проблемы целого мира. За властью, как ни странно, шла ответственность. Даже если ты не хочешь ее, если пытаешься спихнуть на других... Беря в свои руки крупицы власти, будь готов тащить и тонны ответственности. Иначе все твои планы и стремления всегда будут идти Моргане под юбку.       А вот заняться их с Геррой отношениями нужно было. Эта ссора дала понять насколько на самом деле хрупкое доверие между ними. Насколько Герра травмирован и неуверен в себе. Этот мелкий идиот мог совершить ошибку, которая в первую очередь ударила бы по нему самому. Что бы ни думал сам Герра, но убивать невиновных он не готов. Тем более если это всего лишь ребенок. Это так же повлияло бы и на их жизнь в этом мире в общем. Не то чтобы чем-то прямо критичным, но все равно. Но Том, аки злобный черный рыцарь на голодном василиске, всех спас, всё исправил и с принцессой помирился. Ну точнее не с принцессой, а с Геррой, но суть аналогии ясна.       И всё снова стало спокойно. Кроме одного: его стал преследовать Гарри Поттер. Мордред его знает, как он отличал Тома от Герры, но отвязаться от гриффиндорца никак не получалось. Когда его спрашивали прямо, он говорил, что никого не преследовал и просто гулял то тут, то там. Это внимание заставляло Тома нервничать. Не хватало новых проблем с Геррой из-за этого сопляка. Но второй близнец, что удивительно, только посмеивался с того как дергался Том, завидев вихрастую макушку. Этот мальчишка напрягал не только своей идентичностью с Геррой из прошлой жизни, хоть она все еще царапала, но и тем что было не ясно, что творится в этой голове. Вроде нормально все было, они особо не пересекались, и тут на тебе, прибыли. Он ходит за Томом хвостом, и мандрагора знает, как от него отвязаться. Серьезно, не проклинать же первокурсника? Или все таки проклясть? Если да, то чем? Надо чем-нибудь не смертельным, не болезненным, не темным, легко снимаемым, но так чтобы отпало все желание связываться с ними до конца жизни... Как же сложно... Быть Темным Лордом было куда проще. Зыркнешь злобным взглядом тут, круциатнешь там, кинешь аваду туда — и все. К тебе на милю никто не подходит. А сейчас даже первокурсники не боятся. Том почувствовал, что делает в этой жизни что-то не то...       — Эх, сейчас бы собачку... — одним осенним вечером протянул скучающий Герра. И были в его тоне такие интонации, что Том сразу почуял неладное и отложил книгу, которую каким-то чудом упер из запретной секции.       — Какую собачку? — он подозрительно прищурился глядя на своего близнеца, который выглядел очень невинно. Прям посмотришь и поверишь, что перед тобой святая простота, а не воплощение Мордреда и Морганы в одном лице, если не чего похуже.       — Обычную. Щеночка бы… Ласкового такого, игривого, чтобы голову всем моим врагам мог откусить...        Услышав его слова Том даже воздухом поперхнулся. Он сейчас смутно начал вспоминать про одного такого щеночка в Хогвартсе. Конечно, это было очень давно и он уже не очень хорошо помнил, но философский камень, кажется, охранял цербер... Щенок цербера.        — Ну нет! Ты не можешь украсть Дамблдоровского цербера!       — Ты такой зануда, Том. А еще когда-то звался Темным Лордом, — насупился этот гриффиндорец, который каким-то образом обманул шляпу и попал на Слизерин. — И нам не обязательно его красть. Мы можем просто одолжить. Ему там, наверное, грустно и тесно, Пушок хочет порезвиться на воздухе!        — Пушок? Ты называешь эту клыкастую ядовитую машину смерти Пушком?       — Это не я, это Хагрид, — открестился Герра от чести быть автором нынешней клички цербера. — Но если бы кто-то дал мне выбор, я бы назвал его Тузиком. Хорошо звучит.       Том знающий, что так в России называют чуть ли не каждую третью собаку, только закатил глаза к потолку. Что Пушок, что Тузик, для него это те же яйца, только в профиль. Кажется, Герра в свое время учился давать имена животным у Хагрида, а тот всегда был своеобразным.       — Ты не полезешь к церберу, не будешь вытаскивать его из замка, через все коридоры и не…       — Хорошо-хорошо, я понял, не нуди только, — Герра залез к нему на кровать и устроил голову у него на коленях.       — Наглец, — прошипел Том, недобро сверкнув глазами, но не спихнул его голову, а только запустил пальцы в рыжую шевелюру.       — Ага, — чуть ли не замурлыкал Герра.       Он, конечно, согласился со словами Тома, но... Было так скучно. Не хватало адреналина, приключений, чего-то такого... Прям вот такого. Поэтому сразу после того, как Том уснул, а в этот вечер он прямо как чувствовал что-то и засыпать все не хотел, Герра вылез из кровати и тихо, как мышонок пошлепал на третий этаж. Только одним глазком глянуть, что такого-то? Ну, может еще погладить собачку.       Пушок с последней их встречи в другом мире не изменился от слова совсем. Все такой же здоровый, страшный, слюной капает, злой как... Ну как цербер, да... И бестолковый такой же. А вот Герра изменился. Он буквально другой человек. Забавно было мысленно отпускать подобные каламбуры, жаль только, что понять их мог только сам Герра, ну еще, может быть, Том. Но от него и по шее можно было получить, узнай, он где его дорогой братец отпускал подобные шуточки. Нет, все-таки у Тома совершенно отсутствует чувство юмора. Он старый и ничего не понимает. И неважно, что сейчас они ровесники. Том, что хуже всего, был стар душой. И характер у него нудный. Но Герра его всё равно любил, да.       Пока злобный Пушок натягивал цепь до предела, лаял, скалил зубы и рычал перед его лицом, Герра думал о разных отстраненных вещах, не чувствуя и сотой доли того же страха, что и в другой жизни на своем первом курсе. Вот тогда он чуть в штаны не наложил, а сейчас что-то не впечатляло. Он целовался с Темным Лордом, когда тот напоминал полурептилию, пережил его припадки, однажды уже умер и встретил саму Смерть. По сравнению со всем этим щенок цербера как-то вовсе терялся что ли. Воняет, слюну свою везде разбрызгал, пена вон изо рта, бешеный, может? Как там вообще по всяким магическим тварям определить, болеют ли они бешенством? Герра этого не знал. И даже не помнил, чтобы это когда-либо в Хогвартсе проходилось.       — Ну ничего, если ты больной, мы тебя вылечим, да, Пушок? И выдрессируем тебя. У меня Белла на человека стала похожа, а ты так вообще чуть ли не тренировочный материал, — сказал он с довольной улыбкой и сверкающими изумрудными глазами.        А Цербер вдруг почувствовал, что ничего хорошего его не ждет и стал пятиться от странного человеческого ребенка, который совсем его не боялся.        Том проснулся без Герры. Опять. Куда понесло этого бредового человека? Когда-нибудь Том поседеет с ним. Ему еще пятнадцати нет, а он чувствовал, как с каждым днем на его голове все больше седых волос прибавлялось. Хотя, когда Герра смотрел, то ничего там не увидел. Но веры ему было столько же, сколько и Долохову, который уверял, что на банкете пить вот вообще не будет. А значит никаких купаний в фонтане Люциуса, русских песен и коллективного распития водки, под предлогом: "Ты чё меня не уважаешь?". В последнее время Том все чаще вспоминал их старую гвардию. Стареет что ли? Ностальгия так и прет.        Его пропажа нашлась сама, даже особо напрягаться не пришлось. Достаточно было выглянуть в окно, во внутренний двор школы. Герра там дрессировал цербера... А ведь до сих пор это считалось практически невозможным. Тварь была слишком кровожадной и опасной... Мерлин, за что ему это? Он ведь таким хорошим был в этой жизни. Он даже ни разу никого не убил.        В прошлой жизни было ясно, за что его наказала вселенная Поттером. Он все таки мировым злодеем был. Ну или как минимум национальным, в пределах Британии. А в этой то за что? Не стоило обольщаться, что Герра успокоится и не будет творить подобных выкрутасов. Вот Том вроде уже не молодой и наивный, а все в чудо верит. Не зря его шляпа к Грифам отправила.       Герра задорно смеялся, пока размахивал руками перед цербером, а тот садился, ложился и вставал и громко лаял, да так что стекла в окнах тряслись. Том даже засмотрелся на это счастливое юношеское лицо. Словно весь мир перестал существовать. Вот ради таких мгновений он и терпел все сложности и неудобства. Ради таких моментов и старался над их отношениями. Чтобы чувствовать как грудь переполняет это теплое чувство. Чтобы выставлять напоказ свое самое слабое место, переполняться этой слабостью, и не чувствовать сожаления, сомнений или страхов. Эта жизнь была посвящена тому, что он так и не познал в прошлой.       Вот из школы выбежала взбешенная МакГонагалл, за ней с развивающейся бородой, аки ледокол в в стылых водах Антарктиды несся Альбус, а за ними Филиус Флитвик и Северус Снейп. Герра почувствовал, что дело запахло жаренным и попытался слинять, но не тут то было. Том уже думал как-то, но Снейп кажется во всех жизнях терпеть не мог Герру, поэтому первым кто попытался его поймать был именно он. Но этот шельмец, не иначе как удачей, смог избежать неожиданного заклинания. Снейпу попытался помешать Флитвик, кажется, опасаясь, что заклинания могут испугать и разозлить цербера.       Но щенок не боялся, а наоборот разыгрался еще больше. МакГонагалл выглядела как разозленная кошка, Альбус стоял чуть в стороне и с интересом наблюдал за происходящим. Он уже понял, что внезапно кровожадная тварь высшей степени опасности не собирается нападать на учеников или кого бы то не было, а вся образовавшаяся ситуация была крайне забавной. Тому к слову тоже было занятно за этим наблюдать. Он даже улыбался самыми уголками губ, действительно с охотой, а не потому что этого требовалось от ситуации. А Герра на улице вовсю уворачивался от заклинаний, которыми его пытались успокоить учителя, поняв, что цербер безопасен настолько, насколько может быть безопасна тварь ХХХХ уровня опасности. Псина, к слову, всячески мешалась, поэтому Герра так долго прыгал. Свидетелей становилось всё больше, из-за чего Дамблдору пришлось прекратить балаган. Он одним взмахом палочки обездвижил и Герру, и Цербера. Силен старик. Но не то чтобы прям потрясая воображение. Но все равно силен.        Наконец Том решил покинуть свой пункт наблюдения и присоединиться к действу. Наблюдать всегда лучше из первых рядов, главное, не огрести вместе с придурочным братцем. А как еще назвать человека, который как-то выпер целого цербера из замка полного детей и преподавателей и начал с ним играться прямо под окнами замка?       — ... Невероятно безответственный и опасный поступок, который говорит о вашей незрелости и откровенной глупости. Или что, думаете если в вашей голове мозга не обнаружено, то и саму голову не жалко... — Том только появился в холе, как услышал разъяренного Снейпа. Тот отчитывал Герру, неся его все еще обездвиженного по воздуху. Судя по взгляду пленника он мог бы много чего сказать учителю Зельеварения в ответ, но не имел такой возможности.       — Мистер Уизли! Вы тоже участвовали в этом безобразии!? —воскликнула МакКошка стоило ему только попасть в зону ее зрения.        — О чем вы, профессор? Я только недавно проснулся и направляюсь на завтрак. К слову, а что вы делаете с моим братом? — Том без сожаления сделал вид, что ничего не знает и не видел.        Герра промычал что-то,скорее всего, означающее: "Вот предатель!". Но Том дураком не был, идти в рабство к старому сквибу с отвратительным характером не хотел. Он в свое время в школьные годы ни одной отработки не получил, и в этой по возможности старался выкручиваться, а кое-кому не помешало бы влепить розг за его выкрутасы.       — Вот как? — по МакГонагалл было видно, что она ему ни разу не поверила, но доказать ничего не могла. Он действительно только подошел.        — Так что произошло? — Том вообще-то был хорошим актером. Не зря же он так долго дурил окружающих в свои юные годы в прошлой жизни. Просто со временем пользоваться этим отпала всякая необходимость. Было намного веселее разбрасывать Круцио, чем вести себя как благовоспитанный человек. Ему было не чуждо лицемерие, но он не видел в нем необходимости, когда в твоих руках есть власть близкая к абсолютной.       Но в трудные времена, как эти, нужно было расчехлить свои старые покрытые пылью, но не проржавевшие навыки. Поэтому он посмотрел на учителей самым чистым и незамутненно честным взглядом, благородного праведного юноши. Больше всех от этого ошалел Герра. Не то чтобы он не верил в великолепные умения Тома, но тот предпочитал больше оставаться бесстрастным ко всему, изредка подыгрывая представлениям своего неугомонного братца. Но сейчас Том затеял какую-то свою игру, и пятая точка, натренированная как радар неприятностей, сигнализировала Георгу, что ничего хорошего это для него не несет.        — Ваш брат вытворил просто невероятно опасную глупость! В стенах этой школы подобных прецедентов еще не случалось, просто поразительная беспечность и безалаберность... — завелась МакГонагалл... Оказывается, до сих пор она еще даже в половину не использовала свои поистине широкие таланты преподавателя. Том еще ничего в этой жизни не сотворил, но от начала ее нотаций и богатства лексикона ему уже заранее расхотелось делать глупости. Ну и немного все таки вызывало восхищение. Вот это педагог со стажем! Ей даже ста лет нет, а какие ораторские способности. Талант!       После пятнадцатиминутного спича в исполнении заместителя директора впечатлился даже Снейп. А он МакГонагалл всегда недолюбливал. Наверное, понимал, что недотягивает в словесных пассажах до столь талантливой преподавательницы. Нет, Том правда восхитился. И судя по взгляду Герры он тоже. Ха, в этой жизни они все больше и больше становятся похожи. — Ошалеть, — Том очень правдоподобно отыгрывал подростка. Даже пару раз хлопнул ресницами, словно он действительно в шоке. Герра все опасливее на него косился. Не то чтобы он не доверял Тому, но это поведение было ему настолько же несвойственно, как, например Дамблдору мантии черного цвета строгого кроя. Кто-то может представить Дамблдора в черном? Вот примерно так же невероятно странно вел себя Том. И это было даже пугающе.       Том вообще-то был всегда очень предсказуем. Дела он предпочитал вести эффективно и быстро. Обычно это все сводилось к силовым методам. Если ему что не нравилось - Круцио, если кто-то раздражал - Круцио, если кто-то мешал - Круцио, потом Авада. Герра знал о его тяжелом детстве, и что тогда Том был вообще-то тем еще хитрым змеем, но после того как он стал достаточно сильным, в хитрости и изворотливости пропал всякий смысл. Всегда было проще подчинить, запугать, уничтожить, если первые два варианта не работали. И сам Герра знал именно такого предсказуемого Тома, забыв, что тот вообще-то слизеринец, который стал вести себя как гриффиндорец. Сколько бы змей не натягивал на себя шкуру льва, он все равно останется змеем. А Том был настоящим василиском. Шкура льва была ему мала. Столкнуться с незнакомой стороной того, кого, казалось бы, полностью изучил до последнего волоска, было волнительно, пленительно и пугающе. Так освежающе и завораживающе... Только, подозревал Герра, что не кончится все благополучно лично для него. Том же сказал не лезть к церберу. А он буквально в эту же ночь нарушил его запрет…        — Очень емко, мистер Уизли, — высказала Минерва, которая уже начинала успокаиваться. Она когда ученика рядом с огромной зубастой псиной увидела, чуть сердечный приступ не словила. Георг Уизли был церберу буквально на один зуб. Ему бы даже помочь не успели. А этот мальчишка все веселился, хиханьки да хаханьки. Кошмар! Она непременно напишет об этом Молли и Цедрелле. И пусть последнюю МакГонагалл недолюбливала, но это тот случай, когда можно забыть о неприязни.       — Но вы же не станете сильно его наказывать? Он уже раскаивается! И физические наказания запрещены в школе! — Том говорил это встревоженно как-то даже с испугом косясь на учителей. Снейп начал чувствовать что-то неладное. Обычно этот близнец вел себя так, словно ему уже давно все равно на всех вокруг, ходил с таким видом словно он король мира. Но это были лишь слабые отголоски его предчувствия, ничего больше.        — О, поверьте, он пожалеет, что не смог отделаться просто поркой, — прошипела МакГонагалл. Только улегшаяся ярость вспыхнула с новой силой.       После этого вся процессия направилась в кабинет директора, а Том со спокойной душой пошел на завтрак. Зачем он устроил эту сцену? Ну, они первые его позвали, а так... Ну подкинул он пару дровишек в костер. Ну рассвирепела МакГонагалл, как дикая шотландская кошка. Одному обнаглевшему мальчишке будет полезно сбить спесь. Том был уверен, она из него всю душу вытрясет.       — Ну ты и гад, — первым делом выдал Герра, вернувшийся только к началу первого урока.        — Всегда к твоим услугам, змееныш, — Том улыбнулся, лишь едва подняв уголки губ. Герра знал, что именно такая его улыбка самая искренняя. Том на самом деле не очень хорошо проявлял свои эмоции. Все, кроме гнева. Иногда казалось, что у него этих эмоций и нет вовсе. Раньше, когда Герра ещё был Гарри Поттером, ему казалось, что Том вообще мог испытывать лишь желание и злость. Ну, до того, как влюбился в него.        Сейчас узнавать об этих маленьких проявлениях его истинных чувств, которые скрывались за маской и подавлялись, было бесценно. Для Герры каждая такая улыбка Тома ощущалась как капля Феликс Фелициса. Казалось бы немного, но дарит чувство эйфории, веру, что у тебя все получится и... Вызывает привыкание.       — Меня чуть там не растерзали, а ты даже не пошел со мной! Еще и специально раздразнил МакГонагалл!       — Ого, до тебя так быстро дошло, не думал, что твой мозг способен так быстро перерабатывать информацию. Удивительно! Потрясающе! Я восхищен твоей прозорливостью, просто снимаю шляпу... Ах, да, шляпы с собой нет, поэтому прими лишь этот метафорический жест, — сарказм в его словах можно было бы ложкой есть, будь он материальным. Серьезно, вроде бы говорил что-то хорошее, но таким тоном, что Герра сразу почувствовал себя куда большим идиотом, чем когда его ругали учителя.       — Эээ…       — Чем ты слушал, когда я говорил тебе не лезть к церберу? Ты же знал как это опасно, — шутки кончились, Том не то чтобы злился, но был возмущен, что его слова проигнорировали.       — Ну это не было так уж опасно, Пушок очень послушный... — это было такое себе оправдание, но ничего более путного под прищуренным взглядом карих глаз, в которых вспыхивали алые искры, он придумать просто не мог.       — Этот Пушок мог убить тебя с одного укуса. Проглотить целиком!       — Но не убил же, ты преувеличиваешь опасность, — легкомысленно отмахнулся Герра, почувствовав, что Том не так уж и злится.       — Тебе, видимо, мало того наказания, которое назначили учителя, стоит ли мне намылить тебе шею? — как бы невзначай спросил Том и Герра от него даже отодвинулся. Рука была у него уж очень тяжелой. А уши, которые он нещадно драл, потом еще долго болели.       — Какой мало! Они вообще все изверги, вот! И ты тоже!       — Хм, не так то просто отказаться от прошлых привычек, — Том стал задумчиво крутить в руках палочку. И этот жест был так привычен по прошлой жизни, что Герра почти наяву увидел бледную руку с длинными музыкальными пальцами, держащую палочку из тиса, которая была готова в любой момент выпустить одно из Непростительных.       Мысли сами перескочили на то, как эти руки ночью бродили по его телу и что с ним вытворяли. Он тут же покраснел и отвёл взгляд от палочки брата. Гормоны что ли проснулись, но стало вдруг очень жарко. Не стоило думать о тех ночах, что они с Томом провели вместе в прошлой жизни…       Похоже уловив его мысли Том перестал вертеть палочку в руках и спрятал ее в чехол на предплечье. Как-то осуждающе посмотрел на Герру и отвернулся. Он не краснел, но Георг уловил как его мысли тоже скакнули в не самую приличную сторону.

***

      Гарри Поттер стал ловить себя на странных ощущениях и мыслях. Он стал чувствовать какой-то непонятный страх перед одним из близнецов Уизли. Ничего подобного вчера он ещё не испытывал, но уже сегодня его желудок словно сжимался, когда он поймал на себе взгляд этого рыжего парня. Интуиция вопила, что от него надо держаться подальше. А вот второй близнец вызывал в душе странные волнения. Гарри сам не заметил, как стал ходить за ним по пятам. Фред Уизли казался очень крутым, но еще не настолько взрослым, чтобы к нему было страшно подойти.       Он был спокойным и вдумчивым. Любил читать, не любил тыкву, но ему нравились тосты с апельсиновым джемом. Гарри заметил это, наблюдая за ним в Большом зале, библиотеке и в коридорах. Часто он любил посидеть в одиночестве, где нибудь на подоконнике, где не ходили другие ученики. Это была всегда такая умиротворяющая картина, когда он просто смотрел через стекло на улицу, или читал под солнечными лучами... Фред едва заметно кривил лицо, когда ему что-то не нравилось, хмурился когда злился и был абсолютно безучастен к делам окружающих.       В голове Гарри формировался образ крутого парня, как в каких-то фильмах, которые смотрел Дадли. И чем ярче становился этот образ, тем больше Избранному хотелось с ним подружиться. Рон только пальцем у виска крутил. Мол, ты чего, это же один из жутких близнецов. Но Гарри был намерен прицепиться к этому крутому парню как клещ. Может быть, в конце концов он тоже научится себя так вести. Так же уверенно и круто.       И да, он понимал, что Фреду совсем не нравится, когда его преследуют. Он часто где-то прятался и выпадал из поля зрения Гарри, или был с этим противным Джорджем. И хмурился когда замечал Гарри где-то рядом. Но первокурсник просто не знал, как еще подойти к нему. Он был словно неприступная стена. Как стальная дверь, ключик к которой был только у Джорджа. И это так раздражало. Гарри тоже хотел быть тем, кому позволено было открыть эту дверь. Он тоже хотел дружить с Фредом.       Ну ничего, он парень целеустремленный. Да и не зря его на Гриффиндор отправили. Не получится по хорошему, возьмет измором. Настоящих героев трудности не останавливают. А все кругом только и твердили, что Гарри герой. Нужно же ему как-то соответствовать.